Часть 33
Записка выглядела просто и по-деловому: лист белой плотной бумаги, короткий заголовок «Щеночек», потом несколько строк, выстроенных ровными предложениями.
Внизу — его подпись, короткая и узнаваемая: «Чонгук».
Пару слов он подчёркнул, чтобы не было сомнений.
В записке было написано:
«Щеночек.
Не переживай и не бойся. Я вызвал Чимина — он будет рядом, пока меня нет. Поешь, отдохни. Если что понадобится — звони мне, не суетись.
Я уезжаю: мои люди нашли примерное место этого ублюдка. Я вернусь, как только разберусь.
Отдыхай. Всё под контролем.
— Чонгук.»
Он сложил лист аккуратно, положил его на прикроватную тумбочку так, чтобы Тэхен увидел сразу, и ещё раз посмотрел на него. Затем тихо вышел из комнаты.
В прихожей он встретил Чимина — тот уже стоял у ворот, лицо напряжённое, но в глазах было облегчение при виде хозяина. Чимин шагнул внутрь, и Чонгук впустил его без формальностей; дверь захлопнулась за спиной.
— Садись, — коротко сказал Чонгук, указывая на кресло в кабинете. — Я не задержусь надолго. Но есть пара правил. Слушай внимательно.
Чимин напрягся, сжал руки на сумке, готовый к любому приказу.
— Первое: не устраивай сцен и не ругай его, — проговорил Чонгук ровно, но с явным акцентом. — Я не хочу, чтобы он думал, что его бросили. Ты — не начальник здесь, ты — друг. Просто будь рядом. Понял?
Чимин кивнул, чуть удивлённый тоном — в голосе Чонгука не было приказного сарказма, только строгое требование.
— Второе: никаких гостей. Ни звонков от незнакомцев в дом, никаких вопросов от посторонних. Если кто-то придёт — сначала мне доложи. Понял?
— Понял, — отозвался Чимин. — Я ни слова, только рядом.
— Третье: если ему что-то нужно — решай сам в пределах разумного. Кофе, еда, аптека — делай. Но если что-то серьёзное — звони мне. Ни шагу без звонка, — Чонгук смотрел прямо в глаза другу, и там не было шутки.
Чимин тяжело выдохнул, глаза смягчились. — Я не буду ругать его. Я просто посижу рядом, пока ты не вернёшься.
Чонгук на секунду расслабил плечи и кивнул. Он не стал добавлять лишних слов о том, что именно планирует сделать — в этом смысле его молчание было громче любых обещаний. Вместо этого он дал небольшую, почти неуловимую инструкцию:
— Проверь, чтобы он поел. Поставь возле кровати воду. Если проснётся — говори спокойно, не волнуй, — кратко и предельно ясно. — И ни в коем случае не дави на него. Понял?
Чимин кивнул снова, уже с твёрдостью в голосе: — Всё сделаю.
Чонгук оглядел дом одним взглядом: коридоры, тёплый мягкий свет, закрытая дверь спальни, тишина — все детали, словно щит, который он теперь отложил на время своей работы. Он положил руку на плечо друга на долю секунды — не как приказ, а как обещание:
— Держи его. Я зайду, как только узнаю. Никто не тронет его пока я жив, — сказал он тихо, и в этих словах было гораздо больше, чем просто требование.
Чимин встал, подошёл к двери спальни и заглянул внутрь, увидел, как медленно дышит Тэхен, и, опустив глаза, кивнул — как будто говоря себе и тому, кто в кровати: «Я тут».
Чонгук посмотрел на записку ещё раз, затем подошёл к выходу. В двери он остановился, не повернулся, просто сказал едва слышно:
— Береги его.
После этого он вышел в ночь — точный план и холодная решимость рвали его мысли, но где-то в глубине он оставил за собой маленькую тёплую точку: человек, который спал за дверью, и кто теперь был в безопасности, пусть и временно, под присмотром друга.
Кухня была тёплой и чуть пахла остатками ужина — смесь мяса, специй и кофе. Чимин проснулся не сразу: ночь съела остатки сил, и он ещё минуту лежал на диване в гостиной, переводя дыхание. Потом вспомнил записку и то, что ему велено — пошёл на кухню, тихо, чтобы не тревожить Тэхена.
Он включил плиту, поставил сковороду и разогрел оставшуюся еду; руки действовали машинально, привычно — как будто с каждой готовящейся тарелкой он убаюкивал не только голод, но и тревогу. В голове щёлкало: «Он проснётся, поест, успокоится», — и в этой простой схеме кроилось всё — и забота, и бессонная забота друга.
Тем временем Тэхен проснулся. Первые секунды он лежал, вслушиваясь в дом: ровное гудение техники, удалённый городской шум, руки Чонгука, ещё тёплые на подушке. Его взгляд упал на прикроватный столик — там лежала аккуратная записка. Он сел, развернул лист и прочёл строчки, которые Чонгук оставил:
Слова были короткими, но в них сквозила забота — суровая, аккуратная, и в одночасье они смягчили узел в груди. Тэхен провёл пальцем по подчёркнутому «не бойся», и это было похоже на обещание, от которого немного потеплело внутри.
Он встал, натянул футболку и тихо прошёл в коридор. Дом был почти пуст — только тонкие звуки из кухни. Дверь приоткрыта; из-под неё доносился приглушённый треск сковороды. Тэхен замедлил шаги и на пороге застыл.
Чимин прислонился к столу, перемешивал вилкой еду в тарелке. Он не оборачивался — просто слышал шаги за спиной и интуитивно понимал, что кто-то пришёл. В этот момент Тэхен без лишних слов подошёл ближе и просто обнял его — крепко, как будто пытался через объятие вытянуть из себя остатки страха и пустоты.
Объятие было немым признанием: «Мне нужно, чтобы ты был рядом». Руки Тэхена сжали Чимина за плечи, спрятав лицо в его куртке. Чимин сначала немного удивился — в его глазах мелькнуло облегчение и тёплая тяжесть ответственности — потом обнял в ответ, будто возвращая должок, который он всегда считал своим долгом перед другом.
— Всё нормально, — услышал Тэхен негромкий голос Чимина у себя в волосах. — Я здесь. Я никуда не уйду.
Тэхен всхлипнул, но это уже был другой звук — не паника, а выплеск, оставляющий после себя влажный след облегчения. Он отстранился чуть-чуть, чтобы видеть лицо друга: глаза у Чимина мягкие, с той привычной усталой добротой, которая выручала его всю жизнь.
— Ты... — начал было Тэхен, но слова путались. Чимин улыбнулся криво и махнул рукой, отрезая лишние вопросы.
— Не начинай. Просто ешь. Потом расскажешь всё. А я посижу тут, — ответил он просто. Его голос был ровный, как камень, на который можно опереться.
Тэхен сел за стол, и Чимин поставил перед ним тарелку с горячей едой и стакан воды. Они не пытались заполнить тишину болтовнёй — молчание было сейчас нужным, лечебным: в нём обреталась простая, человеческая близость. Иногда только тихие реплики, шуршание вилок, вздохи и длинные, спокойные глотки.
После первой ложки Тэхен почувствовал, как постепенно тает напряжение: тепло еды, присутствие друга, записка на столике — всё это складывалось в нитку безопасности. Он посмотрел на Чимина и впервые за день смог улыбнуться — неловко, криво, но искренне.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что? — Чимин пожал плечами, но в глазах у него стояло то, что нельзя было не прочесть: «За то, что ты — мой друг».
Они сидели так долго: двое, связанные общими годами и видением, порядком пережитых бурь. Утро за окнами становилась светлее, и в укромном спокойствии кухни начало медленно появляться ощущение, что всё не так безнадёжно — пока рядом есть тот, кто знает, как держать.
Тэхен и Чимин поднялись в комнату. Тэхен сел на край кровати, руки сжимал в кулаки, глаза блестели от слёз. Он тяжело вздохнул, пытаясь собрать мысли.