10
Наступили короткие рождественские каникулы 2025 года. Хёнджин наконец-то вырвался домой. Домашний уют, запах маминого фирменного супа и отсутствие камер расслабляли, но он знал, что «допрос» неизбежен.
Семейный ужин шел своим чередом, пока мама, подкладывая сыну еще одну порцию, не посмотрела на него тем самым особенным взглядом.
— Джинни, ты в последнее время выглядишь таким воодушевленным, — начала она, хитро улыбаясь. — Даже когда по телевизору показывают ваши общие выступления с ITZY, ты так и сияешь. Скажи матери правду: в твоей жизни появилась девушка? Или ты всё еще отдаешь всего себя только танцам?
Хёнджин едва не подавился чаем. Он почувствовал, как щеки начинают предательски розоветь.
— Мам, ну какой график, какие девушки... У нас мировой тур на носу, подготовка к 2026-му году... — попытался он включить режим «профессионального айдола».
— Не заговаривай мне зубы, — рассмеялась мама, садясь напротив. — Я же вижу. Ты стал чаще проверять телефон и улыбаться сообщениям. И этот браслет... — она кивнула на его запястье, где красовалось простое плетение, которое он носил, не снимая. — Не Йеджи ли его подарила? Вы ведь с детства были не разлей вода, но сейчас... я чувствую, что-то изменилось.
Хёнджин замолчал, рассматривая рисунок на скатерти. Лгать маме было сложнее всего. Она помнила их с Йеджи еще детьми, когда они вместе строили шалаши и обещали друг другу никогда не расставаться.
— Она всегда была рядом, мам, — тихо ответил он, решив быть честным хотя бы наполовину. — Йеджи — единственный человек, который знает меня настоящего. Не того парня с обложек, а того Хёнджина, который боится пауков и любит рисовать в тишине.
— И ты боишься это испортить? — мама мягко накрыла его руку своей. — Послушай, сынок. В этой жизни не так много людей, которые любят нас за то, кто мы есть, а не за то, что мы делаем. Если это она — береги её. Даже если сейчас вам приходится скрываться от всего мира.
Хёнджин поднял взгляд на маму. В её глазах не было осуждения, только бесконечная поддержка.
— Я стараюсь, мам. Просто... я хочу, чтобы она была счастлива. И если для этого мне нужно просто быть её лучшим другом и молчать о своих чувствах — я буду молчать.
— Глупый ты, — улыбнулась мама. — Женское сердце чувствует всё. Думаю, Йеджи знает гораздо больше, чем ты ей говоришь.
Весь остаток вечера Хёнджин провел в раздумьях. Слова мамы перекликались с тем, что сказал Чан в общежитии. Мир вокруг мог меняться, графики 2025 года могли быть безумными, но одно оставалось неизменным: его чувства к девочке с соседнего двора переросли в нечто такое, что уже невозможно было спрятать даже в самом сердце.