Проклятый.
Это существо — кем бы оно ни было — с рычанием кружилось вокруг Филиппа и Сатины, но держалось подальше от огня. Время от времени мелькал и тут же растворялся в темноте его силуэт. Иногда угадывалась пара горящих красных глаз.
— Оно боится огня, — шепнула Сатина, ее факел следовал за звуком шагов.
Филипп взглянул на две оставшиеся ветки и почувствовал, как храбрость покидает его. Огня хватит еще на какое-то время. Ненадолго. Но что будет, когда огонь потухнет?
— Сгинь! — крикнула Сатина, направив факел в темноту. На мгновение из мрака выступили очертания уродливого человекоподобного существа, которое тут же снова отстранилось от света. — Прочь отсюда!
— Кровь... — клокотание приняло форму слова, произнесенного с таким нечеловеческим рычанием, которое с трудом можно было назвать голосом. — Дайте... мне... кровь...
Что-то сверкнуло во мраке прямо у них под носом. Зубы. Белые как мел и острые как иглы.
— Это вампир, — произнесла шепотом Сатина, и от ее слов ноги Филиппа сделались ватными от страха.
— Вам... вампир?
— Вампир, да... — вновь послышалось кровавое хрипение. — Нужен человек... Не вы, не дьявольская кровь... Давно не вкушал человеческой крови... Отдайте его, и вы свободны... Обещаю... вам...
Сатина предостерегающе покачала головой и снова повернулась вслед за шагами кравшегося в темноте вампира.
— Не верь ему, Филипп. Проклятые врут лучше, чем сами дьяволы.
— Филипп? — повторил вампир, и что-то внезапно изменилось в интонации его мертвого голоса. В нем угадывалось... удивление? — Так это... ангел Филипп?
Услышав свое имя, Филипп побледнел.
«Он знает, кто я, — подумал он. — Он знает, кто я».
— Откуда ты меня знаешь? — спросил Филипп вампира. Он старался говорить громко и уверенно, но голос выходил дрожащим и слабым. — Откуда тебе известно, кто я?
Вампир не ответил. Шаги удалились, и клокотание затихло в темноте.
Ни единого звука. Кругом тишина.
Полная тишина.
Вампир исчез.
Или ему хотелось заставить их поверить в это.
— Осторожно, Филипп. Он притворяется, — сказала Сатина, но объяснений не требовалось.
Филипп все прекрасно понимал сам. Он чувствовал его, он его физически ощущал. Присутствие проклятого существа. Кровавые глаза следили за ними. Ледяные пальцы, впивались в затылок. Нет, вампир не ушел. Он притаился где-то во мраке, безмолвный как тень. Он выжидал. Подбирал удачный момент для атаки. Что они могли предпринять? Нужно было придумать, как защитить себя.
— Ну, конечно! — Филиппа осенило. Как только он раньше не додумался?
— Что такое? — спросила Сатина.
— Я знаю, как нам защититься, — воскликнул Филипп и собрался запустить руку под футболку. В то же мгновение тишину разорвал нечеловеческий крик, мысль оборвалась, а сердце замерло.
Филипп обернулся и увидел, как из темноты на огромной скорости что-то стремительно несется им навстречу. Существо с кроваво-красными глазами и зубами, жуткими зубами, обнаженными в убийственной улыбке. Среагировать он не успел.
— Филипп! — позвал его голос, показавшийся безумно далеким, и Филипп ощутил мощный толчок, отбросивший его в сторону. Он потерял равновесие и повалился на неподвижное тело незнакомца, и в то же мгновение вампир набросился на него. Длинные крючковатые ногти, похожие на птичьи когти, вонзились в тело, оставив четыре рваных борозды на одежде.
— Дьявольское отродье! — прошипел вампир, затем вдруг раздался громкий шлепок, за которым последовал отрывистый крик и глухой звук падения.
Филипп поднялся на ноги и увидел Сатину, лежащую на земле лицом вниз, она стонала. Факел, выпавший из ее рук, валялся неподалеку и тихо потрескивал. Вампир, оказавшийся с ней рядом, повернулся лицом к Филиппу.
Монстр был безобразен. Обнаженное мертвенно-бледное тело напоминало человеческое. Только спина была так нелепо скрючена, что существо не могло выпрямиться и вынуждено было передвигаться ссутулившись, как горбун. Сухие длинные руки переходили в костлявые пальцы с угрожающе острыми когтями. Тварь была настолько тщедушной и истощенной, что сквозь белую кожу проглядывала каждая ее косточка.
— Так вот он, знаменитый ангел... — протяжно запел вампир, подбираясь все ближе к Филиппу, а его синий язык жадно облизывал потрескавшиеся губы. — Нет ничего лучше доброй крови... Испить глоточек... Ты ведь не будешь против... Только один глоточек...
Вампир сделал быстрый рывок вперед. Словно белый призрак он накрыл собой Филиппа, вывернув наизнанку губы и выставив клыки.
Но Филипп опередил его. Одним махом он вытащил из-под воротника серебряный крестик.
Кровожадное рычание тут же превратилось в истошный крик боли — вампир столкнулся с невидимой силой креста. Он упал на колени, со стоном хватая ртом воздух, словно его больно ударили под дых.
Со стороны Сатины, которая успела прийти в себя, послышался испуганный вздох, когда она увидела, что было в руках у Филиппа.
— Сатина, скорее! — кричал он. — Подними факел!
— Тяжело... дышать... — хрипел вампир, хватаясь руками за горло, безумный взгляд был прикован к кресту. — Спрячь... Умоляю...
— Тогда скажи, откуда ты знаешь, кто я! — ответил Филипп и снял с шеи цепочку. Он вытянул вперед руку с крестом, словно меч, и на шаг приблизился к корчившемуся от боли существу. — Почему ты назвал меня ангелом? Отвечай немедленно!
— Нет... ты не ангел... — вампир пытался заслониться от креста костлявыми руками. — Совсем не ангел... Больно... Как больно!..
— Отвечай! Слышишь меня! Откуда тебе известно, кто я?
— Нет... — жалобно стонал вампир. Его била дрожь, пот градом катился по уродливым конечностям. — Нельзя отвечать... Нельзя отвечать...
— Отвечай мне! — голос был не таким суровым, как хотелось бы. Филипп дрожал. Дрожала и рука, державшая крест. Казалось, что с каждой секундой он становится все тяжелее. Таким тяжелым, что вот-вот выпадет из рук.
— Сатина, — кричал он, с трудом переводя дух, — поторопись.
Но Сатина втянула голову в плечи. Лицо было бледным от страха. Как и вампир, она не могла оторвать взгляд от креста.
— Умоляю тебя... Будь милосерден...
Но Филипп был как никогда далек от мысли о милосердии и сделал еще один шаг навстречу вампиру. Втоптал его в грязь.
— Отвечай! — кричал он, на этот раз в голосе слышалось больше силы.
— Нельзя отвечать... Есть кое-кто... Кое-кто ужаснее креста, — проклятое существо оторвало взгляд от серебряного украшения, и огненно красные глаза на миг впились в Филиппа. И тогда он увидел, насколько напугана тварь, чей хриплый голос превратился в едва слышный шепоток: — Он ужаснее...
Слишком поздно Филипп обнаружил свою ошибку. Вампир, извиваясь, прижимался все ближе к земле, но одновременно ползком подкрадывался к Филиппу. Слишком близко.
И вот он резко потянулся вверх и выбил крест из его рук. Последние капли чудесной силы, которые оставались в крестике, перестали действовать, и не успел Филипп прийти в себя, как вампир опрометью бросился в спасительную темноту.
Филипп поник духом и только теперь почувствовал, насколько измотан. Словно каждая мышца его тела была в напряжении несколько часов кряду.
— Почему ты не помогла мне, Сатина? — сокрушался он. — Ты же видела, как нужна была твоя помощь.
Сатина подошла к нему и помогла подняться.
— Я... Я не решалась, — виновато ответила она. — Сила твоего креста. Я... Я испугалась ее. Здесь не только вампирам не нравятся кресты. По крайней мере, когда...
— Почему тогда сейчас тебе не страшно подходить ко мне?
— Сейчас ты не используешь его как оружие. Сейчас это просто кусок металла. — Она взяла из его рук цепочку и перевернула крест наоборот. — Когда мы доберемся до Преисподней, рекомендую тебе перевесить его так или никому не показывать.
— Когда мы доберемся до Преисподней? — повторил Филипп, озираясь по сторонам. — То есть ты хочешь сказать, если мы доберем...
Договорить ему не удалось, потому что тишину нарушил оглушительный скрежет, пронзительный, как тысяча человеческих криков.
Филипп и Сатина дружно повернули головы и увидели, как огромный столп света вознесся в темноту не более чем в тридцати метрах от них. Столп начал расти в ширину, словно гигантская прореха во мраке.
— Это ворота! — воскликнула Сатина и запрыгала от радости. — Ворота в Ад!
На фоне светящейся щели вырос знакомый силуэт, отбрасывавший за собой длинную кривую тень. Но по сравнению с колоссальными размерами ворот даже он казался крошечным. От одного этого вида сердце Филиппа наполнилось радостью, и ужас от встречи с вампиром исчез, как роса на солнце.
— Драная Борода! — закричал он, размахивая руками. — Драная Борода!
Привратник удивленно поднял глаза:
— Филипп? Это ты, мой мальчик?