Сад. Никто не вернется прежним

Дача Насти. Утро.

Солнце только начало подниматься над лесом, когда Настя открыла глаза. Она лежала на раскладушке, прислушиваясь к тишине. В доме было подозрительно тихо. Слишком тихо.

— Всем подъём, — сказала она негромко, но так, чтобы услышали.

Тело ломило после бессонной ночи, но Настя заставила себя встать и подойти к Данику. Он лежал в той же позе, прикованный к трубе, глаза закрыты, грудь равномерно вздымалась.

— Даник, просыпайся, — она потрясла его за плечо. — Нам готовиться надо.

Никакой реакции.

— Дань! — Алекс подскочил мгновенно, будто и не спал. Он опустился на колени рядом, взял лицо Даника в ладони. — Дань, открывай глаза. Хватит дрыхнуть, шутка дня проспишь.

Веки даже не дрогнули.

— Что-то не так, — Настя приложила пальцы к шее Даника. — Пульс есть, но очень слабый. И зрачки... — она оттянула веко. — Зрачки расширены и не реагируют на свет.

— Он в коме? — Алекс побелел.

— Похоже на то. Только не медицинская кома. Он ушёл внутрь себя. Глубже, чем в прошлый раз.

Шум поднял всех. Арина и Волтер вскочили с матраса, Лиза выбежала из комнаты, где спала с Соней, Егор уже надевал очки, пытаясь сообразить. Кира заметалась по комнате.

— Что значит ушёл? Он же только что разговаривал!

— Видимо, ритуал, который мы провели вчера, что-то запустил, — Волтер подошёл, всматриваясь в лицо Даника. — Или его организм сам решил... Не знаю. Данных нет.

— А если он не очнётся? — голос Алекса дрогнул.

— Очнётся, — твёрдо сказала Арина. — Должен. Мы ему нужны.

В этот момент на столе завибрировал телефон. Все уставились на него. На экране высветился номер, которого никто не знал, но чутьё подсказывало — это он.

Волтер взял трубку, включил громкую связь.

— Слушаю.

— Доброе утро, — голос Куратора звучал спокойно и даже дружелюбно. — Как там наш общий друг? Надеюсь, вы хорошо подумали.

— Мы никого не отдадим, — отрезал Волтер.

— Глупо, — в голосе послышалась усмешка. — Я ведь знаю, что он в отключке. Ваши крики разбудили моего человека у окна. Так что ситуация ясна: либо вы сами его выносите, либо мы заходим.

— Пошёл ты, — Алекс выхватил трубку. — Слышишь? Пошёл ты со своими людьми! Мы его не отдадим!

— Героически, — Куратор даже не обиделся. — Но бесполезно. У меня тут целая группа, и мы уже подъезжаем. У вас есть минут десять, чтобы принять правильное решение. И кстати, спасибо за визитку — теперь мы точно знаем, где вы. Скажите спасибо своему умнику, что сунул её в карман.

Волтер побелел. Он машинально полез в карман куртки — визитка исчезла.

— Они отследили по ней, — прошептал он. — Там был маячок.

— Гениально, — Егор схватился за голову. — Просто гениально!

— Хватит! — рявкнула Лиза. — У нас десять минут. Что делаем?

Все уставились на Алекса, который всё ещё держал безжизненное тело Даника.

— Будить, — твёрдо сказал он. — Настя, адреналин, что угодно. Мы не можем бежать, пока он в отключке.

Настя уже доставала шприц. Она вколола препарат прямо в вену на руке Даника. Секунда, две — ничего.

— Ещё, — потребовал Алекс.

— Нельзя, сердце остановится.

— Оно уже почти не бьётся!

— Тихо! — Арина подошла и положила руку на грудь Даника. — Я чувствую... он там. Где-то глубоко. Он борется. Но мы не можем его вытащить.

— Значит, бежим, — принял решение Волтер. — Берём его и бежим. Алекс, ты сможешь нести?

— Смогу.

— Тогда план: через задний двор в лес. Там есть старая тропа к шоссе. Если разделимся, встречаемся у Волтера дома. Взять документы, воду, аптечку, из оружия что есть.

— У меня бита в чулане, — сказала Настя.

— Я возьму, — вызвалась Соня. Лиза хотела возразить, но дочь перебила: — Мам, я не маленькая. И битой умею махать.

— Ладно, — выдохнула Лиза. — Держись рядом.

За пять минут они собрали рюкзаки, сунули документы, еду, воду. Алекс взвалил безжизненное тело Даника на плечо — тот был тяжёлым, но Алекс даже не крякнул, только зубы сжал.

— Готовы? — Волтер выглянул в окно. Чёрный внедорожник и ещё два микроавтобуса уже подъезжали к даче. — Бежим!

Они выскочили через заднюю дверь, перемахнули через покосившийся забор и рванули в лес. Тропа была узкой, ветки хлестали по лицу, но никто не останавливался.

— Не отставайте! — крикнул Егор, замыкая строй.

Минут пять они бежали молча, слыша только своё дыхание и треск веток. Потом сзади раздались крики и лай собак.

— Нас преследуют, — выдохнула Кира.

— Быстрее!

Они выскочили на небольшую поляну и тут же замерли. Из-за деревьев с трёх сторон выходили люди в чёрной форме — человек двадцать. Собаки рвались с поводков.

— Окружили, — констатировал Егор.

Из-за спин бойцов вышел Куратор. Он улыбался, но глаза оставались холодными.

— Ну вот и встретились. Алексей, опусти Даниила. Не заставляй моих людей применять силу.

— Иди ты, — Алекс попятился, прижимая Даника к себе.

— Глупо. Вы в меньшинстве, без оружия, с ребёнком. Шансов ноль.

— С ребёнком? — Соня выступила вперёд, сжимая биту. — Я тебе покажу ребёнка, морда лощёная!

Она замахнулась и со всей силы врезала по голове ближайшему бойцу. Тот охнул и рухнул.

— В атаку! — заорал Волтер, и начался хаос.

Драка была отчаянной и короткой. Егор сбил с ног одного, используя приём самбо. Лиза ударила другого камнем, подобранным с земли. Кира вцепилась ногтями в лицо нападавшему. Настя метнула скальпель, попав в руку бойца. Арина дралась как зверь, используя всё, чему научилась за годы страха. Волтер, забыв про аналитику, просто молотил кулаками. Алекс, одной рукой прижимая Даника, второй отбивался, пинал, кусался.

— Получай, тварь! — Соня снова взмахнула битой, и ещё один боец упал. — Это вам за дядю Даню!

Но силы были неравны. Одного за другим их скручивали, связывали руки пластиковыми стяжками. Первой упала Кира, потом Лиза, потом Егора повалили на землю. Волтера взяли вдвоём, выкрутив руки. Настю отшвырнули к дереву. Арину схватили за волосы. Соня отбивалась битой, пока ей не заломили руку за спину.

— Пусти! — кричала она. — Я тебя укушу!

— Какая бойкая, — усмехнулся Куратор, подходя к ней. — Жаль, что такая смелая. Придётся тебя тоже забрать.

— Не трогай её! — закричала Лиза, дёргаясь в путах.

Остался только Алекс. Он стоял в центре поляны, прижимая к себе Даника, и вокруг него сжималось кольцо бойцов.

— Отпусти его, — приказал Куратор. — Последний раз предупреждаю.

— Не дождёшься, — выплюнул Алекс. — Пока я жив — он со мной.

— Жаль, — Куратор кивнул, и двое бойцов бросились на Алекса.

Он успел ударить одного ногой, но второй вырвал Даника из его рук. Алекс закричал — не от боли, от отчаяния. Его повалили на землю и начали бить. Ногами, дубинками, кулаками. Он свернулся в клубок, закрывая голову, но удары сыпались градом.

— Леха! — заорал Даник? Нет, это кричала Кира. — Прекратите!

— Оставьте его! — Арина рвалась, но её держали.

Алекс захлёбывался кровью, но не кричал. Только сжимался и думал об одном: «Даня, прости... я не смог...»

---

Внутри. Сон Даника.

Он снова стоял в той кухне. Маленький Даня замер в углу, отец с бутылкой — всё как всегда. Но теперь Даник чувствовал своё тело. Он был здесь не призраком — он мог двигаться, мог говорить.

— Пап, — сказал он тихо.

Отец обернулся, и его лицо исказилось от злобы.

— А, явился! Нытик! Смотри, сейчас получишь!

Он замахнулся, но Даник перехватил его руку. Легко, как будто отец был ребёнком.

— Хватит, — сказал Даник. — С меня хватит. С детства хватит.

— Ты... ты кто? — отец испуганно заморгал.

— Я — ты. Только выросший и понявший, что ты просто жалкий пьяница, который боялся жизни и вымещал страх на сыне.

Он ударил отца. Один раз, сильно, в челюсть. Тот отлетел к стене.

— Это за каждый синяк, — Даник шагнул к нему. — За каждый крик. За каждую ночь, когда я плакал в подушку.

Второй удар. Отец сполз на пол.

— А это за маму. Которая ушла, потому что ты её довёл.

Третий удар. Отец захрипел.

— А это за то, что я всю жизнь тащил этот страх. Боялся быть собой. Боялся любить. Боялся, что меня бросят.

Он занёс кулак для четвёртого удара, но вдруг остановился. Отец смотрел на него снизу, и в его глазах не было злобы. Только страх. Такой же, какой был у маленького Дани.

— Ты... ты прав, — прошептал отец. — Я был... дерьмом.

Даник замер. Этого не было в оригинальном воспоминании. Этого никогда не было.

— Я не хотел, — продолжал отец, и по его щекам текли слёзы. — Я просто... не умел по-другому. Меня тоже били. И я думал... так надо.

Воспоминание замерцало, пошло рябью. Стены кухни поплыли, сменились другими.

Даник стоял в школьном коридоре. Одноклассники смеялись над ним, показывали пальцами.

— Данька-нытик! Данька-маменькин сынок!

Он сжал кулаки, но вдруг понял — он может ответить. Он шагнул к главному обидчику, схватил его за грудки.

— Слышь, — сказал он. — Если ты ещё раз...

Картинка распалась. Новая сцена: он в общежитии, пьёт с друзьями, но чувствует себя чужим. Снова распад. Особняк Громовых — страх, смерть, крики. Сад — пустота, боль. Икс в его голове. Алекс, плачущий у кровати. Каждое травмирующее воспоминание проносилось перед ним, но теперь Даник не убегал. Он шёл сквозь них, ломал, переписывал.

— Это не я, — говорил он каждому страху. — Это было со мной, но это не я. Я — другой. Я — любящий. Я — любимый. Я — тот, кого ждут.

Он бежал сквозь свою боль, и с каждым шагом становилось легче. Тьма рассеивалась, уступая место свету.

И вдруг он почувствовал это. Боль. Не свою — чужую. Тупую, разрывающую, хлещущую по телу. Боль Алекса.

— Леха! — закричал Даник. — Где ты?!

Он рванул вперёд, разрывая последние оковы своего подсознания.

---

Поляна. Реальность.

Алекса продолжали избивать. Он уже не чувствовал боли — только тошноту и слабость. Кровь заливала глаза, и сквозь красную пелену он видел, как Куратор подходит к Данику, который лежит без сознания на траве.

— Забирайте, — приказал Куратор. — И девчонку тоже. Остальных — свяжите и бросьте. Сами выберутся или нет — не наша проблема.

— Нет! — закричала Лиза. — Не трогайте дочь!

Но бойцы уже тянули Соню к машине.

И вдруг произошло то, чего никто не ожидал.

Тело Даника на траве дёрнулось. Его глаза распахнулись — не белые, как раньше, а чёрные. Абсолютно чёрные, без белков, без зрачков. Две бездны.

Он поднялся в воздух. Медленно, плавно, как будто его поднимала невидимая рука. Завис в метре над землёй.

— Что за... — Куратор попятился.

Даник обвёл взглядом поляну. Увидел Алекса, скорчившегося на земле, залитого кровью. Увидел связанных друзей. Увидел Соню, которую тащили к машине.

— Вы... — его голос звучал нечеловечески, низко, с вибрацией, от которой закладывало уши. — Тронули... моих...

Он поднял руку. И всех бойцов Куратора — всех до единого — подняло в воздух. Они болтались в трёх метрах над землёй, как марионетки, хрипя и дёргаясь.

— ВАМ КОНЕЦ! — заревел Даник, и этот рёв, казалось, сотряс весь лес.

Он сжал кулак. И тела бойцов начали ломаться. Хруст костей, крики, хрипы — всё смешалось в один жуткий звук. Они падали на землю грудой окровавленных тел.

Куратор, единственный, кто остался на ногах, бросился бежать. Но Даник даже не посмотрел в его сторону. Он просто повёл пальцем, и Куратора пригвоздило к дереву невидимой силой. Тот повис, как тряпичная кукла.

Даник медленно опустился на землю. Его глаза снова стали обычными — тёмно-карими, усталыми. Он сделал шаг к Алексу и рухнул на колени.

— Леха... — прошептал он и повалился рядом.

Тишина. Только стоны раненых и шум леса.

---

Сон Даника. Последняя сцена.

Он стоял на кухне. Но теперь всё было по-другому. Солнце светило в окно, пахло пирогами. За столом сидел отец — трезвый, улыбающийся, с добрыми глазами.

— Данька, иди есть, — сказал он. — Мать напекла.

Рядом сидела мама — живая, молодая, красивая. Она протягивала тарелку с пирожками.

— Сынок, ты чего стоишь? Садись.

Даник медленно подошёл, сел за стол. Отец положил руку ему на плечо.

— Я горжусь тобой, сын. Ты стал хорошим человеком.

— Пап... — голос Даника дрогнул.

— Всё хорошо, — улыбнулся отец. — Ты справился. Ты отпустил.

Картинка поплыла, но не в кошмар, а в мягкую, тёплую дымку. Даник чувствовал покой. Впервые в жизни — настоящий, глубокий покой.

— Пора просыпаться, — сказала мама. — Тебя ждут.

Он открыл глаза.

---

Поляна. Реальность.

Даник с трудом приподнялся на локтях. Рядом лежал Алекс, не двигаясь, весь в крови. Друзья были связаны, но живы — он видел, как они шевелятся, слышал их голоса.

— Даня! — крикнула Арина. — Даня, ты очнулся!

Он не ответил. Он смотрел на Алекса.

— Леха... — прошептал он и пополз к нему. Каждое движение давалось с трудом, будто вся сила ушла на ту вспышку. Он добрался, упал рядом, взял лицо Алекса в ладони.

— Леха, открой глаза. Пожалуйста.

Тот не дышал. Даник приложил ухо к груди — тишина.

— НЕТ! — заорал он, и слёзы хлынули из глаз. Но слёзы были странными — алыми, густыми. Он плакал кровью. Кровавые дорожки текли по щекам, капали на лицо Алекса.

— Не смей! — кричал Даник, тряся его. — Ты не можешь! Ты обещал! Ты всегда рядом! Всегда! Леха!

Он уткнулся лицом в его грудь, рыдая, размазывая кровь по его рубашке. И вдруг почувствовал слабое движение. Рука Алекса шевельнулась, коснулась его волос.

— Тяжелый... ты... — прохрипел Алекс.

Даник отдёрнулся, посмотрел в его лицо. Глаза Алекса были открыты. Мутные, уставшие, но живые.

— Леха! — закричал Даник и засмеялся сквозь кровавые слёзы. — Живой! Господи, живой!

— А ты думал... от меня так просто... избавиться? — Алекс попытался улыбнуться, но скривился от боли. — Руку... кажется, сломали... И рёбра... Но я жив... потому что ты... ты меня вытащил.

Даник прижался лбом к его лбу, закрыл глаза.

— Я думал, всё... Думал, не успел.

— Успел, дурак. Как всегда... успел.

Они лежали так несколько секунд, не в силах пошевелиться. Потом Даник вспомнил про остальных.

— Ребята... Надо развязать...

Он с трудом поднялся, пошатнулся, но устоял. Подошёл к Волтеру, дрожащими пальцами начал распутывать стяжки. Волтер молча смотрел на него.

— Ты как? — спросил Волтер.

— Нормально. Только сил... почти нет. Кажется, всё ушло. Та способность... я её использовал до конца.

— Или научился контролировать, — Волтер освободился и сразу пошёл к Алексу. — Настя, ты как?

— Жива, — отозвалась та. Егор уже развязывал Лизу. Кира помогла подняться Арине.

Соня, которую освободили первой, подбежала к Данику и обняла его.

— Дядя Даня, ты крутой! Ты их как подбросил! Как в кино!

— Соня, не сейчас, — мягко сказала Лиза, оттаскивая дочь.

Даник подошёл к Алексу, который сидел, прислонившись к дереву. Настя уже осматривала его, щупала рёбра.

— Переломы, — констатировала она. — Но внутреннего кровотечения нет. Повезло.

— Повезло, — эхом отозвался Алекс. — Спасибо тебе, Даня.

Даник опустился рядом, взял его за руку.

— Это ты меня спасал всё это время. Я просто... вернул долг.

— Ты мне ничего не должен, — Алекс сжал его пальцы. — Ты — моё всё. Помнишь?

— Помню.

Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё: и боль пережитого, и радость, что они живы, и та самая любовь, которая стала маяком во тьме.

— Надо уходить, — напомнил Егор. — Тут куча трупов, приедет полиция.

— Не приедет, — сказал Волтер, обыскивая карманы Куратора. — У него тут документы... Похоже, они работали без официального прикрытия. Частная структура. Трупы, скорее всего, уберут свои же. Но нам лучше исчезнуть.

Они собрали вещи, помогли подняться раненым. Алекс опирался на Даника, хотя сам Даник еле держался на ногах. Машины Куратора стояли тут же, и Волтер, покопавшись, завёл одну.

— Поехали к нам, — сказал он. — Там отсидимся.

---

Квартира Волтера и Арины. Вечер.

Они разместились кто где. Алекс лежал на диване, Даник сидел рядом на полу, положив голову ему на колени. Остальные сидели за столом, пили чай, молчали.

— Я чувствую, что силы ушли, — тихо сказал Даник. — После того, как я их... ну, после этого всё внутри опустело. Как будто я выплеснул всё до капли.

— Это хорошо, — отозвалась Настя. — Значит, ты освободился.

— Или просто разрядил батарейку, — философски заметил Волтер. — Посмотрим.

— А что с тем Куратором? — спросила Кира.

— Привязан к дереву, — пожал плечами Егор. — Приедет его группа — снимут. Или не снимут. Мне всё равно.

— Он больше не придёт, — уверенно сказал Даник. — Я чувствую. Мы его сломали.

— Ты его сломал, — поправила Арина.

— Мы, — Даник обвёл взглядом всех. — Без вас я бы не очнулся. Без Лехи, который меня держал. Без Волтера с его поисками. Без Насти с её уколами. Без всех. Мы — команда. Даже когда дерёмся и орём друг на друга.

— Команда идиотов, — усмехнулся Алекс, но в его голосе была нежность.

— Самых лучших идиотов на свете, — кивнул Даник.

---

Полгода спустя. Квартира Волтера.

За окном падал снег. В комнате было тепло, пахло мандаринами и ёлкой. На столе стоял накрытый ужин, хотя до Нового года оставалось ещё два дня.

Они собрались все. Восемь взрослых и Соня, которая уже считала себя полноправным членом компании.

— Ну что, — Алекс поднял бокал. — Давайте выпьем за то, что мы снова вместе.

— За то, что мы вообще есть, — добавила Кира.

— За то, что вытащили друг друга, — сказал Егор.

— За любовь, — просто сказала Лиза.

— За идиотов, — хмыкнул Даник, и все рассмеялись.

Они чокнулись, выпили. Разговор завязался легко, без прежней напряжённости.

— Значит, разъезжаетесь? — спросила Арина, глядя на Алекса и Даника.

— Да, — кивнул Алекс. — Мы решили переехать в Питер. Там у нас бар, там жизнь кипит. Надо двигаться дальше.

— А мы с Егором... ну, не вместе, но рядом, — сказала Лиза. — Соня поступает в университет, будем её поддерживать.

— Соня вообще молодчина, — улыбнулась Настя. — Такая смелая.

— В кого бы, — фыркнула Соня. — В вас всех.

— Я остаюсь в Тихоновске, — сообщила Кира. — Салон открываю новый, буду татуировки набивать. Заходите.

— Мы с Ариной тоже тут, — Волтер обнял её. — Работа, исследования. Спокойная жизнь.

— Спокойная? — усмехнулась Арина. — С вами спокойно не бывает.

— Ну, будем стараться, — он поцеловал её в висок.

Они проговорили до глубокой ночи. Вспоминали прошлое, смеялись над страшным, плакали над хорошим. Просили прощения друг у друга за всё — за ссоры, за непонимание, за боль.

— Прости меня, Дань, — сказал Алекс, когда они остались вдвоём на кухне. — За ту ссору в отеле, за всё.

— Простил, — Даник сжал его руку. — И ты меня прости. За то, что чуть не убил Волтера, за всё.

— Простил.

Они обнялись, и это было проще, чем все слова.

Утром они поехали на вокзал. Провожали Алекса и Даника — они уезжали первыми.

На перроне было холодно, но никто не спешил в здание. Стояли, обнявшись, говорили последние слова.

— Звоните, — сказала Кира, вытирая слёзы.

— Обязательно, — пообещал Даник.

— Берегите друг друга, — Лиза обняла Алекса.

— Вы тоже.

Объявили посадку. Алекс и Даник взяли рюкзаки, пошли к вагону. У двери Даник обернулся.

— Эй, — крикнул он. — Я вас всех люблю! Даже когда вы бесите!

— Мы тебя тоже! — заорали в ответ.

Поезд тронулся. Они стояли на перроне, махая руками, пока состав не скрылся за поворотом.

Потом разъехались и остальные. Кира уехала на такси в свой салон, Егор и Лиза с Соней — в сторону университета. Настя — в больницу, у неё было дежурство. Волтер и Арина остались на перроне одни.

— Ну что, домой? — спросил Волтер.

— Домой, — улыбнулась Арина. — Как странно... столько лет вместе, а теперь все разбегаются.

— Не разбегаются, — поправил он. — Расходятся, чтобы снова встретиться. Так работает настоящая дружба. Можно жить в разных городах, но в любой момент — ты знаешь, что есть люди, которые за тебя горой.

— Ты стал таким философом, — она взяла его под руку.

— Это ты меня таким сделала.

Они пошли к машине, и снег падал на их плечи, укрывая город белым, чистым покрывалом. Впереди была новая жизнь — может, спокойная, может, нет. Но они знали главное: что бы ни случилось, они есть друг у друга. И эта связь сильнее любых магических способностей. Сильнее страха, боли, смерти. Сильнее всего.

---

Эпилог.

Прошло ещё полгода. Восемь друзей виделись редко, но каждый день переписывались в общем чате. Туда летели фотографии, шутки, иногда ссоры, но всегда — примирение.

Кира прислала фото нового салона — стильного, с огромными окнами. Лиза — диплом Сони с отличием. Егор — чертежи нового моста, который он проектировал. Настя — групповое фото с коллегами. Алекс и Даник — видео из своего бара, где они танцевали под какую-то дурацкую музыку.

И каждый вечер, ложась спать, они знали: где-то далеко есть люди, которые думают о них. Которые помнят каждую минуту, проведённую вместе. Которые вытащили друг друга из ада и теперь просто живут — со своими шрамами, счастливые, настоящие.

Потому что настоящая сила — не в магии, не в способностях. Настоящая сила — в умении прощать, любить и быть рядом, даже когда между вами тысячи километров.

Восемь историй, восемь судеб, восемь жизней — переплетённых навсегда.

Их дружба стала их главным чудом.

Светлой памятью о том, через что они прошли.

И вечным напоминанием: вместе можно всё.