Син
Есть одна панацея от всего - занятость. Занятая голова, занятое тело. Говорят демоны вводятся где грязь, беспорядок. Наверное, их любимое пристанище - моя голова. Поэтому они твердили своим скользким голосом "Еще одна сигарета! Еще одна!". А я медленно убивала свою физическую оболочку, которую Господь доверил мне до конца моих дней. Но речь идет не об этом, а о моих судорожных попытках вылизать дом. Я несколько раз вытерла пыль, пол и даже бедные лепестки хрупких растений. Я делала всё в гнетущем молчании. Единственное что болтало в доме без умолку был телевизор. Отец завороженно наблюдал за ним.
"Террорист раздавил толпу грузовиком" тараторил смазливый диктор.
- Везде демоны, - буркнула я, вытерев очередной раз макушку телевизора. Наверное, этот блеск мог бы выжечь глаза любому.
Мама молчала. Был слышеен только цокающий миксер, который беспощадно месил белое месиво. Джейкоб, он же Мухасан, сидел и наблюдал за рецептом мамы.
Он всегда в такие моменты находился с мамой и тщательно записывал всё. "Буду готовить своим детям" твердил он. Ну, тогда, боюсь, ему жена нужна только для рождений детей.
И он тоже молчал. Хотя Джейкоб почти всегда молчал. Даже язвительные шутки Ника пока что у него во рту находятся взаперти. Лишь его огромные карие глаза осуждающе провожали везде.
- Не туда напали, ублюдки! - я судорожно вытирала зеркало в прихожей. Каждым брызгом мистера Пропера мое отражение то мутнело, то яснело.
В момент я увидела, что из вчерашнего макияжа не осталось ни следа, зато вчерашнее событие оставило мне черные круги под глазами, неприятную тошноту и головокружение из-за подавления ненависти к мужчинам с помощью сигарет. Все словно догадывались о моем несостоявшемся свидании, и я от этого факта раздражалась всё больше. Если кто-то спросит в чем дело или поддержит душевно, я была готова рыкнуть на этого человека как древняя дикарька.
- Правильно делаешь, борясь с демонами. Они жутко не терпят уборку, - мимо проходил Ник, и на удивление в его тоне не было намека на издевку. Я вместо язвительного ответа, просто посмотрела на него, но рука продолжала тереть без того чистое зеркало. - О! - Ник высунулся из своей комнаты. - Есть еще один метод - прими контрастный душ. Гарантирую, эти адские мрази просто так слезут с твоей души вместе с водой. Представил их жалобные крики, - он корчив рожу, странно подергался. Вот теперь узнаю Ника. Я не смогла удержать смешок.
Дом словно ожил после моего короткого смешка. Папа комментировал случай в Украине. Мама коротко давала советы Джейкобу по управлению духовки. Тот невнятно шутил и пускал тихие смешки. Весь дом охватил пряный запах выпечки. Мои рецепторы донесли мне запах корицы. Меня ударило дежавю. Я это где-то уже ощущала.
- А я любила корицу, - послышался жалобный голос сзади. Я дрожащей рукой вытерла мутное из-за брызга зеркало.
Аянат.
- А теперь моя пища - это земля и черви.
Она была как живая. Неужели в моем воображении случился апгрейд и теперь весь ужас будет происходит в 5D формате. Я нашла силу, чтобы обернуться и пощупать ее. Но я лишь дотронулась ее волос. Я ощущаю. От этого мне в горле застрял ком отчаяния. Наверное, это и есть порог безумия. И у меня остался лишь шаг, чтобы переступить его.
Я медленно поплелась в ванную. Хоть у нас с Ником временами стычки, он заботился обо мне, и дал даже очень дельный совет. Я включила теплую воду. Разделась. Взобралась. Почему-то пришла мысль, что Аянат под землей очень холодно, тогда я тоже не заслуживаю теплоту. Повернула кран на холодный режим. Удивительно. Я не чувствовала холод. Минут через пять мама постучалась в дверь.
- Доча, ты в курсе, что вода у тебя не нагревается! - глухой крик матери доносился из-за двери.
Конечно, она увидела температуру воды на газоколонке над плитой на кухне.
- Сэм, сделай что-нибудь с этой колонкой. Твоя дочь мерзнет в ванной! - обратилась она к отцу.
- Успокойтесь, я специально! - покричала я в ответ.
Секундная тишина. Мама отворила дверь. Блеск. При тяжелых мыслях, я забыла запереть дверь. Я тут же обняла колени, чтобы скрыть свои прелести.
- Ой, будто свалилась с небес! - буркнула она, затем озабоченно проверила воду. Она твердо схватила меня за плечи, и со всей силы вытащила из ванны. - Ты свихнулась. Дался он тебе! - Я не знала, о ком именно она сейчас сказала. Об Алкене или Берике. Если бы мама знала, что страдаю из-за малознакомой синеволосой девушки.
В ванной был только папин банный халат. Он всегда его оставлял здесь, за что мама всегда ворчала. Но в данном случае, она впервые ощутила ненужность фанатизма к порядку. Рывком вырвав халат с крючка, укутала меня как маленькое дитя.
- Марш в комнату. Выбить бы тебе личико, - свирепо испепеляла меня взглядом. А я наслаждалась каждым ее недовольным криком. Словно это меня возвращало в реальность. Порой нам иногда не хватает маминых криков. Даже когда мы уже далеко не дети, скучаем по ним. Даже без ее криков, иногда чувствуем вину, когда тянемся за очередной сигаретой или бокалом выпивки.
Я как глупая улыбалась в кровати. Вдыхала запах отца, пропитанный в халат.
- И что теперь валяешься?! - мама не переставала ругать меня. - Из-за парней не страдают. Найдется тот самый и будет лелеять тебя. А эти, якобы парни, они лишь мальчишки. Храни себя для "мужчины".
Моя мама никогда не пускала слезы или не успокаивала с жалостью. Жесткость - ее конек. И это мне нравилось в ней. Так как я негативная дрянь, просто Бог специально дал мне ее, чтобы я лишний раз не превращалась в жалкую тряпку. Если Бог дает нужных мне людей, тогда он и воздаст того самого "мужчину". Немного успокоилась, но моя обидчивая натура проснулась.
- Ничего, через неделю я уеду в штаты, и больше не буду беспокоить вас своими подростковыми "прыщавыми" проблемами, - отвернулась я от матери.
- Ой, не начинай. Сама знаешь, - мама ушла, даже не закрыв дверь.
Ник опять в коридоре с кем-то прощался. Звук дверной задвижки и ключей. Его бесконечные друзья потоком приходили к нему, и часами терялись в его комнате, пуская самые более менее культурные маты. Их "киберспортные" посиделки отец не одобрял, но Ник был самым непослушным из нас.
Я готовилась уже к полету. За неделю. Ибо мой "ранний склероз" подводил не раз. Собрала чемодан. Изо дня в день буду класть туда вещи, если забуду их. Но одну вещь я точно забуду нарочно. Любовь к человеку.
***
Перед моими воротами встретил меня Алкен. С жалкими белыми цветами. Из-за моего глазожопства, мне они казались блеклыми и засохшими, которых Алкен подобрал из мусорного бака. Словно эти цветы были символом моей потухшей любви. В нем меня раздражало всё.
- Зачем явился? - холодно спросила я закрывая калитку. Она была мокрая и холодная. У меня появилось ощущение, будто коснулось своего сердца - холодное для Алкена, и мокрая для Берика - плачущее.
Я вышла рано утром, чтобы успеть к рейсу. Никто меня не провожал из родных. Мама лишь положила несколько булочек и пирожков, чтобы я не проголодалась. Я таки не смогла ее уговорить в обратном. С сонными губами нежно чмокнула в щеку. "Будь умницей" прошептала она, и дальше поплелась в спальню. Отец не жертвовал своим сладким сном, и до сих пор держал свое неодобрение к моей американской мечте. Братишкам было все равно. Ведь это мое очередное отсутствие дома на маленький отрезок времени. В угасающем ужасе я осознала, что три года назад во время учебы в колледже в другом городе, они уже мысленно отпустили меня из дома. Может, навсегда. Словно, птенца толкнули из гнезда, и ему не осталось ничего кроме полететь еще слабыми крыльями. Держу пари, они не заплачут, когда я хватаясь за руку чужого мужчины уйду из дома, чтобы строить свое собственное гнездо. Опять смеюсь своим мыслям. Почему, спрашивается, они должны пускать влагу из глаз, когда я выйду замуж? Не должны. Ведь я не ухожу в тюрьму или на войну.
- Я не знал, во сколько твой рейс. Поэтому с 3 часов ночи жду тебя здесь, - Алкен говорил, будто намекая, какой он герой и романтик все-таки, что был готов стоять в мерзлоте несколько часов.
Но я неподалеку увидела припаркованную белую Тойото. Конечно, он меня ждал в теплом салоне машины. Будто Алкен когда-то починил печку машины не ради меня, а ради себя, и словно знал, что однажды ночью будет ждать меня всю такую холодную, покидающую его надолго. Не такой уж романтик он. Даже если не так, мое намерение его не любить прочное как сталь.
- Я тебе несколько раз говорила о времени полета. Ты значит меня не слушаешь, - я начала таскать огромный красный чемодан на роликах. Влажный асфальт словно от боли скрипел.
- Дания, не будь бабой, - впервые он назвал меня по имени. - Сядь. Я отвезу тебя, - подбородком указал в машину.
Бледный свет всё еще не проснувшегося солнца жадно пробирались в каждые уголки темноты. Даже при такой синеве можно было увидеть взъерошенную копну Алкена и впалые щеки от усталости. Может быть от тоски...
Чисто из-за своих меркантильных соображений, я села на заднее сидение машины, чтобы избегать нежелательных романтичных прикосновений. Алкен это почувствовал, и сделал обиженную физиономию. Аэропорт находился в другом конце города, так что нам придется долго терпеть напряженную тишину.
Только на пол дороги, он тихо вымолвил:
- Но наша дружба ведь всё еще в силе? Теперь позволь мне позаботиться о тебе как о друге. Расскажи мне... какой он... этот Берик? Расс...
- Нет, - я резко перебила его. - Нет никакого Берика. Я его выдумала, чтобы покончить с нашими отношениями, - каждое мое слово пронизывались в него, как кинжал покрытый ядом.
- А вот неправда! - нелепо посмеялся он. Даже по-детски. Вот что меня особо раздражало в нем. Его детские издевки. Ого. Неожиданно я открываю себе истину, что мне нравятся серьезные мужчины... При этом с хорошим чувством юмора. Вот опять. Идеализирую. Тоже ублюдские качества творческой личности.
Увидев мое не улыбающееся лицо, Алкен принял серьезную мину.
- Ты бы не сходила бы вся расфуфыренная на свидание, если выдумала его. Еще он не пришел. Ведь человек, который твердо решил, что бросит курево, просто так не срывается...
Он остановился, увидев мое крайне удивленное выражение. Я аж схватила его сидение. Вместо того, чтобы сказать шаблонное "ты за мной следишь?", я лихорадочно выдавила:
- И ты видел как я с воздухом разговаривала или всё же там была Ая... синеволосая девушка? - я аж вплотную поставила свое лицо. Он не ожидал таких вопросов, поэтому замешкался с ответом.
- Нет.
Я не стала упрекать его в слежке за мной. Это нормально для слепо влюбленного человека. Откинулась назад. Я явно схожу с ума.
- А он красивый... и серьезный.
Алкен сильно помрачнел. Недавно только питал надежды, раз Берик не явился на свидание. Но объект обожания давно ровно дышит к нему. Кто это вообще придумал? "Неровно дышит". Лучше бы сказали "следит за тобой".
На мое удивление в аэропорту были мои друзья, которые пришли провожать меня. Инджу. Гия. Темир и Саят. Сия с огромным багажом подошла чуть позже. Мне всё время казалось, Инджу фальшивила во всем. И даже в этот раз она словно надела маску грусти. Поэтому сохранила субординацию по отношению к ней. В память подруги кончики покрасила в синий цвет. Словно в каждом ее движении кричала поделанность. Инджу не переставала меня обнимать, говоря, как сильно она будет скучать по мне. В это время Гия не скрывала свою ревность к ней.
Но мне стало грустно, что наши дружеские отношения с Темиром и Саятом немного остыли. Будто за все время мостом наших отношений был Алкен. Всё равно, мы крепко обнялись. Наверное, больше всего я буду скучать по ним и их нелепым шуткам.
Уже нужно было пройти паспорт контроль. Когда остаются считанные минуты, прощаться становится грустнее. Мне даже вдруг стало охота обнять Алкена и я таки сделала. Он понял это. Понял, что это не с любовью. Это объятие было пропитано лишь жалостью и грустью. Ни больше, ни меньше.
- Эй, а где поцелуйчики прощанья? - недоумел Саят.
- Я поцелую его при приезде, - фальшиво улыбнулась я.
- Мы теперь просто друзья. Снова, - откровенно сказал Алкен, не отрывая взгляд с меня. Все замолчали.
- Харе тут Санта-Барбару устраивать. Пошли, - Сия потянула меня. Ее скептизму нет предела. Именно эта противоположенность наших характеров связывала нас. За что я благодарна ей. Именно это вытащило нас сейчас из неловкой ситуации. Я всем окончательно помахала билетом, стиснутый в заграничный паспорт. Всем мысленно сказала "До встречи", но я одного человека крепко прижала в объятиях. Его не было здесь. Берик. Моя неначатая любовь. Призрачная любовь, которая таки на зародыше растворилась в моем воображении. Остался лишь шлейф воспоминаний лихорадочных ночей переписок. Желание поцеловать его превратилось теперь в пепел, который ныне размазался по всей моей сущности. Если всем говорила "До встречи", ему говорила "Прощай". Уже на борту, перед переходом в режим полета, последний раз проверила его страницу в Вконтакте. Жестокий молчаливый офлайн.