Затаившийся в темноте: 1
Затаившийся в темноте
1 Часть
Думая о Роберте Говарде
1
Мамочка, расскажи нам историю!
Салли и Луис только этого и ждут.
Они не лягут спать, пока ты не выполнишь их главную просьбу: страшную историю на сон грядущий.
Я вовсе не какой-нибудь там Тёмный Рассказчик, я самая обыкновенная мама, которая только и знает, что "сынок, вот твой ленч" и "дочурка, сними эти джинсы!".
- Вообщем, - начала я страшным голосом тётушки Фло, - однажды в одном городе, а точнее на самой его окраине, семья Уайтов устроила собрание...
2
... За панорамными окнами гостиной сгущались летние сумерки.
Ветер завывал в каминной трубе, будто старая ведьма, и хлопал незакрытыми ставнями.
Во всем ощущался переполох.
Старший Уайт, Мистер Моррис, выпустив облако дыма, сказал:
- Дорогие мои, не стоит беспокоиться!
Он скрестил руки на груди и - пальцы правой руки нервно перебирали золотые пуговицы кафтана - спорхнул пепел. Прямо на пол. Если присмотреться, то можно увидеть, что замшевые тапочки на его ногах надеты следующим образом: правый - на левую, а левый - на правую.
Миссис Сьюзен Уайт, его старая жена, сидела с правой стороны от кресла мужа, потягивая красную жидкость. На длинном бокале тут и там оставались алые разводы помады.
- Не стоит беспокоиться?! - спросила она мужа. - Не стоит беспокоиться?!
- Да, - ответил Моррис и сочно затянулся. Из его ноздрей потянулся дым - прямо к потолку.
Мисс Элли сидела поодаль, у самого окна. В руках у нее была книжка в твердом переплете, которую она пыталась прочитать, чтобы отогнать мрачные думы. Но это не особенно получалось. Поэтому она захлопнула её, будто тайный сундук, где люди хранят свои самые сокровенные тайны, и посмотрела на месяц, впялившийся в неё - среди кромешной темноты.
- Пап, мам, - начала она, - я так больше не могу! - и в словах этих не чувствовалось ничего, кроме бесповоротной убежденности в... чем? В смерти.
Элли кинулась к брату, Себастьяну, тот прижал её к себе.
- Элли, все будет хорошо.
Слова прозвучали неуверенно, даже... вынужденно, поэтому комната вновь наполнилась гнетущей тишиной.
- Это мы виноваты! - неожиданно нарушило молчание.
Сьюзен Уайт поднялась с софы и - её лицо перекосилось от гнева, смешанного с первобытном страхом, - подошла к самому окно. Она буквально прильнула к стеклу.
- Никого... - это слово многократно отразилось от стен. Снова и снова оно разносилось эхом по комнате. Или им так показалось?
Старший Уайт громко выдохнул.
Себастьян отстранился от сестры и тоже подошёл к окну.
- Они нас не найдут!
- Посмотрим! - басово крикнул Моррис и выплеснул остатки - точнее всю рюмку, ведь не выпил он ни капли, - горько-сладкой жидкости в пламя, которое тут же окрасилось в алый цвет, и вся комната наполнилась приятным запахом.
- Старый идиот! - крикнула в ответ Сьюзен и, набрав полные лёгкие воздуха, добавила: - Вонючий старый боров!
Но старший Уайт не обратил на это никакого внимания. Почти. Его морщинистое лицо рассекла мрачная улыбка, будто глубокий порез, и уголки губ дошли чуть ли не до ушей.
- Ой, мама-мама!! - вскрикнула Элли, прижав тонкую руку ко рту. Её глаза расширились, превратившись в две монеты на веках мертвеца.
- Идут.., - прошептал Себастьян и нервно расхохотался.
- Заткнись! - прошипела Сьюзен, пятясь от окна.
К фасаду - охватывая дом полукольцом - подходили смутные тени. Они ползли по земле, будто удавы, и сливались с другими тенями. Бесшумно они отрезали путь к отступлению.
Старший Уайт кинулся к камину и присел погреться от его тепла, выставив бледные руки перед огнем.
- Прячьтесь, - приказал он, - я их задержу.
Неожиданно тишина резверзлась яростным криком, и за окном вспыхнул свет, будто от гигантского пламени.
Тени превратились в мрачные образы, заключившие дом в замкнутый круг из огня. У каждого в руке - по горящей головне.
- Ну!! - прогорланил Моррис. Сьюзен, Элли и Себастьян побежали к выходу. В этот момент послышался звук бьющегося стекла, и панорамное окно разлетелось на сотни осколков.
- Ну!-ну!-ну!
Старший Уайт поднялся. Он не хотел начинать сразу. Он хотел сполна насладиться кровавой вакханалией.
Ещё секунда, и на его прежнем месте остался лишь смутный намёк на человеческую фигуру, а после - запыленная стена гостиной и испачканный пеплом пол. Он растворился в воздухе.
Люди во дворе начали наступление.
- Вперед!! Окружайте!! Окружайте!! - прокричал мистер Трелони, местный охотник на нечисть, получивший лавры Ван Хельсинга за то, что избавил озеро Аутлейк от болотной твари. Он еще помнил, как гуськом пробирался сквозь густую болотину, пожовывая орляк, а за ним по пятам гнался мертвец, с распухшими веками и высунутым языком. - Замыкайте строй!!
- Сердце долой!! - поддержал его мистер Хоуп, дочерей которого обратили на прошлой неделе, и ему пришлось умертвить младшую собственными руками, вогнав в её маленькое сердце осиновый кол.
Наступление не прекратилось даже после явления Сатаны народу, когда сам - Великий и Ужасный! - Старший Уайт соткался из холодного воздуха перед самой процессией и преградил путь своим бледным телом. На нем не было одежды. Лишь тонкие руки и ноги. Поступающие отростки позвонков. Торчащие ребра. И ввалившиеся глаза, в которых, если присмотреться, можно увидеть...
Все хорошо, идите ко мне. Это совсем не больно. Это сразу решит все ваши проблемы. Я знаю, где все ваши родные. Нет, они вовсе не умерли...
Нет, не надо этому верить! Нет, это ложь! Грязная ложь!
И убедительность, с которой звучит каждое слово этого непроизнесенного монолога, вызывает безотчетный страх.
Его глаза - это бездонные колодцы. В них можно провалиться и утонуть.
Мистер Трелони хватает ампулу со святой водой и - в его руках она тут же наполняется голубым светом, будто спиритическим дымом, - кидает в темноту.
Из мрака доносится нечеловеческий вопль. Бледные очертания сливаются в тёмный сгусток, уплотняются - и адская тварь исчезает, будто её и не было.
На шее мистера Дугана смыкаются острые зубы и...
Он чувствует, что ему...
Все хорошо, друг. Твоя мать не умерла. Ты не проткнул её серебряным распятием. Она с нами.
... хорошо!
Сквозь крики мистер Трелони слышит: "Скоро рассвет! Скоро рассвет!".
Сегодня самая короткая ночь. Самое опасное время для вампиров. Потому что именно в это время люди расправляются с ними.
Мистер Мейрс громко читает молитву у входа - стекла на южной стороне дома звонко лопаются, осыпая землю под ногами, - и, брызнув святой водой в парадную дверь, священник выкрикивает:
- Во имя Господа, откройся!
И створки с протяжным стоном открываются: медленно-медленно, дюйм за дюймом, впуская чужаков во мрачные внутренности дома.
Мистер Хоуп чувствует, как что-то следит за ним, как чья-то тень почти незаметно ползет за его тенью, словно проклятие, но когда он оборачивается, то видит лишь передний двор, освещенный пляшущим светом факелов и мрачную стену леса. Хоуп оказался в самом конце процессии. Позади него мистер Нолли запнулся об торчащий корень и - или это была чья-то призрачная нога? - растянулся на земле. Он хотел встать, когда сгусток темноты набросился на него со спины, прижав к влажной почве. Кто-то кинул ампулу, и она угодила твари в голову, брызнув голубоватым светом, который на мгновение выхватил вампира из темноты. Все увидели бледную кожу. Длинные узловатые пальца, обхватившие шею Нолли. Лицо с пузырями расплавленной кожи. И два огонька - вместо глаз. Мистер Моррис прогорланил что-то невнятное, возможно, темное заклинание, - оно отпечаталось клеймом ужаса в душах каждого из паладинов - и одним движением рассек глотку жертвы от уха до уха. Хлынула кровь, и тело обмякло. Тварь снова растворилась в воздухе.
Оказавшись внутри, мистер Трелони и мистер Хоуп обнажили осиновые колья. Они бесшумно - как только могли - миновали холл, озираясь по сторонам. Со стен на них взирали запыленные портреты: мужчины в тройках, женщины в бальных платьях, старухи в кожаных креслах - своими нарисованными глазами, будто живыми. Будто по древнему колдовству - все эти почившие люди пялились на чужаков со своих масляных полотен.
Мистер Мейрс идёт позади, сжимая толстую библию. Он шепчет:
- Боже Господи, сохрани наши души... Боже Господи...
Мистер Дуган извивается на земле. Следы от зубов ещё не исчезли, а он уже обращается. Его руки, мокрые от росы, ползают среди травы, пальцы зарываются в почву. Может, он хочет что-то сказать, но каждое слово застревает в глотке.
- По... Помо... По...
В один миг лицо обескровливается. В один миг - все его мышцы расслабляются, и тогда мистер Купер опускается над своим обращенным родственником.
- Только ты можешь это сделать, - сказал кто-то из темноты, - каждый убивает только родных. А иначе...
Но он уже занёс кол для удара. И опустил на грудь, в левую половину. Неподатливая плоть расступилась - и ребра захрустели, как стекло под ногами. Ещё раз. Ещё. И ещё. Купер опустил кол в последний раз и, оставив его в сердце, прочитал молитву.
- Лазарь...
Но слова оборвались. Мистер Трелони прокричал из разбитого окна второго этажа:
- Мы их нашли!!
Невидимая сила откинула мистера Мейрса в стену.
- Черта-с-два!! - проревел сатанинский голос.
Несчастный сполз по стене. Из виска просочилась капелька крови.
Мистер Трелони стиснул крест и выставил его перед собой. Распятие засветилось, озарив пятачок пространства среди непроглядной тьмы помещения. Голубоватый свет перетек в его руку, потом в плечо, а вскоре засветились и глаза. Сердце-обличитель пускало по жилам адреналин. Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
- Я слышу, как бьется твое сердце.
Что это? Голос в его голове? Или?..
- Я знаю, где твой сын.
Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Мистер Трелони мотнул головой.
- Заткнись! Изыди!
- Я сделаю тебя счастливым. Надо только сказать...
- Изыди!
- Я верну тебе твою семью.
- Выходи! Трус! Выходи!!
Мистер Хоуп заглянул за дверь кладовки, чтобы поверить, нет ли там свиты вампира, когда знакомый голос позвал его:
(Папа... Папа, помоги мне... Папочка...)
Он обернулся, но ничего не увидел. Опять.
(Папочка...)
Он пошёл на голос по хлипким ступеням. Во мрак кладовки, откуда доносился писк потревоженных крыс. И запах. Стойкий запах гнили.
(Папочка...)
Хоуп хотел было что-то прокричать, когда дверь громко захлопнулась, словно от сквозняка, и тишина наполнилась...
(Папа папа папа папа папа папа папа папа папа...)
... шерохами, поскрипыванием половиц.
И тут он увидел её, освещённую лунным светом, косо падающим из зарешеченного окошка. Тень от прутьев легла ей на лицо, скрыв глаза чёрной повязкой.
- Элли.., - прошептал Хоуп.
(Папа...)
Он приблизился к ней и...
(Папа... Папа, помоги мне... Обними меня...)
... вогнал кол ей в самую грудь.
Верхняя губа Элли поползла вверх, обнажая два длинных клыка. Она завизжала, и весь каркас дома застонал. Полки с банками затряслись.
- Боже Господи, спаси душу моей старшей дочери!!
(Папа папа папа папа папа папа папа папа папа!!!)
Хоуп ударил ещё раз. Кровь хлынула из раны и оросила ему лицо.
Кол вонзился в сердце. Элли провизжала в последний раз...
(Папа папа папа папа!!!)
... обмякнув, и повалилась на пол. Мистер Хоуп придержал её за спину.
- Элли.
- Папа.., - это все, что она сказала перед тем, как кровь из раны стала чёрной, словно отцовский сургуч, и Элли умерла.
- Выходи, Сатана! - прокричал мистер Трелони.
- Господи.., - прошептал мистер Купер.
- Ейрн Йот-со-тот! - прорычала бледная тварь.
Первые лучи солнца коснулись мрачного фасада и отразились в осколках, усеявших злосчастную землю. Начался рассвет. Кровавое зарево окрасило горизонт, придав кронам деревьев огненный окрас. Весь лес наполнился шепотом. Цикад. Деревьев, шелестевших об ушедшем ветре. Кузнечиков.
Во дворе стояли три распятия. В центре - мистер Моррис, голый и бледный, прибитый к кресту по всем законам. Стигматы на руках кровоточили. По бокам: Сьюзен и Себастьян.
Солнце поднялось над лесом и разогнало тьму.
Свита Уайтов пронзительно завизжала. Они замотали головами, обнажив печально известные клыки. Их тела почернели, в воздухе запахло гарью, и через секунду распятия занялись метающимся пламенем.
По холму - эхо-эхо-эхо-эхом! - пробежался предсмертный крик. Его слышал каждый житель города.
Вскоре на крестах остались лишь обуглившиеся скелеты...
3
... и люди больше не боялись ночью проснуться от стука в окно. И услышать роковые слова: "Впусти меня!", - закончила я и взглянула на детей.
Те побледнели от страха.
Салли стиснула крест на груди.
Луис нервно поглядывал на окно.
- Вот и сказочки конец!
Пришлось не закрывать дверь в их комнату. Они боялись спать с закрытой дверью.
Мне было все равно. Неужели можно бояться такой ерунды!
4
... Я включила телевизор. Сегодня обещали марафон "Тёти Рудди и президента США".
Экран на секунду исказили помехи, будто что-то - или кто-то - задел антенну на скате крыши.
Ерунда. Как можно этого бояться!
Я устроилась на диване, засунув в рот леденец, когда в окно постучали.
Это просто ветер. Это просто ветки деревьев царапают окно!
5
... Она подошла к окну и, замерев на секунду, откинула штору.
В воздухе парила бледная сущность с протянутыми к жертве сухожилистыми руками.
Вместо глаз - чёрные провалы глазниц.
Маргарет хотела закричать, но из глотки вырвался лишь хрип.
(Впусти меня, Маргарет...)
Она - нет, не надо, что же я делаю, о Господи, хватит, хватит! - открыла задвижку, и в её комнату проникли языки тумана.
(Маргарет...)