Глава 16
Я неловко переминаюсь с ноги на ногу возле входа в кухню. Ира стоит с кружкой кофе и смотрит в окно. На улице ещё темно, лишь тусклые фонари горят желтым. На стене замечаю часы. 8:11. В универ я уже опоздала, но вряд ли сегодня пойду туда вообще — еще не хватало проблеваться прямо посередине пары.
— Вроде вчера я захлопнула дверь, — может, мне показалось, но Ира вздрогнула от звука моего голоса.
— Захлопнула, — отвечает она, не оборачиваясь.
— Вы проверяли?
— Да. Ты пришла без ключей.
— Надо опять вызвать ремонтников...
— Я вызову, как будет девять часов.
— Спасибо. Мы говорим очень тихо. Вроде бы всё буднично, но я ощущаю едва уловимое напряжение. Будто бы я наблюдаю за чем-то неприличным, но не могу уйти. Довольно странная параллель, учитывая, что ничего неприличного и в помине нет.
— Вам ведь сегодня тоже к первой паре... — На столе твой кофе. Я бы дала тебе что покрепче, да не хочу спаивать подростка. —Ира отходит от окна и садится за стол. От её слов мне становится немного обидно. Подросток. Вот как она видит меня. Пусть я и есть подросток, но...
— Спасибо, — сую обиду куда подальше.
— Перестань благодарить меня, ладно? Я позвоню в уч. отдел, скажу, что ты помогаешь мне с работой.
— И вы не пойдете? —
Не могу же я... — немного импульсивно, затем, словно одергивая себя, - да, пора и моему руководителю поработать.
— Ему тоже позвоните?
— Нет, сову пошлю, — девушка закатывает глаза.
— Только что позвонила. Обрадовала, так сказать. Я киваю. Наконец сажусь за стол, отпиваю горячий кофе.
— Я обычно с молоком пью, — даю немного полезной информации.
— Прости, из-за тебя корову не успела подоить, — мгновенно реагирует девушка. Кажется, без сарказма её ненадолго хватает.
— У вас что, сегодня упор на животных?
— Именно. Проходит несколько минут. За окном с каждой секундой становится на тон светлее и я — под каким-то внезапным порывом — щелкаю выключателем. Силуэт девушки рисуется на фоне всё же темного окна перед тем, как я начинаю различать окружающее меня пространство. Она никак не реагирует. Мы молчим, изредка отпивая из кружек. Часы мерно тикают на стене. Чувства напряжения больше нет. Есть только какое-то непривычное умиротворение. Никогда не думала, что буду так запросто пить кофе со своим преподом. С этой ироничной девушкой, которая обнимала меня, когда мне было плохо. Дальше — будет день, тяжелый для меня из-за вчерашней слабости. Дальше — что-то просто будет. А пока — мы просто сидим, и мне не хочется, чтобы эти минуты тишины заканчивались.
***
день — 15 октября — её середина Осень тянулась медленно, но тем не менее всё же тянулась. То утро с Ирой, тот — стали для меня отправной точкой. Дни шли серые и дождливые, колкая морось затягивала с самого утра и не прекращалась до поздней ночи. Как-то мне посчастливилось попасть в тихую безлунную ночь без единой капли — мосты развели, я шла по набережной в сторону своего дома и совершенно не жалела, что опоздала на все виды транспорта. В такие моменты особо приятно никуда не спешить — идти, думать обо всём, принимать какие-то решения и не заботиться о том, что завтра они могут не осуществиться. Можно думать о себе, о других людях, о прошлом, о настоящем и будущем. Я решила, что больше не буду плакать из-за Сони. У меня же не траур по отношениям — не я их похоронила. Нужно быть сильнее всего этого, нужно попытаться принять то, что меня разлюбили. Что во мне больше не нуждаются. Ведь если ничего нельзя изменить — зачем убиваться? Зачем страдать по тому, кому это не нужно? Мне — нет смысла, ей — тем более. После той ночи, когда я приняла это решение, когда не просто убедила себя в том, что «не буду, не надо», а когда действительно прониклась смыслом этих утверждений, я стала спокойнее относиться к нашему расставанию. Я стала верить в то, что время притупит мои чувства. Ведь сейчас я уже принимаю это решение, сейчас я готова двигаться дальше. Я не готова быть с кем-то, доверять кому-то, но её я готова отпустить. Значит, скоро всё будет лучше. Просто нужно время. Поэтому оставшиеся дни октября прошли достаточно тихо и размеренно — я хоть и продолжала думать о бывшей девушке, о том, что могло бы быть, не брось она меня, но всё же эти мысли перестали причинять хотя бы физическую боль. Они перестали так остро мешать жить дальше. Запрет на слёзы вошел вначале в привычку, затем — во вполне естественное состояние. Мне даже стало казаться, что я в порядке, что жизнь вошла в новое привычное русло. В начале ноября мы с Никитой задумались о курсовой. Мы сидели на подоконнике, болтали ногами и обсуждали, к кому из преподов лучше пойти. И я, и он не знали, какая отрасль нас привлекает больше, поэтому решили выбрать руководителя, который понравится, как человек, с которым захочется работать. А там глядишь и влюбишься в специфику работы.
— Мне нравится Гричук, — говорит Никита.
— Это тот, что у нас методы ведёт? Ну в которого я ещё кинула?
— Не, то Грищук, — парень усмехается моей реакции на похожие фамилии.
— А Гричук вот. — С экрана Никитиного телефона на меня смотрит добродушный мужик лет так под 60.
— У нас у него же пар не было, чем он тебе нравится? — спрашиваю я, параллельно обдумывая своего кандидата. Да нет, чушь,Лиз. Вряд ли кто-то разрешит аспиранту руководить... Да и вообще, тебе что, проблем мало. Из мыслей меня вырывает голос друга.
— В самом начале первого курса я перепутал аудиторию и две лекции отсидел с четвертым курсом.
— А, то есть тебя не смутило, что ребята немного не твои и что тема, наверно, чуть сложнее, чем у перваков? — иронизирую я.
— Ну, видимо, нет, — парень не реагирует на мой выпад.
— Так вот, Гричук, во-первых, очень любит свой предмет. Хорошо его знает. И при этом его почти не скучно слушать. Я пока не понимаю, интересно ли мне всё это, но думаю, с ним у нас выйдет что-то дельное. И ещё, ты только взгляни в эти глаза!
— Мда, а я-то думала, что ты захочешь у какой-нибудь молодой бабы быть. А вот оно как, оказывается. Стас у нас по дедушкам. — Под пристальным взглядом парня улыбаюсь, как чеширский кот.
— Ладно, ладно, красивые у него глаза. Как ты любишь. Добавив последнюю фразу, спрыгиваю с подоконника, чтобы избежать подзатыльника от друга. Стас грозно смотрит, но не слезает — слишком удобно сидит.
— Что же, теперь OH для тебя будет не просто гидроксилом. Теперь это будет он! — продолжаю смеяться, мне нравится злить парня. Но ладно, пора побыть и хорошим человеком.
— Хорошо, если серьёзно, без красивых глазок, есть у тебя ещё кандидаты? Если нет, то тогда... Я не успеваю закончить предложение, потому что мимо проходит мой любимый препод.
— Здравствуйте, Геннадий Николаевич! — радостно выпаливаю я.
— Здрасьте, — буркает Стас . Геннадий Николаевич —Ирин руководитель, которого она выпихнула на работу в тот самый день, когда моя голова трещала от коньяка. Ко всеобщему удивлению, особенно к Ириному , вести пары у нас ему понравилось, и поэтому одну из трёх лекций в неделю он отобрал у девушки обратно. Взял он почему-то именно нашу группу, чему Ира несказанно обрадовалась — не придётся видеть меня в универе и обливать кислотой. Я приписываю такой выбор препода своему обаянию — на первой его лекции, на которой я побывала, я помогла установить ему реактивы на столы перед парой и всё это время мы шутили над чем только могли. С тех пор мужчина мне очень нравится. А вот Стасу не особо, его злит, когда я с восторгом смотрю на Геннадия Николаевича или разговариваю с ним. Такое поведение парня уже на сознательном уровне стало понятным мне ещё пару месяцев назад, но я не хочу, чтобы в нашу дружбу вмешивались чувства и стараюсь не давать ему никаких поводов. Хотя, стоит признаться, я немного боюсь, что однажды у нас может зайти разговор об этом. Потому что я просто не знаю, что отвечать.
***
На сегодня всё.