5 часть.
ФЕЛИКС:
— Отлично снято! Думаю, зрителям понравится. Ещё неделя съёмок — и сериал закончим, — режиссёр похлопал нас по плечам и сунул в руки новые сценарии.
Я пролистал страницы и застонал:
— Серьёзно? Опять?
— Что? — хмуро спросил Хёнджин, не отрываясь от своего экземпляра.
— У меня губы скоро отсохнут от этих поцелуев. Ладно, я пошёл.
Я ушёл в гримёрку, чтобы смыть макияж, но не успел я протереть лицо, как дверь распахнулась. Хёнджин вошёл, молча лёг на диван рядом и уставился в потолок.
— Нужно попробовать снова. Этот поцелуй. У тебя плохо получается, — наконец сказал он, не глядя на меня.
Я устало закрыл глаза.
— Ты пришёл поиздеваться надо мной?
— Это ты издеваешься, — его голос прозвучал резко.
Я открыл глаза — и замер. Он уже нависал надо мной, опираясь одной рукой о спинку дивана.
— В каком смысле?
— В прямом. Ты меня бесишь. Ты хоть раз мог нормально сняться без своих выкрутасов? Ты такой… неопытный.
— Слезь с меня. Я ухожу.
Но он схватил моё запястье, прижав к дивану.
— Никуда ты не уйдёшь. Я ещё никогда так не позорился. Целоваться не можешь? Учись на помидорах или на чём-то ещё.
— Да к чёрту твои помидоры, ясно?!
И тогда… он поцеловал меня.
Резко. Грубо. Его язык ворвался в мой рот без спроса, горячий и влажный. Он целовал так, будто хотел доказать что-то — себе или мне. Пальцы впились в мои бёдра, прижимая к дивану.
А потом он оторвался, его дыхание было тяжёлым.
— Мне не нравится. Ещё раз.
Я прикрыл рот рукой, чувствуя, как горят губы.
— Ты с ума сошёл?
---
ХЁНДЖИН:
Я действительно сошёл с ума.
Слетел с катушек. Нападаю на новенького в гримёрке, заставляю его целоваться… и самое ужасное — мне это нравится.
Нет, не просто нравится.
Я хочу этого.
Его губы — мягкие, чуть неуверенные, когда он сначала сопротивляется, но потом… потом он отвечает. И этот тихий стон, который вырывается у него, когда я кусаю его нижнюю губу…
— Ещё раз, — я отодвинул его руку, мешавшую мне.
Чёрт, он такой… милый. Красивый. Раздражающий. Прекрасный.
Я снова прижался к его губам, потом спустился к шее, впился зубами в нежную кожу над ключицей.
— Хёнджин… в сценарии нет, чтобы ты мне шею целовал, — его голос дрогнул.
— К чёрту сценарий.
Он заёрзал, пытаясь вырваться, но я не отпускал. Пока наконец он не оттолкнул меня с силой.
— Я думаю, достаточно. Я сам дома потренируюсь.
— На ком, интересно? — я ехидно приподнял бровь.
— У меня свои методы. Всё, до завтра!
Он выскользнул из-под меня и буквально выбежал из гримёрки, оставив меня одного с бешено колотящимся сердцем и одной назойливой мыслью:
"Чёрт. Я влюбился в этого идиота?"
--
416 слов.