Часть 35
Там Чонгук крепко спал, сопел ровно и глубоко. Его тело было расслаблено, руки сжаты в кулаки на одеяле, а лицо — спокойное и умиротворённое. Тэхен, слегка улыбаясь, подошёл ближе, чувствуя тепло комнаты и мягкий ритм дыхания Чонгука, и тихо устроился рядом, наслаждаясь моментом тишины после насыщенного дня.
Утро наступило мягко. Первые лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, золотистыми полосами ложась на постель.
Тэхен медленно открыл глаза и замер: рядом, совсем близко, спал Чонгук. Его дыхание было спокойным, грудь равномерно поднималась и опускалась, а волосы чуть растрепались, делая его менее строгим и более домашним.
Тэхен осторожно перевернулся на бок, не сводя взгляда с его лица.
Всё, что случилось за последние дни, снова всплыло в памяти — страх, слёзы, напряжение, но именно здесь, в этой кровати, рядом с ним, он чувствовал себя в безопасности.
Через несколько минут Чонгук пошевелился, открыл глаза и сразу встретился с взглядом Тэхена. Их взгляды переплелись, и на лице Чонгука появилась слабая, но искренняя улыбка.
— Доброе утро, щеночек, — хриплым утренним голосом произнёс он, протянув руку и слегка коснувшись щеки Тэхена.
— Доброе... — ответил Тэхен, и его сердце пропустило удар.
Наступила короткая тишина, которую Тэхен нарушил:
— Как всё прошло с поисками того человека? — он говорил осторожно, но в его голосе слышалось волнение.
Чонгук нахмурился, сел на кровати, провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул:
— Безуспешно. — Его голос стал холоднее. — Он снова ушёл из-под носа моим людям.
Тэхен прикусил губу, но решился спросить:
— Кто он? Почему ты так злишься из-за него?
Чонгук замолчал на мгновение, словно собираясь с мыслями. Его взгляд стал тяжелым, в нем мелькнули воспоминания.
— Этот человек... старый друг моего отца, — начал он низким голосом. — Когда я был ребёнком, он... смотрел на меня неправильно. Домогался. — В его голосе появилась сталь. — Тогда отец подставил его, и он сел в тюрьму. А потом отца не стало. И теперь он мстит мне, потому что я — сын того самого человека.
Тэхен замер, чувствуя, как мурашки пробежали по коже.
Он смотрел на Чонгука широко раскрытыми глазами, видя перед собой не просто босса клуба и человека с темным прошлым, а мужчину, который пережил слишком многое.
Чонгук заметил его реакцию и тихо добавил:
— Теперь понимаешь, почему я держу оружие и почему мне нельзя расслабляться ни на секунду?
Тэхен медленно кивнул, ощущая одновременно страх и ещё большую привязанность к нему.
Комната наполнилась тишиной, которую нарушало лишь их дыхание. Тэхен всё ещё смотрел на Чонгука, его глаза были полны растерянности, но и чего-то большего — сострадания, боли за него.
Чонгук отвернулся, словно собираясь с силами, и заговорил низким, чуть глухим голосом:
— Ты думаешь, это всё просто так? — Он горько усмехнулся. — Моё детство было адом, щеночек. Я вырос в доме, где отец редко бывал трезвым, где деньги всегда решали больше, чем чувства. А тот... ублюдок, которого ты видел, он постоянно находился рядом. Вроде друг семьи, доверенный человек. Но когда оставались только мы — начиналось другое. — Чонгук сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Его руки, его взгляд, его грязные слова...
Он говорил резко, будто вырывая эти воспоминания из глубины души.
— Я кричал, я звал отца, но отец не приходил. Или не хотел слышать. Мне было десять, одиннадцать лет... А потом — стыд, страх, злость. Это сделало меня тем, кто я есть. — Его взгляд потемнел, и в нём вспыхнула боль, от которой сердце Тэхена сжалось.
Тэхен не выдержал, его глаза увлажнились. Он подтянулся ближе и тихо произнёс:
— Боже мой... — его голос дрогнул. — Мне очень жаль...
Он крепко обнял Чонгука, прижимаясь к нему всем телом, будто хотел заслонить собой от той боли прошлого.
— Я рад, что это всё в прошлом, — шептал он ему в плечо. — Я рад, что ты больше не страдаешь...
Чонгук замер. Его руки сначала остались по бокам, но потом медленно поднялись, обхватили Тэхена и прижали к себе, будто он боялся отпустить. Его подбородок лёг на макушку Тэхена, а дыхание стало неровным.
Тэхен чуть отстранился, посмотрел на Чонгука долгим взглядом. В этих глазах не было страха — только желание показать, что он рядом. Что он не просто слушатель, а тот, кто готов подарить нежность и забрать на себя хотя бы часть боли.
Он мягко коснулся ладонью щеки Чонгука, провёл пальцами по линии челюсти и шепнул:
— Давай... я тебе покажу, что всё может быть по-другому. Без боли. Без грязных воспоминаний. Только ты и я.
Чонгук хотел что-то ответить, но замолчал, когда Тэхен накрыл его губы поцелуем. Это не был поцелуй жадный и грубый, наоборот — он был мягким, тёплым, тянущимся.
Каждое прикосновение было обещанием: "Ты в безопасности".
Тэхен аккуратно уложил его на кровать, сам устроился сверху. Его руки нежно скользили по телу Чонгука, изучая каждую линию, будто рисуя по нему невидимые картины. Он останавливался на плечах, груди, животе, касался осторожно, почти благоговейно.
— Ты для меня важен, — прошептал он сквозь поцелуи. — Я хочу, чтобы ты это чувствовал каждым касанием.
Чонгук тяжело дышал, но не торопил, впервые позволяя другому вести. Его тело расслаблялось под ласками, словно отпускало многолетнее напряжение.
Тэхен склонился ниже, оставляя лёгкие поцелуи на шее, груди, животе. Его движения были медленными, чувственными. Каждое прикосновение говорило: "Ты любим, ты нужен".
Когда их тела слились, Тэхен был предельно осторожен. Медленные движения, мягкие толчки — всё выстроено так, чтобы подарить тепло и нежность, а не боль. Он то целовал его губы, то шептал:
— Ты красивый... такой сильный... я рядом, я с тобой...
Чонгук впервые за долгое время позволил себе просто чувствовать. Его стоны были низкими, но не яростными, а полными облегчения и страсти. Он крепко держал Тэхена, будто боялся отпустить, и в его глазах постепенно появлялось то, чего раньше не было — доверие.
Их ритм был размеренным, полным трепета и взаимного желания. В момент, когда они достигли вершины, Чонгук выдохнул имя Тэхена так, будто это было его спасение.
Тэхен прижался к его груди, оба тяжело дышали, но внутри было спокойствие.
— Видишь? — прошептал он, целуя кожу под сердцем Чонгука. — Это не больно. Это счастье.
Тэхен возится на кухне в его футболке, которая свисала до середины бедра.
— Ты что, решил меня соблазнить завтраком? — усмехнулся Чонгук, проходя к нему.
— Ага, — Тэхен обернулся с лопаткой в руке. — Если уж я остаюсь у тебя, то должен показывать свои лучшие стороны.
— Мне казалось, свои лучшие стороны ты показывал утром, — с намёком сказал Чонгук и прижал его к себе со спины.
— Эй! — Тэхен рассмеялся и ткнул его локтем. — Завтрак сначала, а потом всё остальное.
Они ели вместе, подшучивая друг над другом.
— У тебя что-то на губах, — сказал Чонгук и стёр капельку джема пальцем. Потом, не отводя взгляда, облизал его.
— Ты ненормальный, — покраснел Тэхен.
— А ты что, только сейчас заметил? — ухмыльнулся Чонгук.
После завтрака Тэхен потащил его
на третий этаж играть на плойке. Смех разносился на весь дом.
— Так не честно! Ты меня подрезал! — возмутился Тэхен, когда Чонгук выиграл гонку.
— Не ной, щеночек, просто у меня талант, — фыркнул Чонгук.
— Талант жульничать? — Тэхен кинул в него подушкой.
— Осторожнее, — Чонгук поймал её на лету. — За такие нападения на хозяина придётся отвечать.
— А что ты сделаешь? — хитро улыбнулся Тэхен.
— Хочешь проверить? — голос Чонгука прозвучал низко и с вызовом.
Тэхен смутился, но тут же засмеялся, скрывая покрасневшие щеки:
— Иди ты, я тебя всё равно обгоню в следующий раз.