Потерянное солнце

«Есть люди, которые никогда не забываются.» 
Дубль-Ган

•●•●•●•

Домашний пирог с яблоками наполнял небольшую кухню летнего домика чудесным ароматом. Лето 2012 было наполнено жаркими солнечными лучами и беззаботным детским смехом, разносящимся по всей округе, а может, даже за её пределами. Бабушка, уснувшая в кресле за книгой, даже не догадывалась о том, на какие приключения обрекла себя её маленькая внучка, воспользовавшаяся моментом и убежавшая на улицу.

Рабочая деревушка, в которую Ханбёль приезжала на лето к бабушке, полна разнообразных полей, на которые её никогда не пускали. Нечего делать там десятилетней девочке одной, да ещё и в ужасную жару. Поэтому ей приходилось играть на небольшой площадке с остальными детьми. Но сегодня эта озорная девчушка решила, что очень весело сидеть в кустах и стрелять в местных мальчишек камушками из рогатки - они не захотели брать её с собой в игру. За это хулиганство бабушка наказала Ханбёль, заставив сидеть весь оставшийся день дома.

Возвращаться на площадку было глупо - знакомые бабушки сразу доложат ей о бегстве маленькой проказницы, и тогда бабушка заставит проводить оставшееся лето за чтением книг. Ханбёль решила пойти на ещё более необдуманный поступок - бежать в поля. Подсолнечные давно привлекали её внимание, ведь подсолнухи - дети солнца. А солнце она любила.

Издалека они казались намного меньше, чем вблизи. Ханбёль была, наверное, в два раза меньше цветков подсолнухов. Но оказаться здесь было жутко весело: девочка бегала между рядами, забегая всё глубже и глубже, попадая в настоящий лабиринт. Эти цветы казались ей какими-то нереальными - настоящие великаны, ведь все цветы, которые она успела повидать за свою короткую жизнь, не были больше самой девочки. А яркое солнце над головой с каждой минутой припекало всё больше и больше. И радость закончилась, когда Ханбёль устала бродить и захотела домой. Но откуда она пришла? Она даже не пыталась запомнить дорогу и теперь в панике забегала всё глубже и глубже, пока не оказалась на небольшом пустующем огрызке травы, со всех сторон окружённом подсолнухами.

Хотела заплакать от безысходности, но вдруг услышала шорох и замерла.

— Кто здесь? - крикнула она от страха.

— Ты кто такая? - между цветками показался мальчик, направляющий на неё рогатку.

— я просто заблудилась, не стреляй!

Мальчишка в голубой рубашке, поверх которой был повязан яркий жёлтый галстук, в чёрных шортах и с панамкой на голове вышел между стеблей и вместе с ней оказался на огрызке мелкой травы.

— как ты здесь оказалась? 

— я просто бежала и заблудилась. А ты что здесь делаешь?

— Это моё тайное место, ты не должна здесь находиться.

—  Как тебе удаётся не забывать дорогу?

— Тебе скажи, и ты постоянно сюда приходить будешь. Тогда это место уже не будет тайным...— недовольно уставился на неё мальчик, наконец-то опустив рогатку.

— Но ты же поможешь мне выйти отсюда?

— А что мне за это будет?

— у меня дома есть яблочный пирог.

— хм... Мало, что ещё? Я всё-таки жизнь тебе спасаю.

— Ещё... У меня есть красивый калейдоскоп.

Мальчик сделал вид, что задумался, подняв голову к небу. Хотя его ответ был очевиден.  

— Ладно, пошли.

Мальчишка нырнул в глубь огромных цветочных стеблей, и Ханбёль побежала за ним, попутно запоминая дорогу.

— Кажется, мне плохо, — сказала малышка через несколько минут, отстав от своего спасителя примерно на десять стеблей подсолнухов.

— Голову напекло, наверное... Сколько же ты пробыла здесь? — он снял свою панамку и одел ей на голову, — залезай на спину.

На самом деле, она забежала не так далеко, как думала, но детский страх увеличил это расстояние в десятки раз. Да и вышли они почти по прямой.

— Ну, где твой дом? Я хочу свой пирог и календоскоп, —  сказал мальчик, поставив Ханбёль на землю.

— Калейдоскоп, —  поправила Ханбёль, — нам туда.

Аккуратно зайдя внутрь, девочка пронырнула в гостиную и увидела всё ещё крепко спящую бабушку. Быстро поднялась в свою чердачную комнату, схватила игрушку, затем также ловко пронырнула на кухню за уже остывшим яблочным пирогом и осторожно выбежала на улицу.

— Вот, держи. Большое спасибо, ты спас меня!

— не приходи туда больше - вдруг не найду, и умрёшь под палящим солнцем.

— Ладно... — поджав губу, сказала девочка в спину уже уходящему мальчику. А когда вернулась в дом, думая о том, как скажет бабушке, что в одиночку навернула весь её свежеиспечённый пирог и где-то потеряла форму для выпечки, вспомнила, что забыла вернуть своему спасителю его панамку.

Ханбёль выглянула на улицу, но от парнишки уже не осталось и следа.

Наши дни.

— Ханбёль, ты где зависла? — спросил её Чонин, когда они сидели в кафетерии.

— Задумалась о том красивом старшекурснике, наверное, — хихикнув, сказала Йеджи, за что через секунду получила лёгкий удар по плечу.

—  Меня оставили на пересдачу, мне сейчас совсем не до шуток...

— Не удивительно, у тебя в голове хоть что-то вообще усваивается? — начал нравоучения Джисон, подошедший к столу вместе с Хёнджином и Сынмином.

— Будто ты был умнее на первом курсе, — осёк его Сынмин.

Трое первокурсников и столько же старшекурсников теснились за одним обеденным столом, без умолку разговаривая обо всем подряд. Друзья детства.

— Мелкая, ты то сдала? — обратился Хёнджин к сестре.

— Сдала. А ты, гад, не верил в меня, — ответила ему Йеджи, — лучше бы Ханбёль помог, иначе мы никуда не поедем на каникулах.

— Всё, что он может - рисовать "мои портреты", — сказала Ханбёль, покосившись на Хёнджина.

— Что поделать, чупакабры у меня хорошо получаются.

Джисон, Чонин и Сынмин залились смехом, за что получили осуждающий взгляд девушки. В последнюю неделю она была сильно раздражена.

— У меня хорошие новости, — сказал Минхо, пытаясь втиснуться за уже без того полный стол, — Чан возвращается из Австралии.

— Что!? Он всё же решил перевестись к нам в последний год? — с восторгом и надеждой спросил Джисон.

— Дурак? Он закончил университет, поэтому и возвращается, — ответил старший.

— Отлично, хоть кто-то усмирит вас, — сказала Ханбёль, после чего Минхо с озорной улыбкой потрепал подругу по голове.

— Когда он приезжает? — спросила Йеджи.

— Через три дня.

— Мы должны устроить ему тёплый приём! — воскликнул радостный Чонин.

— Чанбин поехал закупаться продуктами. Я договорился с мамой Чана на дубликат ключей от его дома - сделаем сюрприз. С девочек шары. А... Точно, кто-то же не пойдёт на эту встречу, потому что будет готовиться к пересдаче, — с наигранной досадой сказал Хо.

— Клянусь, я когда-нибудь убью тебя, — толкнула его в плечо Ханбёль.

— А ведь уже пыталась. Забыл, какой шрам над бровью она оставила тебе от рогатки? — усмехнулся Хван.

— Меткая, зараза... — отвёл взгляд старший.

•●•●•●•

— Снова ты здесь? Я же сказал не приходить, —  мальчишка недовольно схмурил брови, сидя на траве среди подсолнухов, когда увидел ту самую девчонку, выглядывающую из-за цветочных стеблей.

— Я запомнила дорогу и хотела вернуть панамку.

— Из-за тебя мне придётся искать новое тайное место... — С грустью сказал парнишка, когда хотел взять панамку, но быстро передумал.

— Почему ты опять без всего? Надень её и не снимай, пока не уйдёшь отсюда. Я не понесу тебя, когда солнце расплавит твою голову.

Девочка не стала спорить, а просто надела головной убор и встала перед недовольным мальчиком, переминаясь с ноги на ногу.

— Почему ты не играешь с остальными? — решила она нарушить противную и неловкую тишину.

— Я не хочу жарить ящериц на костре.

— Что тебя не устраивает? Вкусный местный деликатес.

— Жестокие... Жалко же.

Девочка немного смутилась, опустившись рядом с ним на мелкую потоптанную траву.

— Как тебя зовут?

— Ёнбок, — кажется, его гнев сменился на милость.

— Я Ханбёль. Может, мы могли бы подружиться? Мне нравится здесь, да и тебе не будет так скучно. Могу немного воздержаться от жареных ящериц...

— Что ещё ты можешь мне предложить? Если у тебя есть что-то интересное, возможно, я подумаю над тем, чтобы разрешить тебе остаться здесь.

Его шантаж Ханбёль не оценила, но спорить не стала. Она смело могла бы выгнать его отсюда с помощью возлюбленной рогатки, но у него имелась точно такая же, а значит, это будет серьёзный бой.

— У меня есть плед. Очень пушистый, с котами.

— Зачем мне плед?

— Задница не болит весь день на голой траве сидеть?

Ёнбок посмеялся, но снова стал серьёзен.

— Разумно, но неинтересно. Ещё варианты будут?

— Я... Плеер могу принести. Не отдать, потому что это подарок от мамы, но просто принести могу.

—  Уже интересно, но мало.

— Я украду ещё один пирог...

— А вот это мне нравится! Тот яблочный был просто обалденным!

Мальчик восторженно подпрыгнул, а потом вспомнил о своей роли холодного и серьёзного мужчины, прямо как в каком-нибудь фильме, которые обычно смотрят взрослые, откашлялся и сел обратно, пока Ханбёль наблюдала за его поведением, вскинув бровь.

— Но остальное тоже неси. Приходи сюда завтра в три часа - моя бабушка спит в это время.

Наши дни.

— Как так вышло, что Чонин и прохвостка сдали, а ты нет? — С разочарованием спросил Хёнджин, когда они с Ханбёль сидели вечером в кафе и измывались над философией.
— Я не могу сосредоточиться, и ты прекрасно знаешь, почему... — С грустью в голосе, отвернувшись к окну, сказала девушка лучшему другу.

Когда-то в детстве Ханбёль с рогаткой решила накинуться на шайку городских мальчишек, которые выгнали её из песочницы. А когда она доигралась, разбив бровь камнем одному из старших, его высокий младший друг решил закопать её в этой самой песочнице, оставив только голову, зовущую на помощь. И спасением Ханбёль оказалась его младшая сестра, с которой они потом подкинули жучков ему в рюкзак.

И это только малая часть того, каких пакостей они наделали друг другу в детстве.

—Ты знаешь, мне очень жаль... Но экзамен тоже важен, Бёль. Ты же не хочешь, чтобы тебя отчислили в первый же год?

— Не хочу, конечно... Давай сегодня позанимаемся подольше? Я должна успеть пересдать до приезда Чана.

— Да хоть всю ночь, если это точно поможет.

***

Дом Хёнджина и Йеджи был самым большим, поэтому чаще всего именно он являлся местом общего сбора. Родители давно привыкли к огромной толпе, которая собиралась в их доме уже много лет, ведь все эти шумные и неспокойные дети буквально выросли на их глазах. Но заниматься в Хвановом доме философией было плохой идеей.

— Мне не поможет умывание знаниями из тетради...

Девушка безнадёжно опустила голову над одной из открытых тетрадей, когда они с Хёнджином сидели на его кровати и думали о том, как вбить в голову Ханбёль всё содержимое записей и книг по философии за каких-то жалких два
дня.

А в это время было слышно, как на первом этаже Йеджи и Джисон рвали друг друга в новой видеоигре, сидя на диване в просторной гостиной. И это при том, что дверь в комнату парня была закрыта.

— Что за "умывание знаниями из тетради?"

Хёнджин напугался от неожиданного голоса Минхо, который стоял, уперевшись в дверной косяк, скрестив руки на груди, и наблюдал за друзьями уже несколько минут, а Ханбёль лишь раздражённо повернула на него голову.

— Чего тебе?

— Что такая злая? Я поговорить пришёл.

Парень сел на край кровати, осматривая раскинутые книги.

— Ты же не будешь снова клеиться к Чану, когда он вернётся? — Минхо с легкой ухмылкой вскинул бровь, переведя взгляд на девушку.

— Не буду, даю тебе зелёный свет, — Ханбёль наигранно натянула улыбку до ушей, а после снова уставилась на Минхо с раздражением.

Их компания не сразу была такой большой: парни, будучи ещё детьми, не хотели брать к себе Йеджи и Ханбёль из-за их хулиганского характера. Но девочкам ничего не мешало постоянно следить за ними и устраивать смешные ловушки: будь то жучки, подкинутые в рюкзаки, или обсыпание мукой, когда мальчики заходили в Хванов дом. Один раз они с Йеджи даже нарисовали страшные маски и до ужаса напугали каждого из них, выпрыгнув из шкафа в комнате Хёнджина. Бегали мелкие озорницы очень быстро, потому что каждый раз получали за свои шалости. А в школьный период наступило перемирие, потому что парни постоянно зависали у Хёнджина, а Ханбёль у Йеджи. Им просто пришлось смириться с тем, что эти мелкие девчонки никогда от них не отстанут.

И этой дружбе между двумя девушками и семью парнями многие ужасно завидовали.

Ханбёль и Йеджи никогда не думали об отношениях с кем-то из их компании. Но в шестнадцать сердце Ханбёль выдало гениальную идею: Чан - самый старший из парней и лидер в их компании, она - самая младшая. Такой союз её голова считала чем-то сверхкрутым, а потому смелая Ханбёль ни о чём особо больше и не думала, погружаясь в влюблённость. Может, отношения с лидером усмирили бы пылкий характер девицы, но этого не произошло. В один из дней она позвала Чана, учившегося в выпускном классе, просто поговорить за школой, а всё закончилось тем, что Ханбёль поцеловала его. Чан опешил, растерялся и... отказал. Ещё и улетел в тот год учиться в Австралийский университет.

Девушка ещё долго ругала себя за этот поступок, переживая за их дружбу. Но Бан Чан не был первой влюблённостью Ханбёль - он был вторым. А первым в сердце навсегда остался двенадцатилетний Ёнбок, по лицу которого забавно рассыпались веснушки, а глаза от постоянного смеха блестели так, словно они были драгоценными камнями. Солнечный мальчик - так прозвала его десятилетняя девочка, потому что он никогда не ходил дальше подсолнечного поля и любил играть на огрызке притоптанной травы, наслаждаясь солнечными лучами.

Он подарил ей лучшее лето 2012. А потом исчез. Так же резко и неожиданно, как появился, оставив на сердце шрам из воспоминаний.

О солнечном мальчике Ханбёль рассказывала только Йеджи, потому что в городе с компанией парней к тому моменту ещё не был налажен мирный контакт. А вот о Чане знали все, ведь в тот день они сидели в кустах и следили за ними.

— Уходи, ты мешаешь нам заниматься, — недовольно фыркнул Хван.

— Давно перестал меня бояться? Будто у вас без меня что-то получается... Я помочь пришёл.

— А я думала, ты пришёл, чтобы вытрепать мне мозги, — Ханбёль взяла книгу и уткнулась в неё так, чтобы Минхо не видел её лица.

— Мне просто было интересно, осталось ли у тебя к нему что-то или нет.

Через пару часов, уложив Джисона спать на диване в гостиной, Йеджи поднялась в комнату брата, чтобы узнать, какую пижаму оставить для подруги, но лишь удивлённо вскинула бровь, когда открыла дверь, а потом просто ушла к себе. Эти трое уже давно уснули на Хёнджиновой кровати среди разбросанных тетрадей, ярких маркеров и книг.