Дебрис
▶Gary Numan - Bed of Thorns
Посвящается Сергею
Все творческие люди без мозгов. Они не думают о последствиях. Вешаются. Становятся наркоманами. Пропивают жизнь. Рыдают. В квартире тотальный беспорядок. Смеются громче всех. У них нет логики. Если у здравой личности внутри часовой механизм, то у творческой личности - лабиринт из цветных клякс. Если адекватная личность чувствует себя четко и как его сознание и тело плавно соприкасаются со Вселенной, то творческий человек разрывается на мельчайшие атомы, и сливается с континуумом. У него сознание находится вне Вселенной. Он чувствует свою ничтожность, в то же время величие, и плавает как плазма в необъятной галактике.
Но...
Творческие люди занимаются искусством. А искусство не даст умереть нам от реальности. Они создают, творят и делают то, что заставит людей покрыться чувствами. При непрерывной суете, где острые рамки социума сжимают, искусство яростно ломает их, превратив в яркие блестки. Творческие люди напомнят черствым, что такое чувствовать. Творческим личностям не нужны наркотики. Им лишь хватает закрыть глаза и три раза глубоко вдохнуть. Они вечно печальные, так как познают бытье - мимолетный сон Вселенной.
И я была не исключением. По моим снам можно было снимать фильмы. Они - отражение моей личности. И все мои ночные киноленты были мрачные. Представьте зимний вечер. Вот-вот упадут слезы с неба. Деревья, темные уголки микрорайонов, чернильный асфальт окрашиваются в темно-синий. В моих снах есть логическая цепочка (хоть где-то). Четко осознаю, что это сон.
Теперь я в облике девушки, которая весит анормально и с дефектными чертами лица. Работаю нянькой некой девочки со светлыми волосами. Её брата зовут Голдрейн, как "золотой дождь". По классике жанра, безумно и безответно влюблена в него. Вдруг нудная девочка требует, чтобы мы её отвезли в городской канал, якобы там она хочет пускать бумажные кораблики. Его высокий, скуластый и бровястый брат, закатив глаза, соглашается и тут же садится на белую машину. Я, еле двигая своим тучным телом, быстренько покончила с переодеванием капризной девочки. За миг оказались у побережья канала. Соответственно, я стою с девочкой по мере безопасности, так как отвечаю головой за неё в отсутствии родителей. Она вдруг хватает один белый лист и показывает нам с Голдрейном свои убогие каракули с двумя человечками в середине белоснежной бумаги.
"А это ты с Голдрейном! Вы поженитесь и у меня будет куча маленьких племянников!" пронзительно кричала наивная девчонка.
"Не говори ерунду, Лив. Такого никогда не будет," - бросил Голдрейн, с отвращением посмотрев на мои формы. Затем отвернулся, опираясь на капот своей белой "малышки". Свистели тонкие ветки коротких деревьев и кустов, которые обрамляли берег канала. Рядом шептал куст с темно-фиолетовыми цветочками, мол "смотри, я красивее тебя". Хоть это был сон, мне было глубоко грустно. Голдрейн был прекрасен с колыхающимися волосами и суженными глазами из-за ветра. Он двигал челюстями, нервно теребя руки в карманах. Солнце раскидывало свои крохотные лучи сквозь густые, тонкие ветки, хотя стоял промозглый синий вечер зимы.
"Но Кулия (Кулия? Серьезно?) тебя любит! Я видела, как она наблюдает за тобой, когда ты переодеваешься!" - не унималась несносная девочка.
Я приоткрыла рот от неожиданности, и начала быстро качать головой. Голдрейн с омерзением вскинул взгляд, затем быстро настиг меня. Схватив за оба плечи, прошипел:
"Если ты только из-за этого занимаешься извращением, могу тебя оттрахать так, что больше не захочешь посмотреть на мою сторону. Я могу дать тебе свой пенис, но никак не любовь. Не извергайся соплями, жируха!" - он резко отпустив мои плечи, направился к машине.
"Ты только что растоптал самые светлые и невинные чувства. Это ты не посмотришь на мою сторону, Голдрейн!" - я тут ухожу эпично, как в замедленной съемке. С каждым моим шагом, мои огромные формы теряют объем, и чувствую, жир тает как воск. От этого мне безумно легко и чувство некой уверенности овладевает мной. Уже вижу свою собственную фигуру: тонкую талию и массивные нижние конечности. Все уродливые черты будто стерли одним взмахом, и мое лицо обретает родные черты. Волосы стали длиннее и светлее. Я рада, что опять в своей оболочке. С каждым моим шагом, челюсть Голдрейна раскрывается шире. Он пулей вылетает из машины, и хочет догнать меня. Я вижу его восхищенные глаза, но он был один из всех самоуверенных ублюдков. Иду сквозь густую толпу гулящих у канала. Среди сотни людей, я чувствовала себя настолько одиноко, что оклики Голдрейна не заставили меня обернуться. Меня поглотила толпа. Водопад слез скатывался вниз по подбородку. С таким видом я зашла в некий кафе, и тут собираюсь сесть за столик, как громадный осколок здания летит прямо в кафе. Я широко раскрыла глаза, затем сильно зажмурилась, вытянув руки вперед с целью защититься. Крики страха и ужаса покрыли мои уши, но мигом стало гнетуще тихо. Так наступает смерть? Но я была спокойна, так как четко осознавала, что во сне. Дала себе нестись потоком сновидений. Да и никогда не пыталась управлять сном. Опасно.
Радовало одно: это был лишь сон. Просыпаешься в холодном поту, глупо улыбаешься, осознавая, что это был лишь кошмар. Близкие люди живы, апокалипсис не наступил и монстры не гонятся за тобой, а лишь сгусток сновидений нависал над твоим сознанием. Но иногда безумно хочется, чтобы некоторые сны были бы реальностью...
Медленно открываю глаза, которые насытились солнечным светом, что зрачки были ярко-карие, как кофе с молоком. Бетонный осколок так и навис в сантиметре от окна кафетерии. Последовали удивленные возгласы, аханья и оханья, мол, какая мистика. Затем силами мыслей я управляю временем именно касающееся того осколка от здания. Он кряхтит и гремит, возвращаясь реверсом на соседнее здание, которое всё ещё строилось. После этого невероятного инцидента я стала городским супер-героем, который ходил без маски и эпичного костюма. Я лишь помогала вернуть украденные вещи, долги, прежнее состояние бывшей белоснежной стены с граффити-рисунками. Чинила сломанные вещи, просто управляя временем касательно только данного предмета. Однажды я увлеклась настолько, что дошла аж до того момента, где подопечная нагло раскрыла все мои карты своему надменному брату. Может, всё вернуть на свои места, и Голдрейн никогда не увидит рисунок сестры и не узнает про мои тайные вздохи любви...
"Прошлое нельзя изменить," - вслух сказала я, затем вернулась в настоящее. Мне было печально, что теперь Голдрейн вздыхал от любви ко мне.
"Всё же человек любит глазами, как бы он не кричал о красоте внутреннего мира," - сказала я, затем почувствовала пороги пробуждения. Это, как тебя засасывает в слив ванны и тихий звон в ушах.
Я по привычке облокотилась и приподнялась с кровати, пытаясь распознать, где я нахожусь. Незнакомая комната. Тут же в память врезается безудержный смех Сии, её розовая пижама, веселый ужин с её семьей и эпичная пародия её братишки на геев. Вспоминаю, что осталась ночевать у Сии. Слышу её умеренное дыхание рядом. Пытаюсь снова заснуть. Но, по крайней мере, не получается с широко открытыми глазами. Я всегда представляю, как они горят опаловым светом в кромешной темноте. От скуки начала играть со своей синестетикой: представлять запахи, и они тут же ощущается в реальности. От ломки представила запах сигарет. Ядовитый дым окутывает нос, но исчезает, как вспоминаю про соседа с ампутированными ногами и его пустой взгляд... Свою первую парфюмерную воду, которая напоминает мои счастливые моменты в летние дни... Чувствую, воронка снов снова забирает меня, и из ниоткуда возникает запах корицы. Вначале лишь слабый шлейф, затем усиливается до крайней четкости. Я пытаюсь проснуться и посмотреть на источник сладкого запаха корицы. Разум кричит "ни в коем случае, не открывай глаза". А любопытная попа шепчет "ну же, посмотри". Сама же понимаю, что нефиг выпендриваться, типа смелая, ибо ничего занимательного да прекрасного не увижу. Ждет меня рогатый дядя с копытами, ну, по крайней мере, вы так думаете. А зря. Он не такой, и вы не сможете представить его, если опишу. Знайте лишь одно: он до жути красивый.
Даже чувствую касание его холодных пальцев. Тело сжимается, нервные нити напрягаются, мышцы стянулись, но нашла мизерную силу открыть глаза.
Да.
Сам демон собственной персоной. Черный сгусток дыма окружает его жилистое тело. Он громко дышит, расправив черные как смола руки с длинными пальцами. Я лучше объясню его так, ибо ваше хрупкое сознание запросто лопнет.
Я просто должна была смотреть на него, аж чуть приподняла голову, ища жуткие глаза, где отражены все ужасы мира. В этот момент вскочила Сия, и тоже уставилась на дядю с рогами. Как только хочу спросить у нее, что тоже видит его, падаю в забвение, и проспала до двенадцати.
- Ночью видела жуть сон, - прохрипела я, изучая замысловатые узоры обои персикового цвета.
- Я тоже. Я видела его... - Сия уже надевает коричневый вязаный свитер, и бубнит сквозь него. - Он стоял здесь, и громко дышал. - Она, мигом вскочив, встала в то же место, где нечисть стояла ночью - массивный черный гардеробный шкаф, напротив кровати.
Мне резко стало холодно, сменившись электрическим жаром, что невольно глотнула. Адреналин прыснул в жилы.
- Не желаете офигевать? - хочу максимум прикольнуться по поводу ночного гостья.
- Давай! - чуть улыбнувшись, Сия откидывает с меня одеяло, заправленное в черный ситцевой пододеяльник с узорами сакуры.
- Я тоже видела его, - говорю я, вставая с кровати. Ноги почувствовали холодный паркет темно-коричневого цвета.
- Неудивительно, - коротко ответила Сия, затем настолько задумалась, что глаза до жути стали стеклянными. Так и застыла с расческой в руках, смотрела сквозь свое отражение в зеркале рядом с кроватью. - Почему-то они всегда красивые, - наконец вымолвила она.
- Не знаю, он был жуткий, - пожала я плечами, надевая свой бордовый вязаный свитер.
- Он был красивый. Узкоглазый, что ли... - Сия слепым выражением вспоминала его образ.
- Да насмотрелась ты дорамами, - улыбнулась я. - Все эти смазливые парни...
- Были синие пряди волос. Правда, вот глаза были полностью черные...
Я не на шутку насторожилась. Синие пряди? С чего это Сия должна видеть?
- Я думаю, это какое-то знамение...
- Хватит страдать ерундой, - вдруг вспомнила я про вчерашнюю новость, что внутри залился сладкий сироп радости.
Зимний день был удивительно ясный, и бледные лучи огненного шара без препятствий пробивались сквозь плотную пелену атмосферы. Этот яркий настрой погоды еще больше добавлял краски в мою радостную душу. Я впервые ощутила покой и некую эйфорию. Осознание того, что могу убежать от ненавистного города, который хранит мою сокрушительную тайну, казалось, спасет мою измученную душу. От неё остались лишь мелкие кристаллики некогда бывшего бриллианта. Они накапливались, как называют механики "дебрисом", который застревает в углублениях техники в виде обломков металла. Не знаю, когда наступит фильтрация, но это произойдет точно в Америке, в городе для меланхоликов - Сиэтл.
В предвкушении чего-то грандиозного, в тот день я отправилась в ресурсный центр молодежи за билетами и визой, но не была в курсе, что куда бы ты ни отправилась, шлейфом будет тянуться за тобой то, что застряло в голове. Надо сначала вылечить башку.
Наивная, думала, что смена местности вылечит все недуги воспаленного сознания. Я ненавидела, каждую молекулу этого города. Каждый лист его деревьев шептал мне о смерти девушки, в которой я была причастна. В каждом лице я находила удивительные сходства с чертами Аянат. От этого я убегала, как от монстров во сне. Все стали замечать, как я стала дерганной. Никому не пришло в голову, что это как-то связано со смертью синеволосой девушки.
В руках чувствую рельефную бумагу билета и визы. Трудно верилось, что покидаю свой горе город. Обычно четко представляю свою автокатастрофу, когда еду в машине, но никак не представляла, что буду держать спасительный билет в страну мечты. Но также не могла представить, что ночной гость с азиатскими чертами, в волосах которого ясно выражались синие пряди, станет моим кошмаром и уже появится в человеческом облике.
Я на минуту пялилась на печать в страницах визы. Она тоже по-издевательски была синего цвета. Заразный цвет. Не избавлюсь от него. Даже небо - синее. Каждый день оно нависает и давит своим величием.
"Знамение".
В голове возник бесцветный тон Асии. Назревает что-то страшное или же прекрасное. Принцип интуиции таков: ты чувствуешь, но не знаешь плохое или хорошее. Но точно знала, что меня ждет там любовь всей жизни.
Начала скучать по человеку, которого никогда не видела и не знаю. Вижу во сне, ищу в толпе судорожно. Вот-вот придет...
Опять снился. Он меня вез в чёрной машине, у которой изгибы как у пантеры. Красные бархатные губы мои. Впрочем как всегда. Красное велюровое платье. Элегантно. На нем кашемировое пальто. Клетчатый темно-синий шарф. Смотрит на меня долго. Лицо не вижу. Черт! У Бога чувство юмора жестокое.
Авария.
Носит меня в руках. Моя голова опрокинулась. Волосы вьются на ветру. Вся в крови. Красное платье, красные губы и кровь. Сочетание столь эстетичное.
Авария означает, что тот человек снесет меня. У меня произойдет в душе авария. Врежусь, обрушится прибой.
Жду. Навязчивый трепет. Придет. Знаю. Нутром чую.
Вот так, наверное, находят свои вторые осколки. Опять-таки, не знала, что мой "второй осколок" окажется острым, перережет мне горло.