Часть 15
Тэхен шептал ещё раз, дыхание прерывалось, губы дрожали. Чонгук почувствовал, как напряжение достигло предела: спящий рядом Тэхен сводил его с ума, и от этого он не мог отвести взгляд, не мог отвлечься, не мог уйти от ощущения собственной реакции на каждое движение и звук.
Чонгук сидел на кровати рядом с Тэхеном, тело напрягалось от каждой дрожи и шёпота, исходящего от спящего. Его взгляд скользил по лицу Тэхена, который непроизвольно ерзал и тихо шептал:
— Чонгук... Чонгук...
Каждое слово, каждый вздох пробивали его насквозь. Он ощущал, как кровь поднимается к груди, дыхание становится учащённым, а пальцы сами собой начали дрожать, пытаясь снять внутреннее напряжение. Рука легла на ногу, слегка скользнула вдоль бедра — едва заметно, почти инстинктивно, как будто тело подчинялось одному закону: желание.
Тэхен продолжал шептать, слегка прижимаясь к нему во сне, руки обхватывали плечо, иногда косвенно удерживая Чонгука ближе. Это движение усиливало каждое ощущение — каждое шевеление пальцев, каждый удар сердца, каждый вздох.
Чонгук сжал руку сильнее, пальцы дрожали, мышцы напряглись, и его движения стали чуть ритмичнее, почти незаметно скользя вдоль себя, скрывая напряжение от спящего. Сердце стучало, дыхание перехватывало, а каждое тихое «Чонгук...» Тэхена словно подбрасывало огонь внутрь него.
Он сдерживал себя, но каждая дрожь, каждый шёпот, каждый изгиб тела Тэхена делали его всё более беспокойным. И всё это происходило тихо, почти незаметно: он не хотел будить Тэхена, но не мог остановить собственное тело, которое реагировало на каждый звук и каждое движение рядом.
Ночь тянулась, тёмная и густая, наполненная
напряжением, шепотами имени и едва заметными, но настойчивыми движениями, которые говорили о том, что желание было слишком сильным, чтобы его игнорировать.
Тэхен во сне тихо ерзал, прижимаясь к Чонгуку, губы дрожали, а шёпоты его имени становились всё более частыми:
— Чонгук... Чонгук...
Каждое слово, каждый невнятный звук пробуждали внутри Чонгука необузданное возбуждение. Он едва сдерживал тяжёлое дыхание, но тело само реагировало:
пальцы скользили, движения стали ритмичнее, а тихие, сдержанные стоны вырывались сквозь сжатые зубы.
— Хмм... — выдохнул он тихо, стараясь не разбудить Тэхена, но наслаждаясь каждой дрожью и шёпотом спящего рядом.
Тэхен, не просыпаясь, продолжал ерзать, обхватывая его плечо, слегка подтягивая к себе. Это усиливало каждое ощущение Чонгука: стон становился глубже, дыхание учащённым, напряжение почти невозможно было сдерживать.
Каждое движение Тэхена, каждая реакция его тела, даже во сне, заставляли Чонгука терять контроль, одновременно наслаждаясь этим тайным, скрытым желанием. Он тихо стонал, едва слышно, удовлетворяя себя, пока Тэхен шептал его имя снова и снова, словно подливая огня в его внутреннее напряжение.
Ночь была густой, полная дыхания, тихих стонов и шепота имени, которое стало для Чонгука единственным источником одновременной власти и наслаждения.
Утро было пасмурным, свет сквозь окна дома Чонгука едва проникал внутрь. Тэхен лениво потянулся, пряча усталость после бессонной ночи и странного сна. Он зевнул, вспомнив, как во сне шептал его имя, не подозревая, что Чонгук совсем рядом... и что ночью, пока он спал, хозяин кровати тихо удовлетворял себя, реагируя на каждое движение и шёпот Тэхена.
— Я должен в университет, потом на смену в бар, — пробормотал Тэхен, собираясь с мыслями, но почувствовал, как взгляд Чонгука приковывает его.
— Я тебя отвезу, — сказал Чонгук твёрдо. — И не жди, что я приму отказ.
Тэхен нахмурился, пытаясь возразить:
— Я справлюсь сам, спасибо...
Чонгук подошёл ближе, его шаги тяжёлые, уверенные, словно каждый метр был утверждением власти:
— Нет. Едешь со мной.
Тэхен сдержал вздох, но глаза всё равно блеснули любопытством:
— Куда ты вчера уезжал?
Чонгук нахмурился, коротко отрезав:
— Это тебя не касается.
Тэхен на мгновение замолчал, вспоминая прошлую ночь.
Сон, шёпоты своего имени, каждое движение... и то, что Чонгук был рядом, реагировал на него, дрочил на него, пока он сам спал, даже не догадываясь. Это чувство, странно возбуждающее и одновременно пугающее, снова прокатилось по телу.
— Ладно... — выдохнул он тихо, не споря, — поехали.
Чонгук кивнул, не снимая напряжённого взгляда. Он проводил рукой по спине Тэхена, едва касаясь, как напоминание о том, что ночь не закончилась, и что он всё ещё здесь, контролирует и держит всё под своим вниманием.
Тэхен вздохнул, собрав вещи, ощущая одновременно странное возбуждение, смущение и привычное чувство того, что от Чонгука не уйдёшь — ни на улице, ни в дороге, ни даже в своих мыслях.
Тэхен сел в машину Чонгука, чувствуя, как напряжение сразу окутало его. В салоне было темно, строгие линии интерьера подчёркивали власть хозяина. Он пытался сосредоточиться на дороге, но взгляд Чонгука, сидящего рядом, сразу приковал его.
— Ты спишь плохо, — сказал Чонгук тихо, словно замечая каждую деталь, — и не только из-за сна.
Тэхен покраснел, ощущая, как в груди разгорается тепло.
Он понял, что Чонгук знает больше, чем он сам готов признать — знает о сне, знает о реакции тела, знает о том, как он дрочил на него ночью.
— Ты... ты слишком долго добиваешься меня, — выдохнул он, стараясь скрыть дрожь в голосе, — мы оба знаем, чего хотим.
Чонгук слегка наклонился, и их плечи почти соприкоснулись. Напряжение между ними стало ощутимым, густым, как густой воздух. Он не сказал ни слова, но взгляд говорил больше любого признания: желание, контроль, настойчивость и терпение, выстраданные долгим ожиданием.
Тэхен чувствовал, как дыхание учащается, руки непроизвольно сжимаются на коленях, тело реагирует на каждое движение Чонгука рядом. Он не мог отвести взгляд, и не хотел.
— Ты знаешь, что я не сдаюсь, — тихо произнёс Чонгук, и голос дрожал от едва сдерживаемого желания, — но я могу ждать столько, сколько нужно.
Тэхен сжал губы, пытаясь не выдать себя, но пальцы непроизвольно дернулись, как бы бессознательно отвечая на напряжение в салоне.
И в этой тишине, в каждом взгляде, каждом вдохе, они оба понимали одно: они безумно хотят друг друга, и слишком долго сопротивлялись своим чувствам. Каждый метр дороги только усиливал это чувство, делая ожидание почти невыносимым.
— Когда у тебя пары заканчиваются? — спросил Чонгук, взгляд не отрывая от Тэхена.
— В пять, — ответил Тэхен, ощущая, как сердце колотится сильнее от его взгляда.
— Я заеду за тобой, — сказал Чонгук тихо, голос едва слышно понизился, а взгляд стал ещё более притягательным.
Он наклонился ближе, медленно, едва касаясь своим дыханием губ Тэхена. Намёк был очевиден, напряжение висело в воздухе густым, сладким током.
Тэхен не выдержал. Он резко притянул его к себе и впервые смело поцеловал. Сердце забилось в бешеном ритме, пальцы непроизвольно сжались, а весь мир вокруг словно исчез.
Чонгук слегка откинул голову назад, позволив губам встретить его, и на мгновение на лице появилась удовлетворённая, хищная улыбка. Его взгляд сжался, дыхание учащалось, но он не отстранился.
Тэхен, почувствовав его реакцию, вскоре отстранился, смущённый и возбуждённый одновременно. Он быстро открыл дверь и выскочил из машины, оставляя Чонгука с этой самой улыбкой на лице, которая говорила больше любого слова.
Тэхен вошёл в аудиторию и присел на своё место, едва успев открыть ноутбук, как Чимин уже стоял перед ним, нахмуренный, почти дрожа от паники.
— Ты что творишь, блядь?! — почти шепотом выпалил он, оглядываясь, чтобы преподаватель не услышал. — Я звонил тебе целый вечер!
— Я... не слышал, — пробормотал Тэхен, растерянно потирая глаза, — я заснул.
— Ха, конечно, не слышал, — усмехнулся Чимин сквозь зубы, — зато твой маньяк услышал и поднял трубку вместо тебя!
— Что?! — вытаращился Тэхен, не веря услышанному.