3 сезон. 3 Часть. Исправление Уравнения
Их не просто обыскивали. Их сдирали. Рывками, с хрустом отрывая куртки, выворачивая карманы. Даник дернулся, когда грубые руки потянули его за ремень, и получил прикладом в солнечное сплетение. Он рухнул на колени, хватая воздух.
«Леха!» — выдохнул он, больше инстинктивно, чем осознанно.
Алекс рванулся к нему, но его тут же скрутили. «Суки! Вы видели? Он не сопротивлялся!»
«Спокойно, герои, — сипло проговорил все тот же надзиратель, пожимая в руке электрошокер. Он наклонился к Данику. — Вставать будешь? Или помочь?»
Даник, давясь, поднял голову. В его глазах стояла слепая ярость. «Я... твою... мать...»
«О, — надзиратель ухмыльнулся. — Живучий. Ну ладно. Теперь вы — государственная собственность. Экспонаты. Ведите себя аккуратнее, ребята».
Их скрутили наручниками за спиной, затолкали в клетки на колёсах и повезли в модернизированный бункер. Воздух там пах озоном, страхом и стерильной жестокостью.
Допросы. Камера Арины.
«Ваши показания о «несчастном случае» рассыпались как карточный домик, — начал следователь. — Абсолютная тишина в ту ночь. Вы материализовались утром из воздуха. Объясните».
Арина смотрела на него пустым взглядом. «Вы проверяли фазу луны? Возможно, это было астрономическое явление. Аномалия. Вы же верите в аномалии, раз сидите здесь».
Нейролингвист наклонилась к микрофону. «В её речи участились паузы. Признак лжи».
«Мы ничего не скрываем, — сказала Арина, и в её голосе зазвучала ледяная ирония. — Мы просто не знаем, как объяснить вам то, что не укладывается в ваши протоколы. Это как объяснять коту теорию относительности. Бесполезно и смешно. Ваш кот много понял?»
Следователь постучал пальцами по столу. «У нас есть время. И методы. Вы заговорите».
Камера Алекса.
Психолог в очках смотрел на него без интереса. «Ваш... партнёр. Он всегда был таким агрессивным?»
«Только когда ему плюют в душу, — устало ответил Алекс, глядя в потолок. — А так он милый. Сушит мне носки и собирает коллекцию плоских шуток. Хотите каталог?»
«Вы издеваетесь над следствием».
«Нет. Я пытаюсь сохранить рассудок. Ваши вопросы смешнее его шуток. И это о многом говорит».
Камера Даника. Главная аттракция.
Тот самый надзиратель, теперь в форме лаборанта, сидел рядом с учёным — доктором Семёновым.
«Расскажите о «разломе», — потребовал Семёнов.
Даник молчал, смотря в стену.
«Ваше молчание — тоже информация», — сказал учёный.
«Иди на хуй», — хрипел Даник, не поворачивая головы.
Надзиратель засмеялся. «Чувствуете? Классика. Обиженка. Думает, если будет букой, мы его испугаемся».
Даник медленно повернул голову. «Знаешь, в чем разница между тобой и говном? Говно иногда бывает полезным. Ты — никогда».
«Ого, — надзиратель свистнул. — Поэт. А я думал, просто гомик с комплексами».
Даник взорвался. Он рванулся вперёд, стол опрокинулся. Связанные руки мешали, но он успел плюнуть. Слюна с кровью попала Семёнову в лицо.
Наступила секунда тишины. Потом надзиратель с рыком выхватил дубинку.
Его избивали долго. Звуки доносились приглушённые. Алекс в соседней камере бился головой о стену, плача от бессилия. «Дань... держись, чёрт тебя дери, держись...»
Когда Даника, окровавленного, с явно вывихнутой рукой, втолкнули обратно, он прошептал сквозь сломанные зубы, глядя в пустоту: «Всё равно... идиоты... Я ещё... посмотрю... как вы... там... запищите...»
---
Их раскидали по одиночным боксам. Полная сенсорная депривация. Но память и связь стали оружием. Каждую ночь их выводили, брали кровь большими шприцами.
«Ваша биоматерия содержит уникальные маркеры, — объяснял Семёнов, вытирая лицо. — Следы пребывания в зоне с иными законами. Мы создадим карту вашего ада. И войдём туда. С армией».
Алекс, увидев, как у Киры берут три шприца сразу, не выдержал: «Вы что, вампиры, блять? Что вы с этим сделаете?»
«Что захотим, — спокойно ответил Семёнов. — Вы — ключ. А ключи делаются для того, чтобы открывать».
Но они не учли, что Сад не отпустил их до конца. Их связь, их боль, вплетённые в ткань того места, ожили в аппаратуре. Их коллективное бессознательное ударило, как вирус, по системам безопасности.
В ночь, когда у Даника брали костный мозг (он уже не сопротивлялся, смотрел в потолок пустыми глазами), по комплексу прошла волна хаоса. Сирены, свет, кислотная пена. Их «разум-призрак» создал брешь.
В хаосе они нашли друг друга. Не сговариваясь, движимые одним импульсом, прорвались к «Зеркалу». Аппарат гудел, перегретый, заряженный их болью.
«Он ведёт туда же! — крикнула Арина, перекрывая рёв. — В точку разрыва!»
«Мы не сможем изменить! — закричал Егор. — Мы уже пытались!»
«Мы не будем менять! — огрызнулся Даник, прижимая окровавленную руку. Его голос был хриплым, но твёрдым. — Мы будем воровать! Воровать то, что им не принадлежит!»
«Что?» — уставилась на него Кира.
«Себя, — сказал Даник, и в его глазах вспыхнула знакомая, едкая искра. — Себя из другой жизни. Той, где всё пошло не так с самого начала. Готовы к рейду, старички?»
Они ввалились в капсулу. Машина взвыла. Пространство разорвалось.
---
Они упали на липкий пол. Но что-то было не так. Музыка орала хриплее, воздух вонял не только коньяком, но и палёной травкой и дешёвым портвейном. И в центре комнаты, размахивая не банкой колы, а бутылкой с тёмной жидкостью, стоял Волтер. Он был пьян. По-чёрному, весело, философски пьян.
«...и поэтому, — орал он, пошатываясь, — ваша причинность — это просто дым перед глазами! Мы все — случайность! Великая, пьяная, прекрасная случайность!»
Он увидел их первым. Прищурился, поставил бутылку.
«О-па, — протянул он с пьяным восторгом. — А вот и визуализация моей теории! Призраки из всех возможных будущих! Зашли выпить? А то тут как раз... освобождается!» — он махнул бутылкой.
Молодой Даник вскочил. «Димыч, это что?»
«Не знаю, Дань, — Волтер ухмыльнулся. — Но выглядит познавательно. Вы кто, призраки-неудачники? Или предвестники моего грандиозного похмелья?»
Будущие стояли в шоке. Он был пьян. В их памяти он пил колу. Это была другая ветка. Другая реальность.
«Дима, — начала Арина, и её голос дрогнул. — Ты не помнишь нас».
«А должен? — он сделал глоток из горлышка. — Вы довольно запоминающиеся. Особенно в части... отсутствия жизнерадостности».
«Мы — ты из будущего, — выпалил Алекс. — Точнее, мы твои друзья. Из будущего. Ты стал... стражем. В аду. Из-за этой ночи».
Волтер расхохотался. «Стражем? В аду? О, это гениально! Я всегда хотел иметь титул. «Страж Пьяного Ада». Звучит!»
«Хватит дурака валять! — рявкнул Даник-будущий, делая шаг вперёд. Боль от вывихнутой руки горела огнём. — Через час вы все решите поехать в чёртов особняк! И вы все умрёте! А ты застрянешь там на вечность, понимаешь? На вечность!»
Молодой Даник нахмурился. «Эй, ты, клоун в крови, не ори на него!»
«Заткнись, щенок! — огрызнулся будущий Даник. — Ты ещё не знаешь, как пахнет смерть тех, кого любишь! А он, — он ткнул пальцем в пьяного Волтера, — узнает! И будет помнить всегда!»
В комнате повисла тяжёлая тишина. Пьяный Волтер смотрел то на одного, то на другого. Веселье медленно сползало с его лица.
«Доказательства, — тихо сказал он. — Какие-то... невозможные доказательства».
«Ты в восьмом классе разобрал и собрал заново будильник отца, чтобы поставить на пять минут раньше и проспать контрольную, — сквозь зубы сказала Лиза-будущая. — Он так и не понял, почему часы врут».
Волтер замер. Это была правда. Сокровенная, детская, никому не известная.
«И... что дальше?» — спросил он уже почти трезво.
«Дальше мы тебя крадём, — сказала Арина. — Потому что ты — единственный, кто может перезаписать код. Код самого ада. Понимаешь? Ты его и создал».
Начался хаос. Молодые бросились защищать своего. Военные из будущего, пришедшие в себя, начали прорываться через портал следом за ними — первые дула уже показывались из дрожащего воздуха.
«Быстрее!» — закричала Настя, принимая удар локтем в живот от самой себя.
Даник-будущий схватился со своим молодым двойником. «Отстань!»
«Не отстану! Он мой друг!»
«И мой! — проревел Даник-будущий, и в его глазах стояли слёзы ярости и боли. — И я десять лет таскал его в себе, как осколок! Тебе это нужно? Хочешь? Бери! Забирай всю мою память о нём, только отпусти!»
Молодой Даник отшатнулся, шокированный.
В это время один из военных, прорвавшихся в комнату, прицелился в Арину. Выстрел грохнул. Алекс, не думая, рванул её в сторону. Пуля прошла в сантиметре от её виска, вонзившись в стену.
«Леха!» — крикнула она.
«Всё в порядке, — он попытался улыбнуться, но был бледен как смерть. — Почти... попали».
Пьяный Волтер наблюдал за этим, и его лицо стало жёстким. Он увидел связь, самопожертвование, боль, которая была реальнее любой его пьяной теории.
«Ладно, — сказал он тихо, но так, что его услышали все. — Хватит. Я иду. Не тащите меня. Я сам».
Он оттолкнул своих молодых друзей, шагнул к будущим. Вслед сказал Егору-прошлому:
«Эй, трезвый, — крикнул ему пьяный Волтер. — Прибери тут. И... не делай глупостей.
Портал сжался, вырывая их из прошлого, под огнём прорывающихся военных.
---
Они рухнули обратно в лабораторию, прямо в гущу боя. Военные, опомнившись, открыли шквальный огонь. Молодой Волтер едва не поймал пулю — её принял на себя Даник, бросившись вперёд. Пуля задела ребро, отшвырнув его к стене.
«Дань!» — закричал Алекс.
«Живой, — хрипел Даник, хватаясь за бок. — Блядь, как в старые добрые... Только без люстры».
Молодой Волтер, не обращая внимания на стрельбу, уже был у пульта «Зеркала». Его глаза, теперь абсолютно трезвые, сканировали данные.
«Вы... построили мост по нашим следам, — пробормотал он. — И зарядили его нашей же болью. Идиоты. Вы дали ему адрес».
«Стрелять! По новому!» — орал командир.
Волтер взглянул на Арину. «Ты говорила, я стал замком. Замок можно не взломать. Его можно... стереть. Сделать так, чтобы ключ больше не подходил. Нужно изменить сам ключ. Меня».
«Нет!» — крикнула она, но понимала, что он прав.
Он уже вводил код. Тот самый, фрактальный узор из Сада. Он переписывал формулу разлома, вставляя в неё себя как противоречие, как парадокс, который система не сможет переварить.
«Что ты делаешь?!» — закричал Семёнов.
«Исправляю уравнение, — не оборачиваясь, сказал Волтер. — Вы хотели силу? Получайте. Полную и окончательную. Ноль.»
Он ударил по Enter.
«Зеркало» взревело. Из его центра хлынула не тьма, а всепоглощающая, абсолютная пустота. Она начала пожирать аппарат, серверы, свет, звук.
Волтер стоял на краю, его контуры расплывались. Он обернулся к ним в последний раз, к этим избитым, израненным, но всё ещё живым людям, которых он в этом мире едва знал.
«Прощайте, — сказал он, и в его голосе не было страха, только странное спокойствие. — На этот раз... попробуйте прожить счастливо. Хотя бы немного».
Пустота схлопнулась с тихим хлопком. Исчезло «Зеркало». Исчез разлом. Исчез он.
В лаборатории стояла оглушительная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием семерых выживших и треском догорающей аппаратуры. Военные в растерянности опустили оружие. Учёные смотрели на пустое место, где только что был смысл их жизни.
Даник, прижимая окровавленный бок, поднялся, опираясь на Алекса. Он посмотрел на то место, где исчез Волтер, потом на своих друзей.
«Ну что, — хрипло сказал он. — Похоже, шоу... закончилось. Кто вызывал такси из ада?»
Никто не засмеялся. Но Кира тихо всхлипнула, а Настя обняла её за плечи.
Они были живы. Они были свободны. Но цена этой свободы висела в воздухе, незримая и окончательная.