17 глава
Прийдя в себя, я решила начать с коридора.
С обуви, которую кто-то постоянно забывал ставить на место. Ряды кроссовок, сапоги, чьи-то старые ботинки. Всё аккуратно выровняла вдоль стены, собрала пыльное ведро, швабру. Вода в тазике мутнела после каждого прохода, но я всё равно мыла снова и снова.
Так всегда — когда не можешь разобраться с мыслями, начинаешь разбираться с грязью.
Дальше гостиная.
Разбросанные журналы, чьи-то куртки, старая кружка на подоконнике. Смахнула с неё пепел, вылила остатки кофе. Тряпкой протёрла стол, аккуратно сложила стопку документов — потом разберусь.
Библиотека.
Когда-то отец, ну точнее мой дядя сидел здесь вечерами вместе с Машей, теперь тут только пыль да книги, которых никто не открывает. Протёрла полки, вытерла пыль с рамок, поправила фотографию — Диляра, Кирилл, Вова, Марат, Маша и я. Мелькнула мысль: «Надо спрятать». Но не стала. Просто поставила ровно.
Потом зал.
Огромное пространство, где всегда шумно, когда все дома. Сейчас — тишина. Только щёлканье выключателя. Я переставила кресло, поправила ковёр, вытерла следы грязи у входа. Всё должно быть чисто. Не из-за порядка. Просто потому, что бардак вокруг мешает думать.
Комната родителей.
Я открыла дверь и на секунду замерла. Пыльное покрывало, старый шкаф, зеркальный комод. На нём — старая расческа, бутылочка духов, давно пустая. Я протёрла зеркало, глядя на своё отражение. Уставшее лицо, с красными как у наркоманки глазами.
— Тоже видок, — пробормотала я, кидая тряпку в таз.
Следующая — комната Марата и Вовы.
На кровати — свитер, носки, валяется кастет Вовы, на полке — кассеты, гантели, какие-то журналы.
Я смахнула пыль, сложила вещи, накрыла кровати. Чуть задержалась, глядя на старую кассету с надписью «2008».
— Всё как обычно, — выдохнула. — Никто ничего не меняет.
И, наконец, моя комната.
Две кровати — на одной я, на другой Дарина. Когда-то мы смеялись, болтали всю ночь, а как пиздец весь этот начался, перестали, надо будет возобновить наши посиделки.
Я застелила свою кровать, поправила подушку, потом глянула на Даринину кровать — одеяло сброшено, на тумбочке кружка, рядом недописанная тетрадь.
— Беспорядок, как всегда, — тихо сказала я.
Убрала за неё тоже. Не потому что хотелось. Просто не могла смотреть на всё это.
Когда закончила, открыла все окна. Пусть проветрится. Воздух встал на место, вместе с ним и я.
Я достала сигарету, подожгла её об огонек спички и вдохнула глубоко.
Дым ушёл в сторону, за окно, мои мысли вместе с этим дымом.
На секунду стало спокойно.
Не то чтобы легче — просто все ровно.
Я стояла, опершись на подоконник, смотрела на улицу и думала, что, может, если всё снаружи чисто, то и внутри как-нибудь уляжется.
За спиной послышались когти по полу — Клык.
Он потянулся, зевнул и подошёл ко мне, положив голову на колени.
— Эй, ты чего, голодный? — спросила я, туша сигарету об подоконник.
Пошла на кухню, достала миску, высыпала корм.
Он ел, фыркал, потом поднял голову и посмотрел прямо в глаза.
— Молодец, — сказала я. — У нас с тобой, походу, только мы и остались нормальные.
Я улыбнулась, сама не заметив.
⏰: 14:40
Клык свернулся клубком у дивана, но стоило мне шуршнуть пакетиком с таблетками — моментально вскинул уши.
— Ну всё, клык, пойдём к доктору. Проверим, как ты там, заодно и прогуляемся, — сказала я, застёгивая куртку.
Он зевнул, потянулся и замахал хвостом. Нацепила поводок, проверила сумку — документы, таблетки, деньги, всё на месте. Дарина и Марат с Вовой ещё не вернулись, и это даже к лучшему. Хотелось тишины.
На улице было прохладно, но спокойно. Свет от солнца освещал улицы, длинными тенями ложась на снег. Мы шли медленно, Клык тянулся вперёд, виляя хвостом, а я ловила себя на том, что впервые за день не чувствую раздражения. Просто идём.
Мимо проходили люди, машины шумели где-то вдалеке.
Когда Клык был щенком, я думала, он не выживет.
Он лежал тогда в той больнице на кушетке, куда мы сейчас направлялись, — маленький, худой, с едва заметным дыханием. Турбо тогда был рядом. Помню, как он стоял, руки в карманах, злой и молчаливый. Даже не смотрел на щенка, только бросил фразу врачу:
— Сделай так, чтобы он жил.
Тогда я не поняла, зачем ему это вообще нужно.
А потом всё изменилось. Очень жалею, что мы тогда поцеловались и он видел меня практически голой, но уже ничего не изменить. Слава богу, что наш поцелуй не перешел не во что больше.
Ветеринарная клиника встретила привычным светом и звуком капельницы где-то за стеной. Та же девушка за стойкой — вежливо улыбнулась, как будто и не прошло времени.
— Здравствуй, Дашка! — сказала она. — Какой красавец стал. — девушка посмотрела на собаку.
Клык залаял, будто специально для эффекта.
— Здравствуйте, Катя — спокойно ответила я.
Мы зашли в кабинет, я положила клыка на кушетку и отошла чтобы дать место Кате осмотреть Клыка.
— Всё хорошо, — сказала ветеринар после осмотра. — Набрал вес, дыхание ровное, конечности в порядке, таблетки можно пока оставить, но уже можно гулять. Только без фанатизма.
Я кивнула.
— Спасибо вам, правда. Если бы не вы... — не договорила. Она просто улыбнулась и пожала плечами.
— Мы тогда все думали, что он не выкарабкается. А вот смотрите, какой он сильный стал! Главное, не сдавайтесь — ни вы, ни он.
Я еще раз поблагодарила девушку, поставила ей деньги на стол за осмотр и вышла из кабинета.
Когда вышли, небо уже немного стемнело. Воздух стал острее, но дышалось легко.
Клык прыгал по снегу, будто первый раз видит зиму.
Я шла медленно, не спеша возвращаться. Эти редкие минуты покоя были как глоток холодной воды после длинного дня.
Поднимаясь по лестнице, я уже доставала ключи.
И вдруг заметила.
На коврике у двери — белый конверт.
Плотный, аккуратный, будто только что положили.
На нём не было ни адреса, ни подписи. Только символ: крест и змея.
Я застыла. Сердце будто провалилось.
Этот знак я уже где-то видела, но никак не могла вспомнить где именно.
Пальцы дрогнули, и конверт чуть не выскользнул из рук.
Клык тихо зарычал, будто тоже почувствовал, что-то не так.
Я вошла в квартиру, Клык проскользнул первым, сразу направился к своей миске.
Я же стояла в прихожей, глядя на белый конверт в руках.
Бумага — плотная, запечатанная сургучом.
Сердце билось где-то в горле. Я медленно прошла в гостиную, села за стол и аккуратно вскрыла конверт.
Внутри — письмо. И старая, порванная фотография.
На снимке Дарина, Мира, Я и... Несса.
Фотография очень старая, ей года 3, не меньше. То что эта фотография была в письме меня насторожило еще больше. Мы все дружили с детского садика, можно сказать, что всю жизнь. Но на нашу дружбу у судьбы были другие планы, Мирославу убили, Несса уехала жить в другую страну вместе с родителями. Я осталась в Москве вместе с Дариной, но мы не общались, не созванивались. А потом я переехала жить в Казань и так получилось, что Дарина тоже оказалась в Казане. Также я пыталась разобраться в смерти Миры, думала, что это домбыт, ведь она им проиграла в карты на желание, а желание их выполнять не стала и сбежала. После этого она пропала, тело не было найдено, но все считали, что она мертва.
Руки дрожали, когда развернула письмо.
«Даша, не выбрасывай это, прочти до конца и отложи — тебе всё равно придётся вернуться к этим строкам позже.
люди вокруг тебя не всегда те, за кого себя выдают. Те, кому ты верила раньше, считала своими близкими людьми, решили пойти против тебя. Этоне обвинение — это факт. У меня есть основания так говорить, поэтому примешь ты это или нет — решать тебе.
Советую простые вещи: присматривайся к любой мелочи которые покажется тебе страной, не доверяй словам «я всё объясняю», ведь это значит, что тебе все таки однажды соврали. Не делай больших шагов под давлением. сначала собери факты, потом действуй.
Если кто-то будет просить прощения с глазами полными слёз и готовностью всё вернуть — подожди. часто слёзы скрывают расчёт. не позволяй эмоциям управлять планом.
ты умеешь собирать пазлы. сейчас — не исключение. сядь, разложи всё по полочкам: кто был рядом тогда, кто появился позже, кто молчит. маленькие детали — твои лучшие подсказчики.
если захочешь — найди того, кого зовут Крест. он может помочь, но не верь первым обещаниям. действуй осторожно, прозванивай на чужие номера через посредников, встречайся на нейтральной территории.
я не пишу, кто я. ты поймёшь сама, когда сложишь картинку. это не игра — это шанс на то, чтобы выжить и понять, кто предал.
береги себя, не делай глупостей из ярости и помни: правда находится в мелочах, а не в громких словах.
— тот, кто был ближе, чем ты думала»
Я перечитала письмо трижды.
Каждый раз — медленнее, чем прежде.
Будто слова впечатывались в кожу, оставляя ожог.
Сначала было просто недоумение.
Потом — злость.
А потом — что-то совсем другое, холодное.
Я посмотрела на фотографию. Все четверо. Мы. Смеющиеся, наивные, будто жизнь тогда только начиналась.
Дарина обнимала Миру, Несса стояла рядом со мной — у всех одинаковые браслеты из ниток, которые мы когда-то сами сплели. Тогда это значило «вечно вместе». Сейчас — просто верёвки на запястьях мертвых воспоминаний.
Я откинулась на спинку стула.
Клык поднял голову, тихо тявкнул, будто спрашивал, всё ли в порядке.
— Всё нормально, — выдохнула я. — Это просто такой период.
Но это «нормально» звучало так, будто я сама себе не верю.
Я сжала письмо в руках, чувствовала, как дрожат пальцы.
Всё внутри было как после взрыва — ни одной целой мысли, только обломки.
Кто мог это написать?
Почему сейчас?
И что значит «тот, кто был ближе, чем ты думала»?
Я не знала, слишком много вопросов и ни одного ответа. Но чувствовала одно — теперь всё изменилось.
Никаких совпадений не бывает.
Я встала, подошла к окну. На улице смеркалось, фонари отбрасывали длинные тени, будто кто-то следил.
Тишина. Только редкий лай собак вдалеке.
Я вытащила сигарету, подкурила, вдохнула дым. Голова закружилась, никотин проник в кровь.
Телефон зазвонил резко, пронзительно.
Я чуть не выронила сигарету из рук. Я потушила сигарету об подоконник и закрыла окна, следом направилась к телефону в коридоре.
— Алло, — голос сорвался, пришлось повторить. — Алло.
Пауза.
В трубке — дыхание. Глухое, уверенное, спокойное.
— Здравствуй, Дарья. — мужской голос, низкий, немного хриплый.
Слово было такое простое, что в нём содрогнулась вся моя память. Никто не называл меня так всерьёз уже давно.
— Кто это? — я моментально напряглась, сигарета чуть не выпала из пальцев.
— Неважно. Просто слушай.
— Нет, ты называешься. Немедленно.
Тишина. Потом — тихий смешок.
— Узнаешь потом. Всё, что тебе нужно сейчас — не доверять никому. Особенно тем, кто будет первым стучаться в дверь.
— Ты грозишься?
— Предупреждаю.
Я закусила губу. Сердце било так, будто сейчас вырвется наружу.
— Почему я должна тебе верить?
— Потому что я единственный, кто не врёт тебе.
— Докажи.
— Уже доказал. Конверт у тебя в руках.
Я резко выдохнула.
— Это ты написал письмо?
— Я лишь передал. А вот кто писал — тебе ещё предстоит узнать.
— Послушай, — голос мой стал твёрже, — если это какой-то розыгрыш, я клянусь, я тебя найду.
— Не надо искать, — перебил он спокойно. — Лучше готовься. Скоро придут те, кого ты считала друзьями. Они будут говорить, что всё это неправда. Что письмо — подделка. Что ты всё придумала.
— Откуда ты это знаешь?
— Потому что я видел, как они писали свои роли.
Пауза. Я слышала только собственное дыхание.
— Что тебе нужно от меня?
— Чтобы ты выжила, Даша.
Щёлк.
Линия оборвалась.
Я долго стояла с трубкой в руке, глядя в одну точку.
Потом повесила.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как тикали часы на стене.
Я снова посмотрела на письмо, на фотографию.
И впервые за долгое время ощутила — это не просто игра.
Кто-то открыл старую рану, и теперь кровь потечёт снова.
Клык поднялся, подошёл ко мне, ткнулся носом в ладонь.
Я провела рукой по его шерсти, поглаживая.
Письмо лежало передо мной, как живая вещь. Будто оно дышало — тихо, ровно, с каким-то внутренним холодом.
Я снова взглянула на подпись — "тот, кто был ближе, чем ты думала".
Ближе... чем я думала.
Мозг начал работать в фоне, будто кто-то включил невидимый мотор.
Каждое слово, каждое совпадение, всё, что раньше казалось просто случайностью — вдруг стало выстраиваться в линии.
Сначала — неуверенно, потом чётче.
Дарина.
Её появление в Казани.
Слишком вовремя. Слишком просто.
Она тогда смеялась: "Представь, я в твоей школе! Это же судьба!"
А я просто радовалась, что кто-то из старых друзей рядом.
Теперь это "судьба" звучало как издёвка.
Я вспомнила ту ночь.
Дарина осталась у меня спать — сказала, что поздно возвращаться, бабушка не поймёт.
Мы долго молчали, лежали каждая на своей кровати, вроде бы всё спокойно...
Но среди ночи я проснулась.
Тихий шёпот. Голос Дариной. Телефонный.
Она стояла у окна, спиной ко мне. Говорила едва слышно:
— Да, всё под контролем. Нет, она ничего не поняла.
А потом — тишина.
Когда я пошевелилась, она резко обернулась и натянуто улыбнулась:
— Прости, бабушке звонила.
Я тогда не придала значения. А зря.
К Соколу она со мной не пошла, хотя обещала.
Сказала, что неважно себя чувствует. А потом я случайно услышала, как Марат говорил, что видел её возле старого ангарa.
С кем? Он не знал.
Теперь я знала — с кем-то, кому выгодно было держать меня в неведении.
Я поднялась, прошлась по комнате.
Письмо лежало на столе, фотография рядом.
На ней — Дарина рядом с Мирой. Мира мёртвая, Дарина живая.
Что если не просто так?..
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть.
Клык зарычал.
Я подошла, посмотрела в глазок — Дарина.
— Дашка, открой. Чего застыла? — сказала она спокойно, почти мягко.
Я открыла дверь, но не приглашала её внутрь.
— Ничего мне сказать не хочешь?
Дарина нахмурилась, шагнула ближе.
— Ты чего? Я же просто... хотела увидеть тебя. Что случилось? Ты с утра как не своя.
— Случилось, — ответила я холодно. — Только ты и так знаешь, что именно.
Она замерла.
— Что?
— Перестань, — я стиснула зубы. — Хватит делать вид, будто не понимаешь.
Дарина попыталась усмехнуться:
— Может, объяснишь нормально, без загадок?
Я швырнула конверт на стол.
— Это тебе ничего не напоминает?
Она бросила взгляд, нахмурилась, потом подняла глаза на меня.
— Что это вообще?
— Письмо. И фотография. — Я сделала шаг ближе. — На ней мы все. И кто-то из нас мёртв. А кто-то, — я посмотрела ей прямо в глаза, — слишком много знает и слишком хорошо играет.
Дарина отвела взгляд.
— Ты реально с ума сходишь.
— Да? Тогда почему ты шепталась по телефону той ночью? Почему не пошла со мной к Соколу, к Змею? Почему ты вообще появилась в Казани — в тот же месяц, когда началась вся эта хрень?!
Она резко выдохнула, облокотившись на стену.
— Ты серьёзно думаешь, что я что-то тебе делаю за спиной?
— Думаю, — я ответила тихо, но твёрдо. — И не просто думаю. Я это знаю. Знаю, что Мира жива, что Неса вовсе никуда не уезжала. Вам было нужно чтобы уехала я. А теперь Дарина настало твое время уехать в Москву обратно.
Несколько секунд она молчала. Потом усмехнулась, но глаза оставались холодными.
— Знаешь, Даша, ты всегда была подозрительной. Все виноваты, кроме тебя. Все предатели, все враги.
— Не переводи всё в драму, — перебила я. — Просто скажи, кто тебе звонил тогда ночью.
— Не твоё дело, — резко.
— Значит, не бабушка?
Она молчала.
Я почувствовала, как всё внутри сжимается.
— Вот и всё.
— Послушай, — Дарина вдруг шагнула ближе. — Ты даже не представляешь, во что вляпалась. Иногда лучше не знать.
— Поздно. Я уже знаю.
Она замерла, глядя на меня. Потом усмехнулась — горько, почти с сожалением.
— Жаль, Даша. Я ведь правда хотела, чтобы ты осталась в стороне.
— Не дождёшься.
Мы стояли напротив друг друга.
Две подруги, которые когда-то смеялись до слёз, теперь — враги.
Дарина взяла сумку, кинула на плечо и сказала:
— Тогда смотри сама, как выберешься. Только потом не говори, что я не предупреждала.
Она вышла, хлопнув дверью.
Тишина.
Клык подошёл, тихо зарычал, глядя на дверь.
Я села на пол, обхватив голову руками.
Сердце колотилось, как бешеное.
Теперь я знала точно — всё, что было между нами, умерло.
А вместе с этим умерло и то, что я называла доверием. Но надо двигаться дальше, часть пазла я собрала, но этого не достаточно чтобы увидеть всю картину целиком. Я пошла в комнату и достала из ящика свою телефонную книгу и нашла там два номера «Мирослава» и «Инесса».
Вернувшись в коридор я набрала первый номер.
Один гудок. Второй.
Третий...
И вдруг — щелчок.
Связь установилась.
Тишина. Потом — дыхание.
Живое. Настоящее.
— Алло? — мой голос дрогнул.
— Даша? — ответ был тихим, будто издалека.
У меня перехватило горло.
— Мира?
Пауза. Потом короткий смешок.
— Долго же ты соображала.
— Подожди... ты жива? Где ты?! Что происходит?!
— Слишком много вопросов, — спокойно сказала она. — И слишком поздно, чтобы на них отвечать.
— Что значит «поздно»?! Ты исчезла, я думала, ты умерла, я... —
— А ты поверила, да? — перебила она. — Поверила всему, что тебе скармливали.
Я замерла.
— Кто "они"?
— Те, кого ты называла своими, — голос Миры стал холодным. — Но ты же всегда была наивной. Думала, если кто-то улыбается — значит, он друг.
— Я не понимаю, о чём ты...
— Поймёшь, — отрезала она. — Когда останешься совсем одна.
Связь оборвалась.
Я смотрела на телефон, не веря.
Сердце стучало, как будто хотело вырваться.
Через минуту я снова открыла контакты.
Несса.
Я колебалась пару секунд — потом нажала «вызов».
— Ало — сказала я
Она ответила почти сразу.
— Ну надо же, — голос спокойный, тянущий, почти насмешливый. — Кто это у нас вспомнил старые номера?
— Несса... я должна знать, где Мира.
— Должна? — она хмыкнула. —Я никому ничего не должна, Даша.
— Не начинай, — выдохнула я. — Нормально можешь разговаривать?
— Правда? — в её голосе звучала издёвка. — А кто поверил, что мёртвая Мира не может говорить по телефону? Кто поссорился с Дариной, думая, что та тебя предала? Кто вообще до сих пор не понимает, во что ввязался?
Я стиснула зубы.
— Говори по делу.
— А какое тебе «дело»? — она рассмеялась тихо, почти ласково. — Ты уже проиграла, просто ещё не поняла.
— Что ты несёшь?
— То, что ты — наивная дура, Даша. — Голос стал жёстким, холодным. — Слишком добрая, чтобы выжить, и слишком верящая, чтобы понять, что всё давно было решено без тебя.
— Замолчи, — прошептала я.
— Поздно, — ответила Несса. — Пазл сложился. И теперь ты в нём последняя деталь.
Щелчок — и тишина.
Телефон выпал из рук.
Я сидела, глядя в пустоту, чувствуя, как по коже бегут мурашки.
Мира жива. Несса тоже.
Но если они обе на связи...
То кто из нас тогда жертва, а кто игрок? С этим я должна разобраться, здесь и сейчас. И почему-то в голову пришел только один человек который мог за этим стоять: Сокол.
————————————————————-
2908 слов❤️
Напишите свое мнение в комментариях на счет этой главы, мне она не очень нравится если честно, но как еще ее поменять я не знаю(