Глава 1. «Тень прошлого».
Я перестал любить тебя ещё в июне,
А ты, на зло, явилась в декабре.
Мой пепел, что остался в сердце юном,
Тоскливо вспомнит «о тебе».
Я перестал надеяться на вечность,
Я перестал надеяться вообще.
Внутри меня зима, и бесконечность,
И мне так жаль, что дело не в зиме.
***
Весенний ветер едва трепал темные завитые волосы, заставляя каждый раз их поправлять. Он щекотал кожу и вызывал мурашки, но девушке, казалось, не было до этого дела. Она медленно вышла из машины, хлопнув дверцей. За ней вышел бритый мужчина в черной кожаной куртке. С собой он нес огромный по своиму размеру холст, заставляющий держать его обеими руками. Каблуки черных сапог громко стучали по асфальту, отдаваясь глухим эхом вдоль по улице. Вокруг здания стояли черные машины, выстроившись в разбросанную кучу. Девушка ловко обогнула стоящие перед самым входом в здание две увесистые тачки и, открыв тяжелую деревянную дверь, вошла внутрь. Тепло тут же принялось ее обволакивать, отдаваясь приятным покалыванием по телу. В гардеробе она скинула свое бордовое легкое пальто, повесив то на крючок, и двинулась дальше.
Из глубины здания доносились громкие звуки, смешивающиеся в единую какофонию. Смех, звон бокалов и громкие выкрики донеслись до ушей девушки, вызвав легкую улыбку и волнительный трепет перед предстоящей встречей. Перед тем как зайти в главный зал, она поправила свое черное мини-платье, обтягивающее стройную фигуру, и, выдохнув, прикрыв на секунду веки, вошла.
Дверь громко отворилась, и многие взгляды устремились на вошедшую девушку. Два длинных стола, за которыми битком сидело приличное количество людей, были расставлены по бокам. Главный стол был предоставлен для виновников торжества. Вика медленным шагом шла вдоль столов, смотря точно на брата, который уже было вставал, чтобы встретить сестру. Сердце бешено колотилось, отдаваясь словно осязаемыми ударами точно в грудь. Белова тяжело дышала и вот-вот готова была упасть в обморок лишь при виде одного единственного человека в этом зале. Остановившись у стола, она бегло оглядела людей за ним сидящих: Ольга приветливо улыбалась, на что Белова ответила ей той же легкой улыбкой. Пчёлкин, сидящий по правую сторону от Саши, упер взгляд в Вику, проведя им с ног до головы. Вика не смотрела на Витю, хоть и чувствовала на себе его взгляд, заставивший девушку слегка поежиться, отдав все свое внимание брату. Она обошла стол и буквально вплыла в теплые, долгожданные и безусловно самые крепкие объятия брата.
— Поздравляю, Саш, — прошептала на ухо брату, поглаживая его по спине. — Не успела на регистрацию, прости. Зато привезла вам с невестой подарок, — наконец отстранившись, уже громче произнесла девушка.
Мужчина, до этого просто стоявший перед столом жениха и невесты, принялся разматывать упакованный холст. Все в ожидании уставились на него, Вика же мельком осматривала присутствовавших, выцепляя тех, с кем знакома, и тех, кого видит впервые. Татьяна Николаевна сидела неподалеку и, смахивая слезу, с улыбкой смотрела на дочь. Вике не терпелось поскорее пойти к матери и крепко обнять ее. За последние два года они виделись крайне редко, лишь когда у матери появлялась возможность приехать к ним в гости. Поначалу было тяжело, видеть близких тебе людей так редко казалось чем-то немыслимым. Со временем Вика свыклась и с головой ушла в учебу. Учеба для девушки стала не просто проводником в светлое будущее, но и умиротворенным островком, на котором та могла отвлечься от суровой реальности, забыть обо всех тяготах, нахлынувших на нее за последнее время, и просто существовать, выполняя различные задачи для достижения главной цели.
Пришлось приложить достаточно усилий, чтобы закончить университет с отличием. Было потрачено немало нервов, выпито достаточно успокоительного и выкурен по меньшей мере целый вагон сигарет. Курить Белова так и не бросила, часто твердя себе, что в их время умереть от никотина казалось не такой уж и плохой кончиной.
— Я решила, что лучшим подарком будет запечатлеть молодоженов на холсте, — произнесла девушка, когда мужчина расправился с оберткой и перед всеми предстала большая картина с изображением Ольги и Саши. Портрет был качественно выполнен профессиональным художником, которого Белова искала по меньшей мере целую неделю.
Все вокруг заохали, цепляясь взглядами за изображение. Вика продолжала сканировать их взглядом, подмечая, что даже гости со стороны невесты, казалось, одобрительно закивали. Если бы сестра подарила на свадьбу что-то, по их мнению, менее культурное, одухотворенное, из их уст градом бы посыпались осуждения, а на лице непременно читалось бы недовольство.
Семейство Суриковых заметно не жаловало жениха и всех, кто с ним был связан. Кидая красноречивые взгляды на Сашу, весело улюлюкающего и не пропускающего ни бокала Космоса, нахального Пчёлкина, они лишь больше это подтверждали.
— Спасибо, Вик, — произнес Саша, смотря на сестру с исключительной нежностью.
Вика еще раз мимолетно тронула плечо брата, прошептала ему на ухо поздравления и быстрым шагом направилась к месту, где сидели мама и Катя. Татьяна Николаевна рывком встала и приняла любимую дочь в свои крепкие объятия. Отъезд Вики особенно сильно ударил по женщине, которая так боялась потерять детей, и в один момент ее главный страх вдруг стал реальностью. Дом опустел, как опустела и сама жизнь Татьяны Николаевны. Саша покинул родной дом следом за Викой и уехал на Урал в компании своих закадычных друзей. Смысл жизни для Татьяны был вдруг потерян, и оставалось лишь тихо существовать, лишь изредка навещая своих детей. Воспитывая их одна, она и не представляла другой жизни, но жизнь — штука суровая и зачастую бьет в самые уязвимые места.
— Как ты выросла у меня, — ласково шептала мама, потирая спину Вики. — Какая взрослая стала, прям наглядеться не могу.
— Ма-а-м, ну что ты, мы виделись несколько месяцев назад. Уверяю тебя, что с того момента ничего не изменилось, — в ответ шептала Вика, вдыхая запах матери с жадностью. — Ну все, все. Я пока в Москве побуду первое время, — наконец отстранившись, сказала Вика, большим пальцем стирая горячую слезу с материнской щеки. — Еще успеешь на меня наглядеться и я успею тебе надоесть, — засмеялась Вика.
Девушка направилась к углу, где сидели Космос, Фил и Олька. Поцеловав Олю в щеку, Вика села рядом с ними за стол, стоящий параллельно столу молодоженов.
— Какие люди в Голливуде! Виктор! — Холмогоров рывком поднялся с места и загреб Белову в своими крепкие обьятия. Девушка прижалась к мужчине, совсем не отрицая того, на сколько сильно скучала по нему последние два года.
У них была своеобразная дружба столько, сколько Вика себя помнила. Где-то на девяносто процентов она состояла из взаимных подколов и шуток, но и не обходилась без поддержки и понимания, оказываемых безвозмездно с обеих сторон тогда, когда это правда было нужно.
Белова часто вспоминала их общие шутки и каждый раз настольгия вызывала теплую улыбку. Это было необходимостью в самые трудные моменты Викиной жизни.
С Олькой они виделись не чаще чем с матерью. Бывало, могли встретиться и говорили несколько часов подряд (в основном, конечно же, не заткнуть было именно Олю). Но у Самойловой, как и у Вики, была своя жизнь, и бросать все ради поездки к подруге она не могла.
От девушки, конечно же, это не зависело. В ее жизни продолжали все решать родители. Они окутали жизнь девушки своей паутиной, накрепко вплетая дочь в свою жизнь. Всю жизнь они делали выборы за нее: какую книгу ей стоит прочесть, на какой фильм сходить в кино, с кем стоит общаться, а от кого лучше держаться подальше, в какие предметы углубиться в изучении, в какой университет и на какую специальность поступить. В конечном итоге они даже выбрали работу, на которую девушке следовало устроиться по окончании учебы. И никого из них и не волновало, что у девушки есть свое мнение, виденье этого мира, и учиться она хотела пойти вовсе не в финансовую сферу, а на журналиста!
Фила они, конечно же, тоже не приняли, угрозами, шантажом пытаясь заставить девушку прекратить с ним общение. И наступил единственный раз, когда Оля смогла противостоять двум драконам, что денно и нощно кружили вокруг башни девушки. Публично опозорив родителей на очередном мероприятии от их работы, она заявила, что с Валерой она будет до самого конца и никакие интеллигентные молодые люди, знакомые родителям, ей вовсе не интересны. Поражение родители в тот вечер приняли, но отступать в дальнейшем и не собирались.
В помещении вновь застучали бокалы, раздался смех, разговоры. Вика начала увлеченно болтать с Олькой, которой не терпелось рассказать последние новости. Космос то и дело подливал им шампанское, бросая отрывистые шутки. Взгляд Вики уставился на незнакомую женщину с веером, что тихо шептала рядом сидящему мужчине что-то, воровато поглядывая на стол, за которым сидел Саша и его близкие.
Девушка скривилась, явно уловив недобрые и даже осуждающие взгляды и, несомненно, такие же речи. Сразу стало ясно, что люди пришли со стороны невесты. Но до них Вике не было дела. Она то и дело обводила всех взглядом, лишь мельком проводя по Пчёлкину, который напротив не сводил взгляда со стола, за которым сидела девушка.
За последние годы Белова выработала в себе способность не показывать эмоции, вываливая все чувства наружу на обозрение другим. В казалось бы уже далеком прошлом, хоть и прошло всего два года, которые теперь уже казалось тянулись вечность, Вика, напротив, была изрядно импульсивной, редко державшей язык за зубами и едва не терявшей самоконтроль. Скрывать что-то в себе она уже тогда умела, но каждый раз изливала душу тому, кто окажется рядом. Лишь одна тайна, сохранившаяся в ее памяти и душе, все еще оставалась под нерушимым замком, куда пробраться не удалось никому вот уже третий год.
Появление младшей Беловой ударило по сознанию Пчёлкина здоровенной кувалдой, заставляя сердце сжиматься и метаться внутри, как загнанного зверя. Два чёртовых года он не видел ее, два невыносимо долгих года не слышал о ней ничего.
Казалось, чувства потускнели, сознание прояснилось, обида и злость утихли. У мужчины даже появился новый интерес. Странные чувства, которые он подавлял эти годы, вдруг колыхнулись из-за девушки, что сегодня сидела по левую сторону от него, одетая в красивое белое платье и имеющая статус невесты. Испытывать что-то к невесте лучшего друга было чем-то из ряда вон выходящим, но разве сердцу прикажешь?
Да и не любовь это вовсе, убеждал себя Пчёлкин. Что такого в том, что его сумела заинтересовать весьма изящная, манерная и, надо сказать, довольно красивая девушка? Он вовсе на нее не претендовал, не лелеял себя надеждами, лишь находился рядом, когда это было позволительно. Ведь смотреть никто не запрещал?
Он жил так, и ему было спокойно. Все шло своим чередом, авторитет укреплялся, деньги прибавлялись, девушек меньше не становилось. И вот все рухнуло в одночасье с появлением тени прошлого. Думать о Вике он не переставал, конечно. Первая любовь разве так быстро забывается? Первое время Витя не находил себе места и думать о ней не переставал ни на минуту. Шли дни, недели, месяцы... Жизнь продолжалась, а след Вики в ней начал исчезать постепенно.
Мыслями он все еще возвращался к особенно ярким моментам их крайне непродолжительных отношений. Пытался вырвать из воспоминаний любую деталь, хотя бы намек, что он мог сделать не так? Ведь не просто так она в тот день бросила его, ничего не объяснив? Была ли на нем вина за случившееся?
Он корил себя по причинам, о которых сам же и не ведал. Со временем принял решение, что нужно забыть, спустить на тормозах и просто жить. Поначалу получилось скудно, но со временем он привык. И казалось, что все так и должно было случиться. Отныне у Вити Пчёлкина все будет по собственному плану, и каждый шаг он будет просчитывать заранее. Но вот появление на этом вечере Беловой в его планы явно не вписывалось. Да и вовсе девушка, как обычно, просто взяла и взорвала планы мужчины к чертям, разрушив до основания.
Пчёлкин мог бы поспорить, что как только она вошла в зал, сердце у него перестало биться явно по меньшей мере на полминуты. Он кое-как удержал себя, чтобы не застыть на месте как последний придурок с широко открытыми глазами. Держать себя в руках и делать вид, словно это что-то совершенно обыденное, было также тяжело, как держать огромный камень, вдвое больше тебя, на крутом склоне. Камень так и норовит покатиться вниз, раздавив тебя в лепешку и сорваться в пропасть. И единственное препятствие между ним и пропастью — это ты.
Она подошла так близко, что Витя просто уже не знал, куда деть взгляд. Смотреть в сторону на гостей, впереть взгляд в стол и сидеть тихо, словно его там и вовсе нет, или уставиться на нее. Последний вариант казался самым правильным и доступным, а потому Пчёлкин уставил тяжелый взгляд на Вику, успев пройтись им с ног до головы, подмечая мелкие детали: как хорошо на ней сидит непозволительно короткое (хотя на самом деле оно было уж и не таким коротким) черное платье, как медленно и размеренно вздымается ее грудь, как оголены ее тонкие ключицы, меж которых висит колье с бордовыми камнями, как небрежно, но при этом искусно завиты ее уже отросшие волосы. Глаза были подведены так сильно, что создавалось впечатление, что это два изумруда в непроглядной темноте.
Белова вовсе на него не смотрела, отчего Вите даже стало как-то больно. Девушка поздравила брата и ушла к другому столу, а Пчёлкин так и не отводил от нее своего взгляда. Нервы были на пределе, он сжимал и разжимал кулаки все время, пока в помещении находилась Вика. Взяв бутылку дорогого коньяка, он было дернулся налить его в граненый стакан, но в ту же секунду передумал и принялся пить обжигающий напиток с горла.
Дверь в зал вновь открылась, и за ней появились пара бритых мужчин в костюмах. Они быстро прошли в центр зала, обращаясь к Саше. Гости вновь замолчали, уставив внимательные взгляды на новых гостей.
— Дорогие Оля и Саша, так сложилось, что сегодня от наших смогли приехать только двое, — проговорил тот, что пониже. — Кабан и пацаны просили передать, что уважают тебя. Поздравляют с днем свадьбы, с красавицей женой. Прими от нас подарок. — мужчина открыл серый вытянутый чемоданчик и достал оттуда оружие.
Саша с радостью принял подарок, с упоением взяв его в руки. Мужчины преподнесли цветы, что тут же убрал куда-то назад Пчёлкин. Поздравив еще раз, гости откланялись. Саша передал оружие Вите, тот тоже его осмотрел, повертел, прицелился и отнес к остальным подаркам.
У Фила и Космоса завязался спор, за которым Вика и Оля, хихикая, наблюдали. Космос утверждал, что Фил совсем не пьет и перед людьми за это стыдно. Филу такое заявление явно не понравилось. Оторвавшись от препираний мужчин, Вика посмотрела на целующихся Сашу и Олю. В сердце разлилось тепло. Она была безумно рада за брата, за то, что он наконец смог обрести свое счастье, чего сестра ему так яро желала.
Переведя взгляд на сидящего рядом Пчёлкина, она не могла не заметить резкую перемену в его лице с момента начала поцелуя молодоженов. Вика прищурилась и внимательно наблюдала за поведением Пчёлкина, который в свою очередь сделал новый большой глоток содержимого стеклянной бутылки.
Вику вдруг заинтересовала эта перемена, и, лишь приложив усилия, она оторвала взгляд от мужчины. Оля не упустила из виду пристальный взгляд подруги, и объяснять, казалось, тут было нечего. Она понизила голос до шепота и наклонилась к подруге так, чтобы то, что сейчас девушка скажет, слышала лишь она.
— Викусь, если тебе интересно... — начала медленно подруга, боясь задеть Вику за живое. — То Валера мне как-то рассказал, что Витя запал на Сурикову, — настороженно продолжила девушка, внимательно наблюдая за лицом подруги, пытаясь уловить любую перемену на нем. — Ну, дело-то ясное, невеста друга, все дела. Но видать что-то да чувствует он к ней. По взгляду сразу все понятно.
Вика спокойно слушала рассказ подруги, переводя взгляд то на Сурикову, то на Пчёлкина. На лице не выражалось ни одной эмоции. Вика лишь размеренно постукивала пальцами по своему бокалу, на дне которого осталось немного шампанского.
— И что? У них что-то было? — так же скучающе, переведя взгляд на Самойлову, спросила девушка.
Сейчас Белову волновал не столько новый любовный интерес Пчёлкина, сколько благополучие родного брата и сохранность его только что обретенной семьи. Вика точно для себя решила, что уж на этот раз, решившей поиграть с чувствами брата девушке, она точно волосы-то повырывает, как хотела сделать еще тогда, с некой Ленкой Елисеевой, что безжалостно растоптала чувства Саши. И если уж в семейной драме будет фигурировать лицо Пчёлкина, то и он сухим из воды выйти не сможет. Уж Белова то отомстит за брата, ведь тема предательства для самой девушки была крайне болезненной.
— Нет, ты что! Оля с Сашкой же! Пчёлкин, конечно, бабник, но не настолько, чтобы девушку прямо из-под венца у лучшего друга увести! А... ты с какой целью интересуешься? Неужели... — продолжала тараторить девушка.
— Самойлова! Угомонись! Я интересуюсь, потому что объект воздыханий Пчёлкина сегодня замуж за моего брата вышла. Не хочу, чтобы история с Елисеевой повторилась, — зашипела девушка, бросив на подругу укоризненный взгляд.
Оля замолчала, понимая, что эту тему лучше не поднимать. Внимание Вики привлек Фил, который уже изрядно опьянел под давлением Холмогорова. Вика дернула за руку Ольку и кивнула в сторону Филатова.
— Твой благоверный совсем поплыл, — усмехнулась Белова. — До дома-то дотащишь? Я если что на машине.
Самойлова нахмурилась и уставилась на Валеру, который уже расслабленно облокотился на стул и продолжал вливать в себя алкоголь. Не следя за их разговором, где больше говорила, конечно же, Оля, причем довольно возмущенно и красноречиво, Вика уставила взгляд на Холмогорова.
— Не меняешься. Все продолжаешь людей спаивать, космическое чудовище? — ухмыльнувшись, спросила Вика, откинувшись на спинку стула.
— Виктор, какого ты обо мне, однако, плохого мнения. Не меняешься, — расстянувшись в улыбке, ответил Космос. — Одно дело, когда человек сам пьет как не в себя, а другое дело, когда его заставляют. Но если ты так хочешь, то тебя споить могу, — подмигнув, договорил Холмогоров.
Вика хмыкнула, но ответить не успела: по залу прошелся звон бокала, по которому ударяют чем-то тяжелым. Вика перевела взгляд в сторону звука и увидела поднимающегося со своего места Пчёлкина. Тот настойчиво привлекал к себе внимание гостей. Когда общий гул утих, а все взгляды наконец были прикованы к мужчине, тот наконец заговорил:
— Дорогие гости. — Витя приложил палец к губам, заставляя выключить играющую на фоне музыку. — Минуточку внимания. У нас сегодня большой день, большой праздник. Мы будем гулять до утра и дальше, и дальше, и пока не посинеем. — Пчёлкин опустил взгляд на Сашу, который взял его пачку сигарет и одобрительно кивнул. — Но молодые скоро от нас уедут, у них есть дела поважнее. Сами должны понимать. Вот мы и подумали. А куда же поедут молодые в свою первую брачную ночь? — Витя вновь бросил взгляд на Сашу и сидящую рядом с ним Ольгу, задержав его на девушке чуть дольше. — В суперлюкс «Националя»? — Пчёлкин сморщился и помотал головой. — В чужую квартиру на Беговой? Мы решили вопрос по-другому. Космос, Фил. — Витя посмотрел в сторону уже весьма перебравшего Филатова и весело улыбающегося Холмогорова.
Вика сидела, прищурив глаза, и настороженно всматривалась в Пчёлкина. И именно в этот момент Пчёлкин провел взглядом дальше и лишь слегка коснулся им Вики. Но этих пары секунд хватило, чтобы заставить девушку напрячься. — Сегодня и навсегда молодые поедут в свою собственную квартиру в высотке на Кожуховской набережной! — Расправив кулак, Пчёлкин свесил из него ключи от ранее указанной квартиры.
В зале раздались громкие хлопки и радостные возгласы. Оля обнимала свою подругу и бабушку, широко улыбаясь, а Саша принялся благодарить Пчёлкина, крепко его обнимая. Оля подбежала к мужу и обняла его со спины, целуя в щеку. После она принялась обнимать Пчёлкина, который сковал ее в своих объятиях и крепко и весьма долго целовал в щеку. Вику от такого зрелища передернуло, но вида она не подала и лишь сильнее сжала челюсть, которая, казалось, вот-вот треснет.
Когда все вдоволь нарадовались, наобнимались и обменялись взаимными поздравлениями, на сцену вдруг побрели едва покачивающийся Филатов с бутылкой шампанского, веселый Космос, чуть пританцовывая, уверенный в себе Пчёлкин и музыканты, что до этого и так там находились. Валера встал ближе к микрофону. Пока Фил произносил свою речь — пламенную и искреннюю, Космос в привычной манере дурачился в попытках рассмешить сидящих неподалеку Олю и Вику. Девушки тихо хихикали, с упоением глядя на Холмогорова.
Наконец заиграла музыка, все успокоились, затихли, и Пчёлкин, хлебнув еще глоток коньяка на пару с Филом, принялись исполнять их любимую песню, которую они часто голосили еще будучи детьми. Саша тихо начал подпевать друзьям, поглядывая на жену. Вика прямо уставилась на мужчин, переводя взгляд с одного на другого, пока Олька тихо хихикала, глядя на своего пьяненького избранника.
Когда выступление наконец подошло к концу и все вернулись на свои места, Самойлова начала что-то безудержно шептать Филатову. Вика сомневалась, что тот понимает хотя бы половину того, что сейчас на него вываливает Олька, но держала свои комментарии при себе. Космос напротив, явно выпивший не меньше, чем Фил, держался еще более-менее, каждый раз успевая шутить и подливать остальным.
— Виктор, че ты с нами петь не пошла? Нам бы женский, нежный голосок не помешал, — засмеялся Космос, наливая Вике очередную порцию шампанского.
— Нет-нет, я пас. Вы и без меня хорошо справились. Не думали свою группу создать? — Вика прищурилась, подбирая правильные слова. — Например, под названием... — протянула девушка, постукивая по столу пальцами. — «Три братца-дурочка»?
— Очень смешно, Виктор. Шутить, я смотрю, ты так и не научилась. Дать пару уроков? — парировал Космос.
Когда и сам праздник начал подходить к концу, а все гости потихоньку растворялись, самые близкие люди разбрелись по машинам и направились в новую квартиру молодоженов. Саша и Ольга поехали в белом лимузине, красиво украшенном, начищенном до блеска, а остальное немногочисленное сборище поехало на другой машине.
Вика принципиально отказалась ехать с ними по объективным причинам и предпочла свою собственную машину, подаренную братом на последний день рождения. Вику привлекало в этой машине все: красивые круглые фары, глубокий вишнево-винный цвет и комфортный, как ей казалось, салон.
Машины одна за другой въезжали во двор, освещенный лишь уличными фонарями и светом от высоко поднявшейся луны. Машины остановились. Вика притормозила позади черной машины, из которой уже вразвалочку вываливался Космос, а за ним и Пчёлкин. Водитель лимузина открыл дверь для Саши и Оли, которые, только успев вылезти из машины, тут же начали целоваться.
Витя и Космос завыли песню, отчего Вика лишь закатила глаза, подходя ближе. Все начали кружить вокруг пары, танцевать и петь, а Космос ухватился за подол платья невесты и шел сзади, бережно его придерживая. Пчёлкин шел рядом с Беловыми, в обнимку с очередной девицей. Саша и Ольга не переставали целоваться. Вика шла медленнее, рядом с Филом и Олькой, наблюдая за братом и стараясь совсем не смотреть на мужчину в зеленом пальто. Шампанское лилось из бутылок, кто-то пил прямо из горла. Пока все разливали друг другу алкоголь, Вика держалась чуть в стороне, не собираясь напиваться до беспамятства.
Пчёлкин вдруг повернулся к ней, посмотрел серьезно, изучающе. Сделав несколько шагов, сокращающих дистанцию между ними, молча протянул бокал Беловой. Та сначала посмотрела на протянутый ей бокал, после на лицо мужчины и мотнула головой. Произнести хотя бы словечко не удавалось, и единственным вариантом было сделать незамысловатое движение головой. Пчёлкин тоже ничего не произнес, просто развернулся и отдал бокал одной из девушек, что приехали с ним и так и норовили прижаться к нему ближе, горланя своими тонкими голосками песни.
Вика посмотрела в спину Пчёлкину и отошла к Ольке, которая стояла в обнимку с Валерой. Белова выхватила бутылку шампанского прямо у Фила из рук и крепко к ней прильнула, позволяя шипящему напитку прокатиться по горлу.
Саша поднял Ольгу на руки и направился к подъезду. Вика стояла рядом с Олькой, держа ее под руку одной рукой, а второй крепко стискивала горлышко бутылки.
— Слыш, может, тебе помочь, а? — прокричал вслед уходящим Беловым Витя.
Вику от такого предложения передернуло, и, вздохнув, она положила голову Самойловой на плечо. Космос неожиданно подошел откуда-то сзади и закинул свою огромную руку Беловой на плечо. Девушка вздрогнула, но не отпрянула.
Фил, покачиваясь, обнимал Ольку, Вика облокотилась на Самойлову с другой стороны, а Холмогоров припарковался рядом с Викой. Пчёлкин стоял в стороне, в окружении двух весьма красивых девушек, что-то попеременно рассказывая то одной, то другой.
— Не кисни, Виктор. И тебя замуж выдадим, — смеясь и похлопывая Вику по плечу, произнес Космос.
— Спасибо, но я как-нибудь сама справлюсь, — натянуто улыбнувшись, ответила девушка.
Пчёлкин отправил девушек в машину с водителем, а сам подошел ближе и приобнял за плечи Филатова. Вика отошла чуть в сторону, встав напротив Ольки, ближе к Космосу. Пчёлкин разбил о землю бокал, осколки градом осыпались по асфальту перед ними.
— Че за ракета? — спросил Филатов, чуть ближе наклонившись к Холмогорову.
— Ну как? Они помашут, а мы — салют.
Мужчины засмеялись, явно радуясь грандиозно придуманному плану. Самойлова нахмурилась, отведя взгляд.
— Мальчики, ну опять пальба! — расстроенным голосом произнесла девушка.
— Олька, успокойся. Они по-другому не могут, надо привыкать, — усмехнувшись, подбодрила Вика, приобняв подругу за плечи.
Космос уже в привычной ему манере достал пистолет, отчего встретил испепеляющий взгляд Оли. Ей эта затея явно не нравилась. Хоть Самойлова и была девушкой веселой, готовой на любые авантюры, страх за Валеру, связанный с родом его деятельности, значительно перевешивал любые другие ее порывы.
Вику же все происходящее не особо заботило, хоть и страх за брата у нее был ничуть не меньше, чем у Ольки. Белова приняла для себя решение не принимать все близко к сердцу и просто спускать все на тормозах, лишь подстраховывая брата, но не пытаясь отговорить. Белов-старший был человеком упрямым, с задатками лидера, а потому отговорить его было попросту невозможно. Вика понимала это прекрасно, сама переняв частичку братского характера.
В момент, когда Холмогоров нажал на курок и из пистолета с визгом вылетела ракета, из окна дома вдруг послышался оглушительный грохот и звон стекла, что разбилось и градом хлынуло на землю. Вика вздрогнула, а сердце предательски кольнуло. Сомнений, что что-то произошло с братом, не было.
— Твою мать, Белый! — произнес Пчёлкин, тут же рванувший к подъезду.
Все побежали следом за ним. Каблуки девушек громко стучали по асфальту, эхом отдаваясь по всему двору. Бегать на каблуках за эти годы Вика так и не научилась, но казалось, жизнь все же хотела этому навыку ее обучить. Пчёлкин бежал впереди, за ним Филатов и Холмогоров, Вика и Оля бежали следом, стараясь не отстать.
Поднявшись на четвертый этаж, до ушей девушек донесся звонкий шлепок, а после грохот. Девушки переглянулись и побежали дальше по лестнице. На следующем этаже Саша и Пчёлкин валялись на ступеньках, а Космос и Валера всеми силами пытались их растолкать. Вика застыла, с ужасом глядя на всю эту картину. Самойлова прикрыла рот рукой, не в силах издать ни звука.
— Саша! — вдруг что есть силы закричала Вика. — Где Оля? — казалось, брат ее не слышал, что Белову не слабо разозлило. — Оля где, я тебя спрашиваю! — не дождавшись ответа, девушка побежала по лестнице в попытке найти Ольгу.
Ноги сильно гудели, но Вика не переставала бежать по ступенькам. На одном из этажей она наконец нашла девушку, сидящую на полу. Белова подбежала к ней и резко опустилась на колени. Быстро осмотрев девушку на предмет повреждений, Вика взяла ту за руку.
— Оль, Оль, ты меня слышишь? — Вика потрясла сидящую в оцепенении девушку за плечи. — Все хорошо? Ты в порядке?
Ольга подняла испуганный и отрешенный взгляд на девушку. В глазах ее стояли слезы, но ответить она так и не смогла. Белова прижала ее к себе, поглаживая по спине. Пытаясь сдерживать собственный страх и резко накативший ужас, она успокаивала свою новую родственницу. Через минут пять Вика помогла ей встать и, все еще придерживая, боясь, что Ольга не выдержит и вдруг упадет, повела ее вниз по лестнице.
На улице Вика попросила своего водителя отвезти Олю к себе домой на своей машине. Сама Белова решила остаться и выяснить, какого черта тут творится. Ехать пришлось в одной машине со всеми. Пчёлкин и Космос на радость Вики ехали на другом автомобиле.
Вике наконец удалось привести в норму дыхание, хоть сердце все еще бешено билось в грудной клетке. Вечер, наполненный радостью и безоговорочным счастьем, в один момент превратился в один большой кошмар. Вика долго не могла поверить, что это случилось.
Казалось, что теперь с их-то жизнью могло случиться что угодно, но почему это настигло их именно сегодня, именно сейчас, было непонятно. Стало ясно, что ночь предстоит тяжелая и мрачная, полная вопросов, подозрений и догадок.
В доме Холмогоровых все разместились по углам, углубленные в собственные мысли. Вика и Оля сидели на небольшом диванчике, Фил и Саша сидели в креслах, напротив них расположился Пчёлкин. Среди друзей вдруг образовалось неестественное напряжение. Каждый смотрел на другого с подозрением. Самойлова нервно теребила край своего розового платья, постоянно задевая Вику, у которой на душе скребли кошки.
В комнату зашел Космос в присущей ему величественной манере, в черной длинной мантии, надетой поверх светлого костюма.
— Короче, братва... и дамы. Раз вы все здесь такие тупые, то Космос Юрьевич Холмогоров за вас все уже решил. — Космос медленно прошел по комнате, сложил руки за спиной. Ему навстречу вышел отец — Юрий Ростиславович, держа в руках небольшой металлический чайник.
— Сейчас же сними, — сухо произнес старший Холмогоров, проходя глубже в комнату.
— Папа, я думаю, — тихо произнес Космос. — И крыса среди тех, кто знал о квартире, — уже громче заявил он.
— То есть среди нас? — задал логичный вопрос уже заметно протрезвевший Филатов.
Все взгляды ненароком устремились в сторону тихо сидевшего Пчёлкина, перебирающего в руках край своего галстука.
— Че пялитесь? — выкрикнул он, подняв на них голову.
Саша все также с легким подозрением смотрел на Витю, что-то обдумывая у себя в голове.
— Кос, рожай быстрее! — недовольно произнес Валера, у которого, как и у остальных, уже заканчивалось терпение.
Олька толкнула Вику плечом и показала на выход. Девушка кивнула и, медленно встав, прихватив с собой стеклянную пепельницу, они направились в коридор. Выйдя на лестничную клетку, Вика достала из кармана пальто пачку «Мальборо» и, чиркнув зажигалкой, закурила.
Оля последовала ее примеру, и девушки стояли в холодном подъезде, заполняя его табачным дымом. Поначалу они молчали, каждая не знала, как начать разговор. Вика оперлась о холодную бетонную стену и чуть запрокинула голову назад.
— Вик, ты тоже... думаешь, что Пчёлкин мог...? — Самойлова не договорила, не смогла произнести тяжелых слов, и поэтому замолчала, оборвав свой вопрос.
— Оль, — чуть хриплым голосом произнесла Вика. — Пока точно не будет ничего доказано, вот так просто обвинять человека нельзя. Гранату заложить мог кто угодно из приближенных людей. Тут нужно разобраться и главное — это не делать поспешных выводов, — резюмировала Белова, выдыхая облако дыма в подъездную темноту.
— Да, ты права, конечно. Но все же. Может, не с проста Сашка сразу на Пчёлкина набросился? Может, он это из-за... Ольки? А, Вик?
— Самойлова, не неси, блять, чушь. Они разберутся в этом скоро, будь уверена, — нервно гаркнула Белова, туша сигарету.
Из квартиры вышел Саша. Вика оттолкнулась от стены и подошла к брату, положив руку ему на плечо.
— Ну, ты как? — аккуратно спросила девушка, не желая вызвать новую вспышку ярости. В ответ Саша лишь кивнул, явно не желая продолжать эту тему. — Вова отвез Олю ко мне в квартуру, хочешь, поезжай к ней, я сегодня у Ольки переночую. У вас все же сегодня брачная ночь, хоть и началась она весьма грандиозно, твой долг остается при тебе, — попытавшись немного разрядить обстановку, произнесла девушка.
После ухода Саши, Оля и Вика тоже не стали задерживаться и отправились на квартиру Самойловой. Ее девушка снимала втайне от родителей, желая почувствовать себя хоть немножечко самостоятельной. Жить с родителями в двадцать едва ли хотелось. Квартира была светлая и чистая, как и сама Самойлова. На удивление, довольно просторная квартира приносила какое-то тихое умиротворение и толику спокойствия, которого в этот день не хватало как никогда.
Вика разулась, скинула пальто и прошла вглубь жилища, взглядом проводя по стенам с картинами. Интуитивно найдя кухню, девушка села за небольшой кухонный стол, откинувшись на мягкую спинку стула.
— Оль, у тебя есть что выпить? — чуть громче прокричала Белова.
— А что именно-то? Чай, кофе или что покрепче? — донесся ответный крик из другой комнаты.
Не дожидаясь ответа, Олька вышла на кухню, держа в руках бутылку красного вина. Вику такой расклад обрадовал, и, забрав у подруги бутылку, она принялась ее открывать, пока Самойлова доставала бокалы. Красное вино приятно растекалось внутри, обволакивая и согревая, когда снаружи казалось, холод разъедал кожу.
— Помнится, раньше мы так только чай по вечерам на кухне пили, — после очередного глотка произнесла Оля с ностальгической улыбкой.
— Времена меняются, и мы вместе с ними.
— Ты хорошо держалась весь вечер. Признаться, этот твой холодный взгляд... даже у меня мурашки пошли, — слегка улыбнувшись, произнесла подруга, потирая себя по плечам, изображая холод.
— О чем ты? — недоуменно подняв брови, спросила Белова.
— Как ты на Витьку смотрела. Словно вы и не знакомы вовсе, эдакая холодная королева, прям, — захихикала Самойлова.
— Да брось. Просто этот день предназначен только для Саши и Оли. И уж явно не для прилюдного выяснения наших с Пчёлкиным отношений, — отвела взгляд девушка.
— А он с тебя весь вечер глаз-то и не сводил. Не остыл паренек. А что насчет тебя? — прищурившись, спросила девушка.
— А что насчет меня? Я приехала сюда работать, а не воскрешать давно умершие отношения, — вздохнула Вика, делая глоток алой жидкости.
— И что, вот совсем-совсем не хочется его обнять... поцеловать... — расстянув рот в широкой улыбке, спросила Оля.
— Совсем не хочется, — отрезала Вика и залпом осушила весь бокал.
Совсем не хочется врать Ольке и даже самой себе, но и признаться Вика не готова. И все чувства, что когда-либо в ней к Пчёлкину были, и те, что есть до сих пор, нужно просто спрятать. Скрыть от посторонних глаз и никогда больше не показывать. Так, чтобы все о них и помнить забыли. Даже если забудет и Вика.