16 глава
📍: Казань, СССР
📆: 6 января, четверг
⏰: 07:40
Холодный январский воздух обжигал лицо, пока мы шли по узким дворам. Снег хрустел под ногами, дыхание превращалось в белый пар. Марат шёл впереди, кидая в сугробы куски льда, Дарина то и дело прятала руки в рукава куртки. Мы направлялись к Андрею, но как обычно без происшествий это обойтись не могло.
Я спокойно шла витая в своих мыслях обдумывая все последние события.
«Надо будет родителям позвонить. Да и Маше тоже нужно, как она там вообще» — промелькнуло у меня в мыслях.
Размышляя обо всем я не заметила, что иду по льду, Марат решил этим воспользоваться и поставил мне подножку. Я с грохотом упала на спину.
— АЙ! МАРАТ ТВАРИНА БЕССЕРДЕЧНАЯ! — заорала я на всю улицу.
Марат и Дарина лишь начали ржали с этого.
— Чо вы ржете стоите? Марат, у тебя есть минута, чтобы успеть убежать — прошипела я — А ты Дара вместо того чтобы стоять и ржать, лучше бы помогла мне встать — закатив глаза сказала я.
— Я и без форы от тебя убегу, спорим? — Марат сделал максимально серьезное лицо, что только больше меня начало бесить.
Дарина же молча протянула мне руку, ведь сказать ничего не могла, ржала как лошадь на всю улицу.
Я поднялась на ноги и сказала:
— Ну как знаешь, Маратик — после этого я сразу рванула за ним, а он понятное дело от меня.
Дарина ничего не успев понять крикнула:
— Ребят, я вас тут подожду, у меня сегодня не особо есть настроения устраивать пробежки — она села на лавочку около подъезда.
— Сеструха, не трать зря силы — нагло говорил Марат
— Гиена невоспитанная — я смотрела только на бегущий силуэт Марата, чтобы не упустить его из виду, в бежала я настолько быстро, что не увидела идущую женщину с сумками и сбила её.
— О Господи! — судорожно сказала женщина, схватившись за сердце. Еда из пакетов разлетелись по всей улице, а женщина упала в снег.
— ОЙ, БАБУШКА ИЗВИНЯЮСЬ, Я ДОГОНЮ ТОГО МАЛЬЧИКА В СИНЕЙ КУРТКЕ И ОБЯЗАТЕЛЬНО К ВАМ ВЕРНУСЬ, И ПОМОГУ — протароторила я, не останавливаясь, но женщина вряд-ли меня слушала, лишь бубнела себе что-то под нос про невоспитанную, нынешнюю молодежь.
— Вот видишь чо ты наделал! Я из-за тебя бабку сбила — крикнула я Марату вслед, он завернул в какие-то дворы, а я за ним.
— Я еще и виноват? Нахер бегать за мной, истеричка.
— Так я еще и истеричка — ему пизда, я же рано или поздно догоню его, силы у меня есть.
Он начал бегать вокруг хоккейного поля, я тут кстати раньше никогда не была.
На поле было довольно много людей, но я вовсе не обратила на это никакого внимания. Моей целью было догнать Марата и вставить ему пиздов. Мы пробежали 1 круг вокруг поля, второй круг, третий, четвертый, пятый.... А я дальше я сбилась со счета. По ощущениям у меня 10 дыхание открылось.
— Вот тебе еще самому не надоело?
— Нет, я жду когда ты отвалишь уже от меня — сказав это он перепрыгнул через бортик на хоккейное поле.
— Да будь ты мужчиной! Подойти, получи пиздов и спокойно пойдем в школу — агрессивно сказала я, ведь за это утро выбесить меня уже успели все.
— Да щас, обязательно — на эти его слова я не ответила. Я перепрыгнула через бортик и пошла на него, но не заметила чью-то ногу, ведь смотрела я только впритык на Марата и споткнувшись об нее, упала на этот лед и походу сново разбила себе голову, ведь мне стало настолько больно, что я аж звезды перед глазами увидела.
— Манюнь, ебаный в рот, ты в глаза долбишься? — сказал мне грубый, басистый мужской голос, по мне аж мурашки пробежались от такого тембра.
— Чего? — все что я успела из себя выдавит, в глазах потемнело и я потеряла сознание.
Я слышала лишь приглушенные голоса «Дашка прости пожалуйста» «Турбо, ты вообще понимаешь чо нам адидас сделает если увидит, что с его сеструхой что-то случилось?». Дальше я уже разобрать не смогла, полностью провалилась в темноту.
📍: Казань
📆: 6 января, 1988 год
⏰: 9:05
Я медленно открыла глаза. Комната была чужая. Воздух — затхлый, пах табаком и холодом. Голова ныла, во рту пересохло. Я лежала на старом диване, в углу тикали часы, будто нарочно раздражая.
— Где я?.. — прошептала я. Голос дрожал, а горло пересохло так, будто я всю ночь бухала без остановки.
Я попыталась подняться, но мышцы будто не слушались. Всё тело ломило. Я на ощупь проверила карман — кастета не было. Паника накатила моментально.
В этот момент дверь заскрипела, и я вздрогнула.
На пороге стоял Турбо. Без куртки, в спортивном костюме. Волосы растрёпаны, глаза — как лёд.
— О, очнулась, — сказал он, даже не глядя на меня. Пошёл к окну, открыл створку, пустил в комнату ледяной воздух.
— Что ты тут делаешь... и вообще где я? — я постаралась говорить грубо, хотя сердце колотилось, как бешеное.
— Дома, — коротко ответил он, закуривая.
— У тебя? — приподнялась я на локтях, в голосе звучало возмущение. — Нормально вообще? Кто тебе разрешал меня сюда приводить?
— Не помню, чтоб я спрашивал, — бросил он спокойно, не оборачиваясь.
Я закипала.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит?! — я резко встала, но закружилась голова, пришлось опереться на стену.
— Выглядишь хреново, — отрезал он, выпуская дым. — Сиди.
— Не приказывай мне!
Он повернулся. Смотрел спокойно, без эмоций, но в глазах было что-то, от чего стало не по себе.
— Если бы я тебя не притащил, ты бы сейчас с сотрясением где-то под бортом валялась, — сказал он.
— Спасибо, блять, спаситель, — огрызнулась я. — Только вот домой отпусти, я как-нибудь сама дойду.
Он усмехнулся уголком губ.
— Домой? — сделал затяжку. — Когда брат твой придет, тогда и свалишь.
— Ты охренел?
— Возможно, — спокойно бросил он и сел в кресло. — Но ты никуда не пойдёшь.
Я шагнула ближе, но он даже не двинулся. Смотрел прямо, нагло, будто специально испытывал.
— Думаешь, мне в кайф с тобой тут сидеть? — он хмыкнул. — У меня и без тебя дел хватает.
— Так иди, кто держит?
— Вот именно, — сказал он, — кто держит? — и посмотрел на меня так, что внутри всё сжалось.
Я стиснула зубы.
— Ты — самый противный человек, которого я знаю.
— Сомневаюсь, что список у тебя маленький, — лениво ответил он.
Я подошла к двери и дёрнула ручку — закрыто.
— Ты чё, меня запер?
— А ты бы осталась, если б не запер? — спросил он спокойно.
— Да пошёл ты!
— Уже, — кивнул он, снова выпуская дым. — Сядь. Голова кружится, вижу же.
— Не приказывай мне, еще раз повторяю! — я снова рванулась к двери, но в глазах потемнело. Он быстро подхватил меня, удержал, чтобы не упала.
Я почувствовала его руки — сильные, тёплые, но холодные от улицы.
— Осторожно, — тихо сказал он.
— Отпусти! — я вырвалась, оттолкнула его. — Я не нуждаюсь в твоей помощи!
— Да ладно? — усмехнулся он. — Без меня ты бы там и осталась валятся! — он тоже потерял терпение и сорвался на крик.
— Лучше так, чем с тобой!
Он замолчал, но взгляд стал тяжелее.
— Смотри, чтоб не пожалела о словах, — тихо бросил он.
Несколько секунд мы просто стояли — он у окна, я у двери. Между нами натянутая тишина, как проволока.
Он глянул на меня снизу вверх, глаза ленивые, но внимательные.
— Удивительно, как братья твои с тобой живут. Я бы уже давно мозгами поехал.
— Ты можешь уже рот свой закрыть? У меня нету никакого желания с тобой общаться.
— Ты так со своими братьями базарить будешь, со мной не смей — Турбо подошел ко мне вплотную прижимая к стене. Каждое его действие, слова вызывала бурю мурашек по моего телу — Пошла в зал и села на диван, я с тобой церемониться не буду, поэтому лучше не выводи меня и сиди тихо.
Я села обратно на диван, скрестив руки.
— Прекрасно. Спасатель и тюремщик в одном лице.
— Не обольщайся, — бросил он
— Козлина — тихо сказала я, но походу Турбо все таки услышал.
— Повтори.
Я замерла.
— Козлина ты, — выдохнула я, уже с вызовом. Если бы я промолчала, это было бы как признание, будто я его боюсь. Хотя... немного боялась.
Он резко двинулся ко мне, схватил за предплечье и поднял на ноги — настолько быстро, что у меня закружилась голова, а мир поплыл.
— Повтори ещё раз, — произнёс он почти шёпотом, но от этого стало только страшнее. — Только громче, чтоб я точно услышал.
Я смотрела ему прямо в глаза. Серые, холодные, будто сталь после дождя.
— Козлина, — сказала я уже почти с усмешкой.
Он тихо выдохнул, едва заметно скривив губы, но не отпустил.
— Ты, походу, вообще страх потеряла, да? — его голос звучал спокойно, но в этом спокойствии было что-то опасное.
— Ага, — ответила я, чуть усмехнувшись. — С такими как ты его терять легко.
— С таким как я? — он фыркнул, — Ты хоть понимаешь, с кем честь имеешь общаться?
— Много на себя берешь Турбо. Думаешь я тебе боюсь?
— Серьёзно? — он чуть склонил голову, разглядывая меня. — А ты тогда чего дрожишь?
Я опустила взгляд на свои руки. И правда, дрожали. Но не от страха — от злости и холода.
— Потому что ты псих, — отрезала я. — Меня с концами в подвал потащил, ещё и руки крутит.
— Подвал? — он усмехнулся. — Это квартира, не подвал. Я тебя из снега вытащил, между прочим. Мог и не тащить.
— Надо было не тащить, — огрызнулась я. — Было бы меньше проблем.
— Да ладно, — он ухмыльнулся. — Ты же сама бы не справилась. Сидела бы там, кровью истекала и жалела себя.
— Точно, ты же лучше знаешь! Кого ты вообще пытаешься из себя строить? «Реального пацана преданного понятиям»? Это смешно выглядит, Турбо
— Нет, — сказал он спокойно. — Просто тот, кто не терпит, когда с ним неуважительно общаются.
— А я не терплю, когда меня хватают, — я сделала шаг назад, хотя ноги едва держали. — Уясни это.
Турбо хмыкнул, чуть усмехнувшись, но в глазах блеснуло не веселье, а злость.
— Уяснил, — сказал он. — Только ты сама не поняла, куда влезла. Здесь с тобой никто играться не будет. За такие слова кому-нибудь другому, ты бы уже свои кости по всей Казани собирала. Ответственнее быть надо.
— Смешно, — я выдохнула, чувствуя, как злость побеждает страх. — Ты говоришь о "ответственности", а сам ведёшь себя, как животное, которому палку в клетку сунули.
Он шагнул ближе.
— А может, я и есть животное, — тихо сказал он. — Но ты ведь сама полезла.
Я сжала губы, не находя ответа. Сердце колотилось, дыхание сбилось.
Я закатила глаза.
— О Господи! Я уже поняла, все вокруг виноваты, кроме тебя. Можно я теперь пойду?
— Нет, — он коротко бросил, достал сигарету, закурил прямо у окна.
— Что значит "нет"?
— Значит — нет. Сидишь здесь, пока брат твой не даст добро.
Я резко повернулась к нему.
— Ты совсем охренел? Думаешь, я у тебя в плену или что?
— Не думаю. Я уверен, — спокойно сказал он, выпуская дым. — Пока ты не в порядке — никуда не идёшь.
— Да мне уже нормально! — почти крикнула я.
— Ага. Особенно нос, — он посмотрел на меня оценивающе. — Вся в синяках, обе брови рассечены, по всей голове гимотомы. Красавица будешь.
— Ты просто издеваешься, да?
— Может быть, — хмыкнул он. — Весело же.
— Слушай, я серьёзно, отпусти, — я сделала шаг ближе.
— Нет, — повторил он, глядя на меня сверху вниз. — Думаешь, мне с тобой тут в кайф сидеть?
— Повторяю вопрос: А кто тебя держит?
— А вот хрен тебе, пока сам не решу — не уйдёшь.
Он откинулся на подоконник, сложив руки на груди. Его спокойствие бесило до предела.
— Ты ведёшь себя как конченый, — процедила я.
— А ты ведёшь себя как ребёнок, — ответил он. — Пять минут на улице — и уже проблемы. Был бы я твоим братом, ваще бы тебя из дома не выпускал.
— Зато я не скучно живу. И слава богу, что ты не мой брат!
— Да я вижу, — он усмехнулся. — Только вот живёшь ты, как карта ляжет, чисто на везение ориентируешься.
Я сжала кулаки.
— Ты хоть иногда можешь не нести этот свой пафосный бред? Бесит уже.
— Могу, — он пожал плечами. — Но не с тобой. Ты на него слишком бурно реагируешь, мне это нравится.
Я не знала, смеяться или убить его.
— Ты, кстати, даже не поблагодарила нормально, — сказал он вдруг.
— За что?
— За то, что голову тебе не расквасили окончательно.
— Ты сам мне ее чуть второй раз не ударил!
— Ну вот, видишь, как всё взаимно.
— Турбо, ты просто мудак, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.
— А ты, Дашка, — маленький ураган, который не знает, куда себя деть.
Я хотела что-то ответить, но замолчала. Он был прав, и от этого стало только злее.
— Хватит смотреть на меня так, будто я тебе что-то должен, — сказал он, вставая с подоконника. — Я тебя не просил падать мне под ноги.
— Да ты вообще не просил ничего, кроме как заткнуться, — фыркнула я.
— Вот и послушайся хоть раз.
Я резко пошла к двери, но он встал передо мной, перекрыв проход.
— Отойди, — сказала я.
— Нет.
— Я серьёзно, Турбо.
— Я тоже.
Мы стояли почти вплотную. Его дыхание касалось моей щеки, и от этого всё внутри будто переклинило. Я не знала, злиться, кричать или... просто стоять.
— Отпусти, — сказала я уже тише.
— Когда брат твой разрешит, тогда и уйдёшь, — ответил он спокойно. — Не раньше.
Я вскинула взгляд.
— Ты думаешь, я буду тут сидеть, ждать твоего разрешения?
— Не моего — его. Но пока — под моей ответственностью.
— Думаешь, я не сбегу?
— Думаю, не успеешь. — он слегка усмехнулся. — Ты, конечно, дерзкая, но глупая, постоянно на эмоциях действуешь — это твоя главная ошибка.
— Ты меня вообще не знаешь, — прошептала я.
— Уже начинаю узнавать потихоньку — спокойно ответил он.
— Да пошел ты нахуй, ведешь себя как чушпан самый натуральный! — буркнула я.
Я повернулась, чтобы уйти, но он резко схватил меня за плечо. Сила в его руке заставила меня застонать.
— Думаешь, я буду терпеть твои слова, Даш? — его голос был низкий, хриплый, с ноткой опасности.
— Отпусти меня! — выкрикнула я, отталкивая его, но он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.
Внезапно он ударил меня кулаком по челюсти. Всё вокруг замелькало: боль была резкая, ослепительная, и на секунду мир перевернулся. Я споткнулась, чуть не упав на диван, но в ту же секунду поднялась и ответила.
— ТЫ ВООБЩЕ АХУЕЛ?! — орала я, набрасываясь на него.
Я схватила первый попавшийся предмет — книжку с тумбочки — и швырнула в его сторону. Турбо отскочил, но не отступил. Он выдохнул, глаза сверкнули яростью, и в следующую секунду ударил меня снова, уже сильнее.
— Ещё раз так дерзнешь — я тебя разнесу, — прошипел он, шагнув ко мне.
Я не отступала. Сердце колотилось, адреналин ударил в кровь. Я выхватила со стола стеклянную банку с водой и швырнула в него — она разбилась у него под ногами, брызги летели на пол и стены. Турбо вскинул руку, будто защищаясь, но это только разозлило меня ещё сильнее.
— Я тебе покажу, кто тут козлина! — закричала я и рванула на него, бьясь всем, чем могла.
Он схватил меня за запястья, поднял в воздух, словно игрушку. Мой взгляд встретился с его — безумная смесь злости, дерзости и... чего-то ещё, что я не могла сразу понять.
— Думала, сможешь меня обуздать? — его лицо было искажено яростью.
Я в ответ пнула его в живот, толкнула локтем в грудь. Крик, падение мебели, разбитые лампы, стекло — всё летело вокруг. Турбо и я катались по полу, кулаки летели, дыхание сбивалось, но ни один из нас не собирался сдаваться.
— Ты с ума сошла! — выдохнул он, хватая меня за плечи и прижимая к стене.
— А ты что, думал, что я буду тихо сидеть и позволю тебе собой командовать?! — орала я, бьясь, пытаясь вырваться.
Он ударил меня снова, кулак пронёсся по челюсти, но в этот раз я успела скользнуть под его рукой и ударить его всей силой кулаком в грудь. Турбо отлетел назад, дыхание сбилось, глаза сверкнули яростью и уважением одновременно.
— Ещё один твой удар — и я... — он замолчал, тяжело дыша, но я уже шла на него снова.
Мебель перевернута, книги рассыпаны, стекло под ногами — хаос. Каждый удар сопровождался криком, каждый бросок — звоном и шумом. Мы кричали, злились, не думая о боли.
— Черт! — орала я, врезаясь ему локтем.
— Дура! — выдохнул он, схватив меня за волосы, чтобы прижать к стене.
Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза, дыхание сбилось, а мир вокруг казался пустым. Я почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло — не страх, не боль, а невероятная, дикая энергия. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди.
Турбо поднял руку, будто собирался снова схватить меня — но вместо этого пальцы коснулись моей щеки. Лёд и жар одновременно. Я вздрогнула, но не от страха.
— Ты совсем сумасшедшая... — пробормотал он почти шёпотом, но голос дрожал, будто сам этого не хотел.
Я не ответила. Глаза его и мои встретились снова — и вдруг что-то, невидимое, дёрнуло нас друг к другу. Как будто всё, что было до этого, — крики, удары, злость — исчезло. Осталось только это чувство, эта энергия, которая била через кожу, через кости.
И вдруг его губы встретили мои. Резко, дерзко, словно он хотел захватить всё сразу. Я сжала кулаки на его руках, сначала сопротивляясь, а потом... расслабилась. Сердце ревело, адреналин смешался с чем-то новым, непонятным, почти опасным, но невыносимо притягательным.
Он слегка прижал меня к себе, пальцы сплелись с моими волосами, а дыхание пересекалось. Я чувствовала его жар, его силу, его решимость. И одновременно — странное, нервное тепло, которое пробивалось сквозь весь этот хаос.
— Идиотка... — выдохнул он, когда разорвал контакт на мгновение, почти шёпотом, но с такой силой, что от него снова закружилось в голове.
— Да пошёл ты, — смогла выдавить я, но губы снова нашли его. Не сопротивляясь, уже почти... поддаваясь.
В комнате, полном разбросанных книг, осколков стекла и синяков, всё вокруг перестало существовать. Был только он, я и этот дикий, бешеный, но странно интимный момент, когда злость и желание слились в одно.
Он снова прижал меня к себе, губы горячие, руки крепкие, и впервые за всё утро я поняла — это не просто дерзость и конфликт. Это что-то другое, что-то, что ни одна драка не могла разрушить, а наоборот, разожгло.
Я закрыла глаза, ощущая удары сердца в унисон с его дыханием, и поняла, что этот поцелуй — не конец, а начало чего-то, чего мы оба боялись и одновременно ждали все это время.
Губы встречались всё настойчивее, дыхание смешалось. Дикий прилив адреналина, злость, ревность, страх — всё смешалось в одно невыносимое напряжение. Я чувствовала его руки на себе, сильные, но осторожные, будто он одновременно хотел и удерживать, и не отпускать. Турбо поднял меня на руки и положил на диван нависая надо мной. Начал целовать мою шею, грубо, с силой. Он меня снова поднял и резко усадил на диван снимая с меня свитер, джинсы, оставляя лишь в нижнем белье. Его руки жадно блуждали по моему телу, губы спустились на мою грудь, я извивалась под ним, жаждая большего, жаждая новых ощущений которых я никогда не испытывала.
Его губы достигли моего живота, спускаясь вниз по нему медленно, дразняще.
Я закрыла глаза, отдавшись мгновению, и вдруг ощутила, как всё вокруг исчезает. Только он и я, только жар и стук сердец, которые будто слились в один ритм.
Но внезапно Турбо остановился. Его руки отступили, губы оторвались от моего тела, и я открыла глаза, встретив его взгляд — ледяной, но с едва заметной тенью смятения.
— Что-то не так? — настороженно спросила я
— Это твой первый раз? — серьезно спросил он
— Тебя только это волнует? — я грубо оттолкнула его от себя. — Ты мой первый поцелуй забрал.
Я хотела встать и уйти, но он мне этого не дал. Встал передо мной, поднял на руки и усадил меня к себе на колени, сам сел на диван.
Он медленно провел пальцем по волосам, по щеке, по губам, завел одну прядь моих волос за ухо.
— Красивая, куколка прям — его глаза смотрели в мои, а внутри меня бушевала непонятная для меня буря эмоций.
— Что это все значит? Мы теперь вместе? — я попыталась спросить это как можно серьезнее.
Он ничего не ответил, положил одну руку мне на талию, а второй рукой надавил мне на живот заставляя опрокинуться выгнуться назад, я еле успела ухватиться двумя руками за край дивана чтобы не упасть. Я покраснела, представляя как абсурдно это выглядит со стороны.
Только его это вовсе не волновала, он рукой начал водить по моему животу, я не произвольно выгибалась опрокидывая голову назад. Его рука достигла ткани моих трусов, но снимать Турбо их не стал, сразу убрал руку и поднял меня в исходное положение.
— Ты теперь только моя — сказав это наши губы снова встретились, но не на долго.
— Кошка, мне уже идти надо, пацаны ждут — он меня аккуратно подвинул, заставляя сесть на диван.
— Ты серьезно сейчас уйдешь? — я ахуела если честно от такого расклада.
Я не дала ему ответить, очень быстро взяла свои вещи и оделась в них обратно.
— Куда ты идешь? Бошку свою включи, ты еле ходишь, даже метр пройти не сможешь — грубо сказал он
— Да пошел ты нахуй — я ударила его по челюсти, быстро обулась, взяла куртку в руки и найдя ключи в комоде, взяла их, открыла дверь и выбежала из его дома. Ключи бросила Турбо под ноги.
Мороз сразу окутал тело заставляя идти быстрее, но ноги не слушались из-за слишком многих повреждений на теле за столь короткий промежуток времени. Я одела куртку и постаралась без происшествий дойти до новой школы. Хотя мне кажется туда уже бессмысленно идти, сейчас точно не меньше 14:00 часов дня, наверное.
— Мужчина — позвала я прохожего, но он никак не отреагировал — Мужчина подскажите пожалуйста сколько времени. — МУЖЧИНА БЛЯТЬ ВЫ ГЛУХОЙ — только после этого он обернулся.
— Вы это мне? — с суровым взглядом спросил прохожий
— Да, да, вам. Сколько время сейчас подскажите пожалуйста. — вежливо попросила я
— Ты так обращаться будешь к родственникам своим, малолетка невоспитанная — сказав это он развернулся и ушел, а я стояла с глазками по пять копеек, но оставлять эти слова я просто так не собиралась.
— Ты кого невоспитанной назвал, чертила? — я догнала его и развернув к себе прописала двоечку по челюсти, обожаю этот прием.
Он замахнулся на меня, но я увернулась от его удара и ударила сначала в живот, после того как он согнулся прописала с колена по подбородку. Он упал на снег, я же подошла, вывернула ему руку и посмотрела на часы: 12:37. А ну нормально впринципе, еще не так уж и сильно опоздала.
Я плюнула возле него и сказала:
— Вот так сложно было подсказать время. — пнув его ногой, я направилась в школу.
А вот за мной направились менты который все это время наблюдали за нашей дракой из далека
— Гражданочка, задержитесь не на долго — сказал один из мусоров.
— К сожалению не могу исполнить вашу просьбу, тороплюсь, бабушке плохо — сказав это я собрала все свои силы и через боль в теле побежала.
Четверо мусоров бежали за мной.
Я бежала через дворы, по открытой улице, некоторые прохожие даже пытались меня остановить, чтобы помочь ментам меня догнать. Но у них это не получалось, они сразу получали по ебалу за такие выходки.
Все таки спустя минут 40 бега у меня удалось от них оторваться. Я забежала за какой гараж и села на снег пытаясь привести дыхание в норму, тело я перестала чувствовать окончательно.
«От лица Вовы»
📍: Казань, подвал «Универсама»
📆: 6 января, 1988 год
⏰: 12:43
Я зашел в подвал, вся скорлупа была в школе поэтому в качалке были только Кощей, Зима и Турбо. После 15:00-16:00 обычно потягивалась скорлупа.
Я прошел в подсобку, дверь со скрипом открылось и я зашел внутрь. Там сидели Зима и Кощей играя в карты. Я сразу заметил отсутствие Турбо, это очень на него похоже, он всегда приходил в качалку вместе с Зимой, они живут в соседних домах.
— Здорова пацаны — я пожал руку кощею, он мне её в ответ
— Здоров Вован
Я подошел к Зиме и тоже пожал ему руку в знак приветския.
— Здорова Адидас
— А где Турбо? — я постарался сказать это спокойно, не подавая виду, что чувствую что-то не ладное.
— Та там ситуация одна произошла на поле — сказал невозмутимо кощей, но его палец дрогнул
— Какая? — резко спросил я
— Девчонка одна споткнулась об ногу Турбо и походу бошку себе рассхерачила, ну вот он к себе домой её понес рану обработать.
— Понятно, а чо не в больничку?
— Так там твоя девушка работает, она бы тебе сразу доложила шо сеструха твоя бошку себе отбила — сказал Зима перемешивая карты
— Зима, ты придурок скажи честно? — зло сказал кощей
Зима лишь пожал плечами.
— Так это Даша? — я подорвался с дивана, Боже не один день не может без пиздеца какого-то.
— Она у Турбо еще?
— Я ебу что-ли где она, может у Турбо, может уже очухалась и ушла — сказал кощей
Как раз таки в этот момент зашел Турбо с недовольным лицом. Нет, оно конечно у него всегда недовольное, но сегодня как-то по особенному.
— Даша где? — сразу наехал на пацана я
— Да ушла она — отмахнулся Турбо и сел на диван рядом с Зимой
— Куда ушла? И чо за синяк у тебя на пол глаза?
— У сестры своей потом спросишь — ответил Турбо, сжимая кулаки.
— Вован, сядь успокойся. Ты шо Дашу не знаешь? Она из любой хуйни выберется, все с ней нормально будет — сказал мне кощей и протянул сигарету.
Я сел на диван и закурил, стараясь успокоится.
«От лица Даши»
Зайдя в школу я подошла к вахтеру и спросила:
— Где раздевалка у вас тут?
— Прямо по коридору до конца и направо. Новенькая что-ли?
— Нет блять, старенькая, память отшибло пока сюда шла, забыла где раздевалка!
Как же все бесят, я просто не могу уже, как людям в голову приходит задавать такие тупые вопросы.
Я дошла до раздевалки и повесила туда свою куртку. Так, теперь нужно найти кабинет директора. Я увидела какого-то мальчика, видимо из начальной школы, ну он должен знать где этот кабинет находиться.
— Стоять.
Мальчик остановился и посмел на меня.
— Кабинет директора в этой шараге где?
— На втором этаже, первая дверь слева — писклявым голосом сказал мальчик.
Я поднялась на второй этаж и без стука зашла в дверь.
— Здрасьте
— Манерам не научили? Сначала стучаться, а потом спрашивают «можно ли войти?» — за столом сидела женщина лет 50, седые волосы, светло карие глаза.
— А вас манерам не учили? Сначала здороваются, а потом уже начинают говорить, что человек не так сделал
— Фамилию и имя свое назови сейчас же — зло сказала женщина, хотя нет, не женщина, уже бабушка
— Суворова Дарья — невозмутимо ответила я и прошла в кабинет садясь на стул перед её столом
— Ааа, как же я сразу не поняла, ну ничего, у нас в школе еще хуже дети были, перевоспитали. Ты не исключение.
Я заржала во весь голос, женщина ошеломленными глазами смотрела на меня.
— Знаете, я вот как только в новую школу прихожу, захожу к директору, мне все говорят одну и туже фразу «ничего, перевоспитанием», но всегда абсолютно через неделю, максимум две, отчисляют.
Она смотрела на меня как на врага народа, после 3-х минутного молчание наконец-то соизволила сказать:
— Выбирай себе класс: 9А - с уклоном на точные науки..
— Не, мимо — я специально перебила ее.
Спросите зачем я это все делаю? Да просто чтобы меня не взяли в эту шарашкину контору и мне не пришлось сюда ходить каждый день.
— Хорошо — нервно сказала Валентина Григорьевна, у нее уже дергался глаз. — 9Б - с уклоном на музыку, пианино, гитара, скрипка, инструмент на выбираешь..
— Не, тоже мимо — я не прекращала издеваться, испытывая терпение нового директора.
— Еще есть 9В - уклон на иностранные языки
— Упаси Боже, никогда в жизни не пойду в этот класс.
— Задолбала — крикнула директор — 9Г остался, нету больше классов других!
— Голос на меня повышать не нужно. — спокойно сказала я — Этот класс тоже с каким-то уклоном?
— Нет, Дарья, это просто Г класс.
— Ну чо, давайте в него тогда.
— Поздравляю, ты с братом в одном классе, два сапога пара.
— Сочту за комплимент — я подмигнула ей и направо велась к двери.
— Сейчас урок географии в 27 кабинете!!! — крикнула мне вслед женщина.
На этот урок я идти не собиралась, да и впринципе ни на какие уроки я не хотела идти, поэтому я спустилась на первый этаж и пошла в раздевалку забирать свою куртку.
Одевшись, я вышла из школы и нащупав в кармане куртки пачку сигарет и зажигалку закурила.
Витая в своих мыслях, думая о Турбо, о всем, что сегодня произошло я не заметила как дошла до дома. Да вообще день какой-то сегодня странный, с самого утра херово начался.
Я поднялась на третий этаж и засунула ключ в замочную скважину. Дверь открылась и я вошла внутрь квартиры, повесив крутку и поставив обувь в тумбу пошла в ванную чтобы помыть руки и смыть макияж. Сделав это я зашла в комнату и переоделась в домашнюю одежду: обычные черные спортивные штаны и белая футболка которую я нашла у братьев в комнате. Свои вещи в которых я была сегодня повесила аккуратно на стул.
Во мне проснулось желание позвонить родителям, а точнее дяде с тетей. Ну и сестре позвонить надо, узнать как она там в Москве.
Я подошла к телефону в прихожей и набрала номер, трубочку подняла Тетя.
— Ало, да, слушаю. — сказал нежный, женский голос, до боли родной, я даже на секунду передумала говорить то что хотела, но все таки сказала.
— Привет тетя Диляра, как вы там с дядей Кириллом и моей двоюродной сестрой Марией? Надеюсь у вас все хорошо, Москва город возможностей как никак. — наигранным голосом говорила я.
Диляра молчала, видимо была в шоке.
— Дашенька, ты чего? Какие дяди, тети, двоюродные сестры? Пьяная что-ли? — ее голос дрожал
— Только не выключай дуру Диляра пожалуйста, бесит.
— Диля, это кто? — послышался голос Кирилла.
— Это Даша, поговори с ней ты, я не хочу сейчас с ней об этом говорить.
— Да Даша, чего звонишь? — сказал Кирилл
— А ты не рад?
— Очень рад, но ты же не просто так звонишь?
— Допустим, хотела прояснить одну ситуацию.
— Даша, давай быстрее, у меня сейчас нету времени на твои детские игры — заорал мужчина.
У меня непроизвольно из глаз потекли слезы, я вспомнила как он кричал на меня постоянно, бил, издевался, принижал постоянно. Обида на этого человека навсегда останется со мной, как бы я не пыталась этого отрицать.
— Я узнала, что вы не мои родители, твой брат это мой отец, а мама умерла. Скажи как найти моего настоящего отца.
— Кто тебе сказал, что твоя мать мертва? — он нагло ржал в трубку. — Она бросила тебя и твоего отца и уехала жить в Америку с богатым мужиком.
— Ты врешь. — я не верила в это.
— Ладно пускай я вру, хорошо, это все, что ты хотела узнать? — спросил Кирилл
— Ну да, как найти отца. Ты мне так и не ответил. — я еле держалась чтобы его не послать.
— Никак — сказав это он бросил трубку.
Я не выдержала. Всё, что до этого держало меня в клочке лентой — злость, гордость, усталость — рвалось, и тело начало трястись от бесконтрольной дрожи. Слёзы лились как из пробитого крана: сначала горячие, потом какие-то ледяные, будто плачу на морозе. Я кричала — сначала тихо, хрипло, потом так, что голос ломался и шипел.
Каждый вдох был как удар: грудь сжалась, в горле застряло слово, которое не хотело выходить. В уме крутились образы этого дня — Турбо, звонок, его лицо, холод в его взгляде и та дикая вспышка, когда он коснулся меня сначала иначе, чем я ожидала, дядя который ненавидит меня до сих пор, весь пиздец из жизни который я пыталась похоронить выплыл. Всё это смешалось в одной тёмной ленте, которую я вдруг разорвала без разбору.
Руки сами рвались к первым попавшимся предметам. Я хватала всё подряд и швыряла: книгу, чашку, подушку — вещи летели, звенели, падали, разлетались на отдельные истории, на мелкие осколки. Каждый удар по стене, по столу был как попытка выбить из себя этот ком, который сидел в груди. Боль — не только от ударов; она была в каждом воспоминании, в каждой нереализованной надежде, в каждом «почему» без ответа.
Пыль взмыла в воздух, всё вокруг казалось чужим и ненужным — как будто моя жизнь вдруг оказалась в чужом доме, в чужом фильме, где я играю чужую роль. Я ревела не от физической боли, а оттого, что внутренне разрываюсь: предательство, стыд, бессилие и одиночество налетели в одну волну.
Я рубила руками воздух, будто пыталась отмахнуться от самой себя, от той Даши, которая поверила, которая надеялась, которая всё ещё хотела доверять. С каждым броском становилось чуть легче и одновременно страшнее: предметы не могли унести то, что тянуло вниз — мои мысли.
В какой-то момент я остановилась, опёрлась о стену, ладони дрожали, лицо было мокрое и красное, а мир вокруг казался далёким и тусклым. Я не знала, куда мне идти, но знала одно: назад — нельзя. Плакала не просто о том, что произошло сейчас. Я плакала о всех тех ночах, когда молчала, о тех моментах, когда прятала страх в смех, о тех обещаниях, которые для меня значили больше, чем для остальных.
Боль — это было не только физическое горе. Это было ощущение, что тебя вычеркнули из собственной жизни и оставили сидеть на обочине, где холодно и никто не торопится помочь. Я сжала зубы, вдохнула так, что горло заболело, и, наконец, встала. Сердце всё ещё колотилось, руки были в мелких царапинах, голос сипел, но где-то глубоко теплилась крошечная искра: если я сейчас сдамся и опущу руки — это буду уже не я.
Я ещё стояла, опершись о стену, сердце глухо стучало, ладони дрожали, когда в прихожей послышался ключ в замке. В голове запульсировала мысль — пожалуйста, не сейчас, не сейчас, не выдержу — но двери открыл Вова.
Он вошёл так, как всегда входит в дом: твёрдо, без лишних слов, с тем приспособленным к дому шагом, что-то вроде «я здесь главный». На лице у него был этот привычный суровый прищур — как обычно, когда он не выспался или когда кто-то что-то сделал, от чего он ожидает объяснений. Вова посмотрел на меня, и в этот взгляд врезалось всё — кровь, синяки, разбросанные вещи и моё лицо, заплаканное и разгорячённое.
— Чёрт, — выдохнул он, и в голосе проскользнула такая вязкая тяжесть, что у меня сердце подскочило ещё сильнее. Он бросил куртку на вешалку, подошёл ближе и, не торопясь, оглядел меня с ног до головы. — Ты что с хатой сделала?
Сердце колотилось, а голос предательски дрожал: — Это... это не так, как кажется.
Он взглянул на осколки на полу, на перевёрнутый стул, на бумажки, раскиданные по комнате, и, кажется, решил для себя одно — не устраивать сцену. Только глаза у него потеплели, но едва заметно.
— Сядь. — сказал он коротко и взял с кухни полотенце, не спрашивая разрешения. Я послушно опустилась на край дивана, дрожащая как тряпка. Вова подошёл, сел рядом, положил полотенце мне на колени и молча продлил руку. Его пальцы были тёплые, но твёрдые — он взял мою подбородок и осторожно повернул лицо к себе, чтобы лучше разглядеть синяк у скулы и рассечение в брови.
— Ты что, совсем с ума сошла? — рыкнул он тихо, но без крика. Я молчала, не хватала слов. — Кто это? Турбо? — в голосе прозвучало предупреждение.
Я вздохнула и кивнула, не в силах ничего больше сказать. Вова закрыл глаза на секунду, будто пытаясь унять внутренний огонь.
— Ну и дура, — потом добавил уже мягче. — Можешь хоть раз подумать о себе, прежде чем вляпываться?
Я как-то неловко усмехнулась сквозь слёзы, но так и не ответила. Его рука всё ещё держала моё лицо, пальцы были аккуратны, почти бережны.
— Ладно, — сказал он наконец. — Дай, я тебя осмотрю нормально.
Он утащил меня в кресло, включил свет повыше, и снова взялся за бинты, перекись, мазь — всё так, как было положено. Движения у него были уверенные: он не только брался за дела, он привык решать проблемы, и даже раны у людей, которых он любил, лечил без суеты, будто это часть работы. Я заметила, как пальцы его тряслись лишь немного, когда он снимал кусок стекла из пореза на ладони — он сжал зубы, но не показал, что ему больно.
— Ты по телефону звонила кому-нибудь? — спросил он, пока обрабатывал мне бровь.
— Нет, — ответила я тихо. — Я не хотела, чтоб кто-то... не хотела, чтобы Вова узнал.
Он фыркнул — не в упрёк, а от усталой обиды.
— Эх, Дашка. Ты постоянно пытаешься решить всё сама и попадаешь в такую жопу. — Вова помолчал, потом добавил мягче: — Знаешь что? Я зол на тебя, да. Но не потому что ты попала в это. Я зол, что ты не говоришь, когда надо. Я зол, что всё время держишь во рту каку и выплёскиваешь её, когда уже поздно.
Я закрыла глаза. Его слова жгли, но не так, как удары. Они были чем-то иным — твёрдым, нужным, как лезвие, что режет гной, чтобы вылечить.
— Прости, — выдавила я. — Прости, что снова создала тебе проблемы.
Он отстранился, посмотрел на меня и усмехнулся, уголки губ дрогнули — редкость, когда его улыбка была тёплой.
— Ну «проблем» ты мне не создавала не одной, пока что... — сказал он. — Я тебе скажу по-простому: ты мне дорога. И я не позволю, чтобы кто-то с тобой так обращался. Поняла?
Я кивнула, но в горле всё ещё стоял ком. Я не знала, можно ли доверять, но у меня не было сил разобрать этот клубок эмоций. Вова, заметив, что я дрожу, потянулся за своей худой кофтой, снял её и аккуратно положил мне на плечи.
— Теплее? — спросил он, глядя прямо, как будто ждал признания.
— Теплее, — ответила я, и немного смутилась от его заботы. Это было необычно, почти непостижимо для нас — для меня и для Вовы — чтобы он был просто рядом, не требуя от меня ничего, кроме быть живой.
Он закончил перевязку, поднялся и, прежде чем уйти, усадил меня на диван поудобнее.
— Слушай, — сказал он, и голос его стал деликатнее. — Я не хочу, чтобы ты шла к нему одна. Если он ещё хоть раз придет к тебе сам, без чьего либо ведома — скажешь мне. Я разберусь. Поняла?
— Поняла, — выдохнула я. Это слово вышло из меня неуверенно, но с каким-то крошечным грузом надежды.
Он сел рядом, положил руку мне на колено — это был не прикосновение соблазнительное или ласковое, просто присутствие. — А пока что, — продолжил он, — ты не гуляешь по ночам одна. Никуда не идёшь без меня или без Дарины, Марата, ну или друзей своих каких-то. Договорились?
Я посмотрела на него: в его глазах не было упрёка теперь, только твёрдое обещание. Я кивнула.
— Договорились.
Он встал, собрал свои вещи, но прежде чем уйти, наставил на меня сухо, но по-братски:
— И ещё — спать нормально. Без этих твоих героических подвигов. И завтра утром — на кухню. Варю кофе. И не спорь.
Я улыбнулась впервые за весь день — как-то ломано, еле заметно, но искренне. Его суровость была мне как всегда ближе, чем чья-то ласка. Я знала: он не пустит меня в беду, и даже его тихая злость была для меня опорой.
— Ладно, — прошептала я. — Спасибо, Вова.
— Не за что, — буркнул он и, прежде чем выйти, добавил уже почти по-отечески: — Иди сюда — он раскрыл руки для объятий и я как пятилетняя девочка побежала к нему и прижалась. Он погладил меня успокаивающие по голове.
— Завтра в больницу пойдем, врач осмотрит тебя.
— Хорошо Вов — я отошла от него.
— А ты чего вообще домой зашел?
— Тебя искал — невозмутимо ответил он. — Убери этот пиздец пожалуйста до 21:00 вечера.
Я посмеялась с этого
— Хорошо, хорошо Вовка, уберусь.
Он усмехнулся и вышел. Дверь закрылась, и в тишине квартиры осталась я — уставшая, измятая, но не совсем одна. В комнате запахло его курткой, и на каком-то глубинном уровне мне стало легче: не потому, что кто-то решил всё за меня, а потому что рядом был человек, который любит меня по-настоящему. В этот момент я правда поняла, что Вова, Марат и Дарина — это мои якори, которые не в коем случае не дадут мне утонуть.
————————————————————
6280 слов🫡
Ребята, извиняюсь за ошибки в тексте, главу писала за один день. Напишите пожалуйста свое мнение в комментариях, такую объемную главу я пишу впервые, тем более такие интимные сцены впервые. Ваше мнение очень важно для меня. Заранее спасибо❤️.
Также я хотела вас поблагодарить за активность, вы так быстро набираете звездочки на главах, что я просто не успеваю писать🥹.
Решила вас порадовать и выпустить главу пораньше. Накидайте звездочек🤍