Глава 6.
«Задержись в моей жизни навсегда.»
Софи Даль
Ветер колышет цветки подсолнухов и вишнёвую прядку волос, пока Ханбёль щурится от жаркого солнца, не сводя глаз с Феликса, напевавшего детскую песенку:
— Лето яркой зеленью одето, лето жарким солнышком согрето...
Стояла посреди огромного поля и глупо улыбалась. Так наивно и по-детски. Пока ветер не начал завывать:
— Потеряешь всё, так будет дважды...
Ханбёль, спрятавшаяся от мира под одеялом в цветочном пододеяльнике, ловила десятый сон, путешествуя в полях под жарким солнцем, пока её не потревожил "тык" в плечо. Когда вынырнула из под одеяла, первым порывом было откусить палец тому, кто сделал это. Но когда увидела перед собой сонного Феликса, лишь тяжёло выдохнула и, недоумевая, приняла сидячее положение.
— Если ты встанешь сейчас, мы можем успеть на рассвет. — Он шептал, чтобы не разбудить остальных.
И сон как рукой сняло. Потёрла глаза и аккуратно встала, чтобы снова не наступить на скрипящую половицу. Захватила с собой плед и обошла ряд спящих друзей, пробираясь к лестнице.
Быстро надев кроссовки, Феликс и Ханбёль шли вспоминать былое.
Ветер не спал, как и бродячие коты, а на улице всё ещё царила темнота - не та, от которой мурашки по коже, а утренняя, приятная.
— Только есть одна проблема... — Выдал Феликс, когда на горизонте показались солнечные цветы-дети.
— Какая?
— Я не помню, как найти наше место.
Ханбёль остановилась, и ему пришлось сделать тоже самое.
— Стой, то есть не ты подвязывал ленты?
— Я. Но это было десять лет назад...
— Нет, я ходила сюда недавно, и ленты были. Значит, кто-то ещё нашёл наше место.
Пройдя немного вдоль первого цветочного ряда, Ханбёль показала Ликсу белую ажурную ленточку, спрятавшуюся на одном из цветочных стеблей. Друг удивлённо выгнул брови, но улыбнулся.
— Мы должны быть благодарны тому, кто сделал это.
И тут же нырнул в цветочную утреннюю темноту с головой. А Ханбёль за ним. Новая ленточка и новый поворот, а трава на вытоптанной дорожке принимала новые шаги своих старых владельцев. Феликс последний раз отодвинул цветочные стебли, оказавшись на острове детского счастья. Придержал их для подруги, и они снова очутились на нём вместе.
— Да, здесь точно кто-то обитает. — Ликс улыбался, разглядывая потоптанную мелкую траву. А потом наклонился и достал из неё жёлтый восковой мелок, показывая его Ханбёль.
— Его не было, когда я приходила.
Бёль раскрыла плед, чтобы они могли сесть на холодную траву. Большого и пушистого, его хватило даже для того, чтобы накинуть на плечи - один краюшек на плечо Феликса, второй на Ханбёль, а оставшиеся они согревали друг другом, сев впритык. Несколько одиноких облаков плыли по небу, а на горизонте уже показалось солнышко. Подсолнухи тихо кивали головами - вперед-назад - их ласкал ветер. Ханбёль слышала, как бьётся сердце друга - тук-тук, тук-тук, тук-тук - спокойно и мелодично. Ёе голова сама легла на его плечо, и некоторое время они сидели молча.
— Дружит с солнцем ветерок, и роса с травою...
Феликс пел тихо, словно это была колыбельная. А голос низкий и спокойный - непривычный после стольких лет, но всё такой же приятный и волнующий.
— Лето яркой зеленью одето, лето жарким солнышком согрето.
— Дышит лето ветерком. — Она подпевала также тихо, и теперь они пели вместе.
— На зелёной солнечной опушке прыгают зелёные лягушки, и танцуют бабочки-подружки - расцветает всё кругом!
Они посмеялись, встречая солнце, машущее первыми рассветными лучами.
— Ты всё ещё помнишь эту песенку? — Ликс поправил белые волосы, растрёпанные ветром, и слегка повернулся.
— Ты постоянно пел её в детстве, — Бёль приподняла голову, на мгновение заглядывая в его карие глаза-алмазы. Потом снова положила, разглядывая подсолнухи-великаны и стайку птиц вдалеке. Взгляд упал на палец Феликса, которым он тыкнул в шрам на правой коленке.
— Такой большой остался...
— Зато было весело, — Ханбёль улыбнулась.
Вместо того, чтобы убрать палец, он накрыл её коленку всей ладонью. Бёль на это лишь потёрлась щекой об его плечо — тактильные котята.
Глаза пришлось немного прикрыть - солнце уже во всю красовалось своим величием на огромном небе. Но они раскрылись, когда послышался шорох в траве. Ханбёль и Феликс повернули головы на звук.
— Выходи. — Ликс обратился к прятавшемуся в траве.
— Вы кто такие? — какой-то мальчишка оказался вместе с ними на островке притоптанной травы, направляя рогатку.
— Мы - первооткрыватели этого места. А ты, вероятнее всего, тот, кто подвязывал белые ленты.
— Верно. — Мальчик опустил рогатку вниз.
— Мы уже уходим. — Ханбёль поднялась, отряхивая ноги от травы.
Мальчик наблюдал за Феликсом, складывающим пушистый плед. Бёль снова посмотрела в глубь цветочных стеблей, услышав шелест травы - там притаилась маленькая девочка в красном платьице. Смущённая, она держала в руках небольшую стеклянную баночку. А в баночке ползали божьи коровки. Малявка показала Ханбёль язык, а та сделала тоже самое и улыбнулась.
— Передаю правление этим местом в твои руки - береги его. — сказал Ликс мальчику, а тот кивнул, смотря на него так, словно он был королём и только что отдал храброму рыцарю всё своё королевство.
Девочка выскочила к другу, когда старшие направились к притоптанной дорожке в глубине цветочных стеблей.
— Прощайте, — сказала Ханбёль, напоследок повернувшись к цветам, когда они с Феликсом покинули подсолнечное поле. Поцеловала пальцы и коснулась ими жёлтых лепестков, — спасибо за детство.
А потом догнала друга.
— Зайдём ко мне? Сейчас где-то 5 утра, так что я думаю, ребята не заметят нашу пропажу.
— Пошли. — ответила кратко и ясно, но с улыбкой на лице, заведя за ухо вишнёвую прядку волос.
Говорили обо всём, идя по земляным дорожкам в сторону дома - за столько лет тем для разговоров было запредельно много. Угостились соседской ягодой, погладили котов, и даже успели поиграть в догонялки.
Ликс первый зашёл в дом, скорее открывая шторы, чтобы запустить солнечный свет. Ханбель озиралась по сторонам, оглядывая небольшие комнатки.
— Есть не хочешь? У меня есть хлопья. — Парень махнул цветастой упаковкой.
— Буду, давай.
Ликс отдал ей коробку, а сам нырнул в холодильник.
— Блин, молоко за... закончилось. — Он повернулся, удивлённо вскинув брови.
— Зачем? Так тоже вкусно. А где твоя комната? — Ханбель уже во всю уплетала цветные сахарные колечки.
— Пойдём.
Ликс приоткрыл белую дверь, пропуская подругу зайти первой. Стены выкрашены в голубой, а окна закрыты жёлтыми занавесками, но парень почему-то не спешил раскрыть их, как в других комнатах. В глаза сразу бросились звёзды, сияющие на потолке над кроватью.
— Вау, — не отрывая глаз от потолка, Бёль села на кровать, сложив ноги, и закинула в рот очередную порцию хлопьев.
— Красивые? — Феликс сел рядом, повторяя её позу, и неловко улыбнулся.
— Безумно. Но почему одна отличается по цвету?
И правда - все звезды сияли жёлто-зелёным и лишь одна, маленькая, сияла голубым, а потому что была закрашена маркером ещё много лет назад.
— Это ты.
— Я? — переспросила, глядя на него.
— Ты. Из всех тысяч звёзд мне хватит лишь одной, самой маленькой, но самой необычной.
Не знала, что ответить. Взгляд бегал на блестящие глаза-алмазы, солнечную улыбку и веснушки. Коробка хлопьев легла на кровать.
— Твои веснушки - вот настоящие звёзды, а лицо - Вселенная. Но я уверенна, в душе эта Вселенная ещё больше, раз ты придумал такое в двенадцать лет.
Ханбель обхватила его лицо рукой, а пальчиком второй обводила созвездия из веснушек.
— Я должен был хотя бы написать письмо... Мне жаль, что пришлось оставить тебя.
— Всё хорошо, правда. Тебе было нелегко, я всё понимаю.
— Тогда почему плачешь?
Его руки легли на девичьи щёки, а большой палец правой стёр скатившуюся жемчужину.
— Боюсь потерять тебя снова... Не пропадай больше, ладно?
— Обещаю.
Ханбёль исполнила давнюю мечту - оставила поцелуй на солнечных веснушках. А потом Феликс исполнил свою, коснувшись её губ своими. Мягко и нежно, он пробовал их на вкус.
— Сладкие, — шепнул.
— Тутти-фрутти, — Бёль показала на коробку хлопьев и оба посмеялись.
А потом заключили друг друга в крепкие объятия.
— По правде говоря, мне и сейчас, спустя столько лет, было тяжело решиться приехать сюда. Но когда ты рядом, я чувствую себя самым счастливым.
— Моё сердце уже давно было отдано тебе, Ликс.
Не отстранялись — не хотели.
— Ты изменилась, но моя душа по-прежнему чувствует ту маленькую и проворную девочку.
Но он не знал, что только с ним она позволяла себе быть нежной и ранимой.
— Да, она осталась, но не для всех.
Только спустя пару минут они всё же оторвались друг от друга и легли на спины, смотря на звёзды, украшающие потолок его детской комнаты, а солнце пыталось пробиться через занавески. И болтали, пока не уснули.
***
Проснулись только к обеду и быстрее побежали в летний домик Ханбель - ушли без телефонов, и если друзья уже проснулись, потеряют.
А когда завернули на тропинку к дому, увидели идущих навстречу Йеджи и Чанбина — они шли со стороны пшеничных полей. Их руки сплетены в замок.
Сколько ещё секретов хранят поля этой деревни?
Четверо остановились, уставившись друг на друга. Ханбёль не успела сказать ни слова:
— Мы вместе. — Чанбин опередил.
— Мы тоже. — Феликс взял Ханбёль за руку, а та кивнула головой.
Снова переглянулись, а Йеджи и Ханбель не удержались и хихикнули.
— Это ведь не преступление? Тогда почему мы так напугались друг друга... — Чанбин почесал затылок.
Они с Феликсом пошли чуть впереди, а девочки позади. Незаметно дали друг другу пять за спинами и с довольными лицами продолжили идти к дому.
— А! — Парни вскрикнули, когда зашли в дом, и в обоих прилетела струя холодной воды.
— Ой, я думал, это Ханбель и Йеджи... — Чонин, с водным пистолетом в руках, теперь тоже напугался, убегая от Чанбина.
Девочки стояли позади, удивлённо переглянувшись друг с другом.
— То есть он в нас метил? — Йеджи взбунтовалась, и тут же подпрыгнула на месте, когда в неё тоже прилетела струя воды.
— Не он, так я. — Хёнджин посмеялся.
Ханбель успела пригнуться и уже хотела улизнуть, когда заметила вооружённого Минхо.
— Выстрелишь - я вылью на тебя ведро воды. — Предупреждала, выставив ладони.
— Попробуй. — Снова эта хитрая улыбка на его лице.
Бёль успела прикрыть лицо руками, а потом рванула за смеющимся проказником на задний двор.
Джисон и Чан выжимали мокрые футболки - видимо, тоже стали жертвами водяных разбойников.
— Я прикрою! — крикнул Хёнджин старшему, выстрелив в Бёль.
— Лучше сам защищайся! — Йеджи успела догнать брата, пустив в него струю воды из водного пистолета, который Чанбин смог урвать у Чонина.
А когда вода в пистолетах закончилась, все собрались на заднем дворе, выжимая одежду.
— Погодите, а где Сынмин? — Спросил Хан.
— Минхо выстрелил в него самым первым - в ванной, наверное. — Предположил стоящий рядом Чан.
А Сынмин оказался самым умным - притаился в кустах, с садовым шлангом в руках, и пустил огромную струю воды прямо в Минхо, попав и в остальных, только успевших отжать одежду и волосы.
— А-а-а, серьёзно? — Джисон безнадёжно махнул рукой и снял вновь промокшую футболку, уходя в дом.
Ханбёль посмеялась и дала пять подошедшему Сынмину, на лице которого красовалась довольная улыбка.
— Будем считать это ведром воды.
Минхо, теперь единственный абсолютно промокший до нитки, который, собственно, и придумал всю эту водную затею, грозно посмотрел на них.
— Ждите мести. — Бросил напоследок, а после зашёл в дом.
Когда-нибудь этот вечный круговорот пакостей прекратится, но точно не в ближайшее время.
***
Переоделись, высушились и коротали время: мальчики играли в бадминтон на улице, девочки - возились на кухне.
— Надо было заставить готовить Минхо, Хёнджина и Чонина - это было бы для них уроком за водный обстрел. — Йеджи нарезала яблоки, пока Ханбёль заводила жидкое тесто.
— Они не приготовят этот пирог так, как я.
Конечно, яблочный пирог получался у Бёль не такой, как у бабушки, но тоже хороший. Они постоянно пекли его вместе, когда Ханбёль была маленькой, поэтому ей абсолютно не нужен был никакой рецепт.
— Вы не поторопились? Ну я про вас с Ликсом... — Йеджи медленно подняла глаза на подругу, боясь её реакции на эти слова.
— Почему ты так считаешь? — Бёль продолжала мешать тесто.
— Десять лет прошло, и кто знает, какой он сейчас. А через три дня после встречи вы выдаёте такое...
— Я не люблю тянуть, ты знаешь.
Йеджи хихикнула.
— Да, ты радикал. Он классный, я не спорю - не хочу, чтобы ты думала, что я плохого мнения о нём.
— Я понимаю твои опасения. Но мне кажется, судьба сделала уже достаточно для того, чтобы это произошло.
— Да, возможно, ты права...
Ханбёль разлила тесто по формам, а Йеджи добавила яблоки. Девочки поставили пироги в духовку и начали прибирать образовавшийся беспорядок.
— А как вы с Чанбином...
— Он сам позвал поговорить. Когда мы... — Йеджи прервалась, не успев договорить, потому что в кухню зашёл Хан.
— Я хочу есть. Скоро будет готово? — Парень привалился к дверному косяку и скатился на пол, — есть, есть... я хочу е-е-есть...
— Подожди минут двадцать,— сказала Бёль, взглянув на настенные часы.
— Я умру за двадцать минут...
— Тогда я сама съем тебя! — Йеджи выставила пальцы, словно кошка, и сделала шаг.
Этого хватило, чтобы Джисон подскочил с пола и убежал обратно на задний двор.
— Думаю, если мы хотим продолжить наш девчачий разговор, нам лучше подняться на второй этаж. — Йеджи покосилась на ребят, игравших на улице.
Через двадцать минут, после бесчисленных партий игры в бадминтон и секретных разговоров, когда на улице начало темнеть, вся компания собралась на заднем дворе. Снова раставили садовые кресла, стулья и стол, развели костёр, чтобы было не холодно сидеть под вечереющим небом, и уплетали сладкие яблочные пироги, приготовленные девочками. Разговоры не заканчивались, смех не умолкал.
А душа Ханбель расцветала - от привычно весёлой обстановки в кругу друзей, от памятного места и от любимого солнечного Феликса, сидевшего рядом и державшего её за руку.
