Часть 46
— Операция прошла успешно. Сейчас он будет несколько дней очень слабым, в основном спать, но его состояние стабильное.
Мы будем наблюдать за ним круглосуточно.
Тэхен едва не осел на пол от облегчения, но руки Чонгука удержали его за плечи. Он всхлипнул, вытирая ладонями слёзы, которые покатились сами.
— Спасибо... спасибо вам большое... — бормотал он врачу, кланяясь, почти не контролируя себя.
Чонгук держал его крепко, тихо сказал в ухо:
— Видишь, щеночек? Он справился.
И только тогда Тэхен позволил себе прижаться к нему всем телом, выдыхая дрожащим голосом:
— Я так боялся...
— Я знаю, — мягко ответил Чонгук, гладя его по голове. — Но всё позади. Теперь просто нужно время.
Через пару часов их провели в палату. Чимин лежал на белоснежной кровати, подключённый к капельнице и мониторам.
Его лицо было бледным, губы пересохли, но дыхание было ровным.
Тэхен тихо подошёл, сел рядом и взял его за ладонь. Она была холодноватой, но это была его рука — живая, настоящая. Слёзы снова защипали глаза, но он улыбнулся сквозь них.
— Ты живой, Чимин... слышишь? Живой...
Чонгук встал позади, положил руку Тэхену на плечо, молча разделяя этот момент. Он сам чувствовал, как тяжесть спадает с груди, но внутри всё ещё пульсировало напряжение последних событий.
Следующие дни прошли в одинаковом ритме: Чимин почти всё время спал, его организм восстанавливался после операции. Тэхен приходил к нему каждый день, сидел у кровати часами, держа за руку и рассказывая тихим голосом всё, что происходило вокруг, даже если тот не отвечал.
А Чонгук всегда был рядом — то привозил еду, то садился в кресло у окна, наблюдая, чтобы Тэхен не измотал себя полностью.
Через несколько дней в палате впервые за долгое время раздался хрипловатый голос:
— Эй... кто это тут разревелся, как девчонка?
Тэхен вскинул голову — Чимин открыл глаза и слабо улыбался. Его губы были бледными, голос еле слышным, но в этих словах чувствовался тот самый живой Чимин, которого он знал.
— Дурак... — прохрипел Тэхен, всхлипывая и улыбаясь сквозь слёзы. — Я чуть с ума не сошёл.
— Ага, вижу, — ухмыльнулся Чимин, слабо сжимая его руку. — Так ещё немного, и я был бы героем вашей личной драмы.
Чонгук, стоявший рядом, только хмыкнул и впервые за долгое время позволил себе чуть заметную улыбку.
Дальше шло только на поправку. С каждым днём Чимин становился живее: то отпускал колкие шуточки про "сопли Тэхена", то требовал принести ему нормальной еды вместо больничной каши. Атмосфера постепенно наполнялась теплом, и Тэхен наконец-то позволял себе смеяться вместе с ним.
Когда пришёл день выписки, Чимин, опираясь на Тэхена, но с тем самым дерзким видом, заявил:
— Всё, теперь я свободен. И первым делом хочу кофе. И не из этих больничных автоматов, а нормальный.
Они гуляли по городу, заходили в кафе, просто сидели в парке и говорили обо всём подряд. Тэхен светился рядом с другом, и его смех становился всё более искренним.
Чонгук в эти дни держался в стороне. Он не вмешивался, не ревновал и не мешал. Он лишь наблюдал издалека, давая Тэхену передышку и возможность снова почувствовать вкус жизни после всего ужаса.
Но внутри самого Чонгука тень пережитого всё ещё сидела. Убийство не отпускало его память — иногда ночью он просыпался в холодном поту, слыша в ушах тот выстрел.
Но когда он видел, как Тэхен улыбается рядом с Чимином, сердце становилось чуть легче.
Ночь была особенно тихой. В комнате царил полумрак, свет из окна мягко ложился на простыню. Тэхен проснулся от того, что рядом кто-то слишком сильно дышал. Он повернул голову — Чонгук лежал на спине, широко раскрытые глаза уставились в потолок.
— Ты опять не спишь... — шёпотом сказал Тэхен, коснувшись его руки.
Чонгук молчал. Только мышцы на его челюсти дрожали от напряжения.
— Чонгук... — Тэхен сел, мягко обнял его за плечи. — Ты можешь рассказать мне всё. Я рядом.
Несколько секунд была гробовая тишина, но потом Чонгук вдруг повернулся к нему. Его взгляд был тяжёлым, но внутри — совсем другой. Уязвимый. Настоящий.
— Выйдешь за меня?
Тэхен застыл. Словно весь мир вокруг исчез.
Его сердце забилось так громко, что казалось — его услышит весь дом.
— Ч-что?.. — он едва смог выдохнуть, слёзы уже предательски защипали глаза.
Чонгук не отводил взгляда. На его лице впервые не было маски — только правда.
— Я люблю тебя, Тэхен, — сказал он, и голос дрогнул. — Ты единственный, кто смог пробиться сквозь всё дерьмо, что со мной было. Ты сделал меня живым. Ты — моя семья. Мой дом. Я не умею говорить красивые слова, но я точно знаю: я хочу быть с тобой.
Тэхен закрыл рот ладонью, пытаясь сдержать рыдания. Но в следующий миг он навалился на Чонгука, обнял его, зацеловал его лицо, мокрое от слёз.
— Я тоже люблю тебя... — его голос дрожал, но в нём было столько искренности, что сердце Чонгука сжалось от счастья. — Господи, я люблю тебя больше всего на свете... Ты — всё, что у меня есть. Да. Да, я выйду за тебя!
Они целовались в слезах, смешивая смех и всхлипы. Тэхен гладил его по волосам, по щекам, снова и снова повторяя:
— Я люблю тебя... я люблю тебя...
А Чонгук, впервые позволив себе улыбнуться по-настоящему, прижал его к груди.
И в тот момент оба чувствовали, как будто внутри них расправили крылья тысячи бабочек.
Тэхен всё ещё сидел, прижимаясь к груди Чонгука, когда тот вдруг медленно потянулся к прикроватной тумбочке. Его руки слегка дрожали, будто он решился на что-то последнее и самое важное.