2
- Эй, парень.
Глубокий мужской голос обвивает тело Намджуна и резко вырывает из темноты, в которой таились воспоминания в образах страшных, неуправляемых чудищ. Своими проводами-щупальцами они тянулись к нему, жаждая получить доступ к тайному, личному, высосать жизненные соки и всё равно не насытится.
Хлопок по плечу полностью возвращает в настоящее.
Смеркается.
Сколько он был в отключке? Час? Два? Пять? Они уже здесь? А где он?
Намджун оглядывается, с облегчением обнаруживает, что находится у бара, за тем же столиком; людей стало в разы меньше, и нет копошения вокруг, значит, ИХ ещё нет. Но предчувствие, третий глаз или воспалённое сознание подсказывают, что осталось не так долго. Приступ мигрени значительно сократил время на фору.
- С тобой всё нормально? - говорит голос, вырвавший из сна Намджуна, и тот, наконец, обращает внимание на человека рядом.
- Да, - ответ, который обычно хотят услышать люди, задающие такие вопросы.
- Не похоже, - делает свои выводы незнакомец. - Нужна помощь?
«Назойливый», - отмечает Намджун.
- Нет, спасибо. Просто устал, - выдавливает из себя, поднимается. Ему нужно просто отойти от парня, чтобы тот не задавал вопросов, чтобы не пришлось тормозить, объясняться. Уменьшить количество контактов с людьми, стремиться к нулю. Его могут опознать, указать направление, в которое он пошёл. Без свидетелей. Без привязанностей.
Но что же ему делать? План должен был быть разработан ещё днём. Куда двигаться? В город? Это небезопасно. Нужно его обойти. По окраине? На чём? В какую сторону? Усталость вновь наваливается. Невозможность быстро принять решение - всегда остаточное от мигрени.
Намджун скатывается по стене мотеля, закрывает лицо руками, вжимает пальцами глаза, в них ещё присутствует ноющая боль, которую можно игнорировать. Решение сдаться так притягательно.
- Может врача? - опять он.
Парень подошёл. То ли ему не всё равно, то ли время убивает. Может кореец, может в нём азиатская родственная кровь взыграла, думает Намджун, таким образом, объясняя себе его навязчивое участие.
Незнакомец смотрит заинтересованно на телефон, улыбается дисплею так снисходительно-умилительно. Намджун не слышит звонок, возможно, на вибрации.
- Ма, я уже в городе, - по-корейски. Значит Намджун прав в своём выводе.
Парень начинает расхаживать рядом, нисколько не заботясь, что его разговор можно подслушать.
- Почти дома. Я остановился у мотеля. Ага, в туалет хотел. Ну, это уже когда в следующий раз приеду. Ага. Ага.
Намджуну неудобно такое слышать. У кого-то нормальная жизнь. Нормальная семья. Кто-то может отчитываться перед мамой, навещать семью. Учиться в школе, университете, работать. Думать о настоящем. Строить планы на будущее. Заводить детей. Покупать дома. Куча вещей, которые люди не ценят, даже не замечают. Для них это обыденная рутина.
У Намджуна же в планах лишь скрываться, бежать, вновь скрываться и бежать. Очень печальная перспектива.
- Я уже поеду. Если хочешь, могу позвонить из дома, - заканчивает разговор парень, направляясь к ржаво-красному пикапу шевроле.
В этот момент на гравийной площадке перед мотелем появляется первый черный фургон с тонированными окнами.
Время вышло.
Это Они. Нашли его. Догнали. Непреодолимое желание сдаться толкает вперёд - Намджун делает шаг к фургону. К первому подъезжает второй. Логотип "Национальной Лаборатории Рейчфорда" словно отрезвляющая пощечина. Сердце предательски сбивается с ритма, голова гудит, отдаётся несуществующей болью во всем теле, тошнота подкатывает к горлу. Фантомы чудищ из забытья вновь опутывают своими проводами; равнодушный звук приборов; камеры, сохраняющие мучения подопытных, чтобы лабораторные аналитики могли сверять бесконечные данные; маниакальный голос доктора Александра Рейчфорда приказывающий: "Увеличить дозу".
Нет, Намджун не готов возвращаться в ад. Он, несмотря на позднее время, надевает солнечные очки, втягивает голову в плечи и ускоряет шаг в сторону красного шевроле. Шестерёнки в мозгу начинаются крутиться как сумасшедшие. О правильности решений он подумает чуть позже, когда будет дальше от ищеек Рейчфорда.
Намджун запрыгивает в уже отъезжающую машину, скидывает очки, хватает водителя за кисти рук, тянет на себя.
- Вы отвезете меня к себе домой и предложите остаться на пару дней, - определённо, о последствиях потом, не сейчас.
Зрачки у парня, кажется, не сужаются, радужка не мутнеет, но в сумерках не разберёшь. Может, и было. Главное эффект.
- Вы плохо выглядите. Я могу вам предложить остановиться у меня?
- Да, - соглашается Намджун, - пожалуйста.
Шевроле выезжает на шоссе в сторону города. В зеркале заднего вида Намджун подмечает уже пять черных фургонов, из которых выходят люди в тёмных костюмах. Парочка из них заинтересованно вглядывается в отъезжающий пикап. Намджун скатывается с сиденья ниже, чтобы в заднее стекло было видно только водителя.
Лишь спустя пятнадцать минут езды, удостоверившись в отсутствии погони, он может с облегчением выдохнуть. Намджун впервые был так близок к провалу.
Закат напоминает о себе лишь слабым росчерком бледно-розового на горизонте. Над шевроле собираются грозовые тучи, но лениво, неохотно, что сразу ясно - дождь не прольётся на эту засушенную солнцем землю ещё, как минимум, до утра. От духоты приближающейся грозы не спасают даже приоткрытые окна.
- Кондиционера нет, - извиняюще признаётся парень.
Намджун вдруг понимает, что забыл о том, где и с кем находится, увлекшись созерцанием одноэтажной Америки.
- Ничего страшного.
Они минуют пригород, перемещаясь в даунтаун, и последние лучи солнца пропадают за высотками, погружая город в свет диодов. Яркие вывески притягивают внимание с таким же успехом, как и пробуждают в Намджуне неприязнь к себе. Ему необходимы спокойствие и тишина. А пока вокруг всё шумит, гремит, ездит, ходит, временами из динамиков доносится музыка.
- Меня, кстати, Тэхёном зовут, - вновь подаёт голос парень.
- Намджун, - представляться опасно, но всегда можно внушить забывчивость, если не нужно будет торопиться сбежать.
- Не против музыки?
- Что? - Намджун не сразу понимает, о чём речь, и, когда водитель тыкает пальцем в магнитолу, неопределённо дёргает плечами. Тэхён расценивает движение как согласие, и салон пикапа заполняется песней, призывающей отбросить проблемы на время и насладиться моментом. Если бы не невыносимая духота, Намджун бы даже прислушался к совету неизвестного певца. Хотя вряд ли, всё равно бы не прислушался. Он не в том положении. Ищейки на хвосте не то, что бы короткой передышке, самой жизни не способствуют.
- Приехали, - оповещает Тэхён, когда пикап паркуется на подъездной дорожке маленького дома с мансардой. Намджун настороженно выходит из машины, изучая пустынную улицу. Среднестатистический спальный район. В таких украшают дома на Хэллоуин, Рождество, на День Независимости и устраивают дворовые распродажи. Ухоженные зеленые лужайки, белые свежевыкрашенные заборчики, кусты роз. Лишь у некоторых домов трава сухая, пожелтевшая, кому-то есть дело в сезон засухи до экономии пресной воды. Хозяину его временного приюта, кстати, тоже. Намджуна на секунду прошибает чувством гордости.
- Идете? - привлекает внимание Тэхён, перегибаясь через борты кузова, чтобы достать сумку.
- Да, - кивает Намджун, бросая последний взгляд на улицу, прежде чем последовать к новому убежищу. В одном из домов напротив резко задергивается шторка. Слишком внимательные и предупредительные соседи сулят неприятности. Остаётся надеяться, что за пару дней, в которые Намджун собирается здесь залечь на дно, они не добавят новых проблем к уже имеющимся.
- У меня нет гостевой спальни, - суетится Тэхён, бросая сумку на пол. Хватает валяющиеся то тут, то там вещи, при этом не убирает их, а приводит комнату к ещё большему беспорядку.
- Это ничего.
- Могу уступить свою комнату, - неохотно предлагает Тэхён с охапкой пустых пачек из-под чипсов. Весь его вид отрицает такую перспективу.
- Всё нормально. Диван вполне устроит, - отказывается Намджун, посматривая на упомянутое лежбище, заваленное пустыми коробками от еды на заказ, дисками аниме и томами манги.
- Вот и прекрасно! - радостно произносит Тэхён, подхватывая с пола брошенную сумку, и поднимается на мансарду, шурша пустыми пакетами.
Этот человек ведет себя напряженно. Может всё дело в том, что ему неловко за свой захламлённый домик? Намджун провожает Тэхёна взглядом в ожидании, когда закроется дверь комнаты. Тихий хлопок дает возможность выдохнуть и спокойно осмотреться. Дом изнутри кажется ещё меньше, чем снаружи: гостиная, совмещённая с кухней и пара дверей, ведущих либо в кладовку, либо в санузел. Игровая приставка лежит около до нелепости большого для комнаты телевизора. Книжная полка завалена мангой, редкими книгами художественной литературы и, в большей степени, медицинскими справочниками. Кажется хозяин «убежища» студент медфака или был им когда-то. Хотя совершенно не похож. В голове молодые специалисты из Лаборатории: безэмоциональные, словно роботы, выполняющие поставленные задачи, исполняющие приказы, не задумываясь о последствиях или, что ещё хуже, задумываясь.
Намджун перекидывает диски и мангу на журнальный столик. Собирает видимый мусор с поверхностей и выкидывает его в найденную на кухне корзину. Чище нисколько не становится, наверное, дело в разбросанных вещах. Но на диван уже можно лечь. На полу у приставки обнаруживается плед, вполне себе чистый для того, чтобы укрыться им. Довольный находкой, он снимает с себя лёгкую куртку, аккуратно складывает её под диванную подушку. Так надежнее.
Наверху Тэхён вроде притих и не собирается спускаться. Гость, устало стягивая с себя футболку, сожалеет, что не спросил про душ.
- Эм...
Намджун замирает с футболкой в руках и переводит взгляд на лестницу. Растерянный Тэхён стоит с постельным бельем и не решается спуститься ниже.
- Я... - начинает он снова говорить, но смолкает, поджав губы.
- Это мне? - решает помочь гость.
- Да, - отвечает Тэхён, справившись с тем, что ему мешало закончить мысль. - Я подумал, если не могу предложить удобную постель, то хотя бы обеспечу сменной одеждой и спальными принадлежностями.
- Спасибо, - Намджун подходит к лестнице и принимает вещи для сна. - Я могу воспользоваться ванной?
- Она в моей комнате, - смущается Тэхён, все же спускаясь вниз. - Конечно, пользуйтесь.
- Спасибо, - ещё раз благодарит Намджун и, огибая хозяина дома, поднимается.
- Полотенце в шкафчике в ванной. Краны с горячей и холодной водой перепутаны. Во флакончике с гелем для душа - собачий шампунь, а с шампунем - соджу, - летят инструкции в спину Намджуну.
Последнее особенно странно, потому что в доме нет никаких признаков собак или алкоголезависимых. Намджуну вдруг интересно: а обычные люди все такие?
Нормальные средства гигиены всё же обнаруживаются: одно в бутылке из-под соджу, другое - в шкафу с полотенцем.
Тэхён, определённо, не похож на студента медфака. С такой любовью к порядку никто бы не доверил ему свою жизнь. Хотя Намджун вообще бы никому из них не доверил. Время, проведенное в лаборатории, отучило верить в надежность людей в белых халатах.
Вода дает возможность на несколько минут оставить волнения позади. На эти мгновения Намджун позволяет себе просто стоять под струями прохладного душа и не думать. Роскошь в его положении, но он слишком вымотан. Все тело ломит от постоянного напряжения, внимание рассеяно. Наджун не способен даже точно осознать себя в пространстве и времени. Собственные руки на кафеле душевой кабины воспринимаются чем-то чужеродным. Как и весь он в целом мире. Намджун прислоняет лоб к стене. Только бы обошлось без очередного приступа. Только бы нашлись силы бежать дальше, вырывать дни свободы у ищеек.
Намджун обнаруживает Тэхёна, неотрывно смотрящим в окно. Он даже не замечает шагов спускающегося по лестнице, по нему не понятно дышит ли и видит ли он что-либо перед собой. В мойке из крана струится на грязную посуду вода, в руках губка в пене. Зависание в пространстве длится слишком долго, чтобы не попытаться его нарушить.
- Спасибо, - привлекает внимание к себе Намджун, возвращая Тэхёна в настоящее, где бы он мысленно ни находился.
Тот вздрагивает и, чуть повернув голову, сообщает:
- У меня нет еды, только замороженная пицца.
- Ничего, сойдёт, - успокаивает Намджун, не привыкший, чтобы кто-то переживал о таких мелочах, как его желудок.
- Я не знаю ваших предпочтений в еде, - беспокойно теребит Тэхён обеими руками губку.
- Что угодно - уже хорошо.
- И заказал китайскую лапшу, - глаза ни на чём конкретном не останавливаются. - Не знаю, есть ли у вас аллергия на креветки.
Тэхён нервничает, откровенно так нервничает, ни с чем не спутать, Намджун вдруг понимает это и, недолго думая, подходит ближе, хочет помочь. Он редко использует свой дар для помощи другим, точнее впервые. Плечи Тэхёна оказываются в плену гостя.
- Ты перестанешь нервничать,- произносит Намджун, глядя в глаза хозяина «убежища» - Я твой бывший одноклассник. Ты будешь говорить со мной неформально.
Намджуну не показалось тогда, в машине, зрачок и сейчас не меняет размера, радужка не обесцвечивается. Может, дело в Тэхёне? Есть люди, физически по-другому воспринимающие его дар?
- За такую неожиданную встречу можно и выпить! - новоиспечённый одноклассник кладёт руку Намджуну на предплечье.
Тэхён не особо меняется, остаётся нервным, и подозрительному Намджуну кажется встревоженным, но, может, это его обычное состояние. Недостаточно данных.
- Принести бутыль из ванны? - неловко шутит Намджун.
- Оно самое! - подтверждает Тэхён и сам срывается за ним. Похоже на способ сбежать.
Разве здесь не обычное явление охлажденное пиво в холодильнике? А здесь - это где? Намджун пытается вспомнить хоть один указатель по пути. Остатки мигрени подкидывают головокружение.
- Ну, чёрт!
Невнимательность доведёт его до возвращения в лабораторию к грёбаному садисту Рейчфорду.
Насколько будет странным спросить о населённом пункте?
- Что "чёрт"? - интересуется вернувшийся Тэхён.
- Ударился, - Намджун ненатурально изображает боль, сует в лицо первый попавшийся палец и переводит его же на ближайший травмоопасный участок, - об угол стола.
Тэхён долго и осуждающе смотрит на предмет мебели, будто он сейчас оживёт, встряхнётся от заставленной посуды и извинится за проступок. Тишина затягивается.
Намджун тяжело переживает молчание, возможно, к Тэхёну нужно привыкнуть, и его станет легче понять. Хотя привычка выработаться не успеет, ведь дом в распоряжении Намджуна всего на пару дней. Нужно пережить неловкость и дискомфорт. Это не самая большая проблема. И уж тем более не то, о чём следует беспокоиться.
- Так начнём? - Тэхён демонстрирует бутыль от шампуня и предупреждает, - у меня к тебе очень много вопросов!
Комната заполняется звуками случайного фильма, журнальный столик - стопками и пиццей из микроволновки. Доставка задерживается, учитывая поздний час, это странно. Алкоголь очень показательно пригубляется, но совершенно не убавляется у обоих. На Намджуне не проводили испытаний с употреблением спиртного, как он себя поведёт - не известно, но и узнавать не хочется. То, что ему известно, напрочь отбивает желание пить неизвестные вещества - в каждом из них потенциальная угроза. Он сбежал из Лаборатории, прошёл через судебную тяжбу, почти год жил нормальной жизнью в маленьком, холодном и негостеприимном городке Миннесоты, не ради того, чтобы умереть от дегустации соджу из флакончика из-под шампуня.
- Чем ты вообще занимаешься? - выбирает Тэхён первый вопрос из, наверняка, множества, роящихся в его голове. В любой момент Намджун может прекратить допрос, лишь заглянув в глаза и приказав. Это его суперспособность, как сказал бы Чонгук. Это его наказание, как сказал бы Юнги. В груди болезненно колет. Нельзя думать о нём. О них.
- Намджун?
- Что, прости?
- Ты молчишь.
Намджун скользит взглядом от плеча вдоль руки Тэхёна, которую тот положил на его колено для привлечения внимания.
- Занятие, значит, да?
Чтобы не путаться, отвечать частью правды.
«Я в бегах. Меня преследует ищейки Лаборатории, где на мне ставили опыты».
- Путешествую.
- А что делал до?
«Я там с почти рождения, единственным моим занятием были тесты или испытания, временами очень болезненные. В большинстве своём, болезненные. Каждый день я думал, что умру. На самом деле надеялся.
В остальное время было чтение книг, которые мне приносили».
- Совершенствовался.
- С кем-то общаешься из наших?
Люди? Люди не в белых халатах? Намджун помнит свой первый раз, когда он вышел на настоящую улицу. Казалось, люди говорили на иностранном языке. Речь была быстрая, разнообразная. А сами они такие яркие, колоритные, непохожие. В глазах рябило. Намджун был уверен, что попал в другое измерение, о котором он читал в одной из принесённых ему книгах. А потом его обдал грязью из лужи фургон и умчался прочь.
- Намджун, - зовёт Тэхён, - ты тут?
Хозяин дома совсем рядом, напрочь игнорируя личное пространство гостя, его лицо наклоняется и наклоняется ближе, пока носы практически не соприкасаются. Намджун запоздало отодвигается, упирая руки в чужую грудь.
- Да.
- Что да? - похоже, забывает, о чём спрашивал Тэхён.
- Тут.
- А глаза у тебя были всегда такими? - задаётся следующий вопрос.
Намджун часто-часто моргает, будто только что вспомнил, как это делать. Иногда он забывает, что с его глазами что-то не так. Он почти всегда в тёмных очках, и его об этом перестали спрашивать. Так близко людей к себе никогда не подпускал.
В дни, когда его радужка изменила цвет на ядовитый сине-зелёный, Намджуну было мучительно больно. Его глазные яблоки будто расплавились и вытекли из глазниц; голова раскалывалась надвое; тело словно четвертовали и поливали раскалённым маслом; кожа обжигала внутренности, на утро Намджун обнаружил все попытки её снять, оставившие после себя кровавые глубокие раны. А потом, вместе с уколом, пришла пустота и блаженная темнота. Чонгук (вновь сигнал в груди) сказал, что Намджун был без сознания семь приёмов пищи, что по их собственному счёту два с половиной дня. В тот раз, из простого подопытного Намджун стал мутировавшим, а жизнь - невыносимой.
- Всегда, - опять запоздало отвечает Намджун.
- Круто! - комментирует Тэхён и прикасается губами к стопке, жидкость вновь не меняет своего объёма.
Стук отвлекает от вялотекущей беседы, и Тэхён подскакивает к входной двери с воплем:
- Лапшичка!
Намджун, воспользовавшись заминкой, сливает соджу в цветок поблизости.
- Горячая! - радуется Тэхён, очень красиво улыбаясь и протягивает коробочку.
Намджун запихивает в себя еду, едва не давясь.
- Ты будто год не ел.
Намджун еле жует, почти соглашаясь с Тэхёном. На самом деле, он не видел еды два дня, пытался увеличить отрыв. Всё зря. Его настигли за несколько часов.
- Я голоден, - едва выговаривая звуки, произносит Намджун.
- Всё в порядке, ешь. Не торопись, - постукивает по плечу Тэхён, - Могу свою отдать.
Намджун сглатывает, смотрит голодными глазами на вторую порцию и:
- Нет, спасибо.
Тэхён скептично хмыкает, оценивая благородство гостя, а после всё равно двигает свою коробку с лапшой ближе. Намджун даже жевать перестает.
- А ты?
- А я буду пиццу, - почти правдоподобно изображая радость, произносит Тэхён.- Она даже вкусная, если представлять, что ешь не кусок картона.
Намджун поджимает губы и обдумывает варианты отдать обратно лапшу. Есть хочется всё ещё зверски, он бы даже третью съел не задумываясь. Но...
- Ешь же! - восклицает Тэхён, судя по всему собираясь впихивать еду в гостя собственноручно, если тот продолжит разыгрывать трагедию.
- Спасибо, - тихо, в который раз за вечер благодарит Намджун, забирая коробочку себе. В конце концов, ему нужно много сил, и не известно, когда он снова сможет поесть после ухода из убежища.
Журнальный столик пустеет уже за полночь. Тэхён скидывает коробки на пол и уносит посуду на кухню, удивлённо смотря на пустую стопку гостя.
- Выключить свет?
- Да, пожалуйста.
- Спокойной ночи, Намджун, - произносит уже в темноте Тэхён и поднимается на мансарду.