Глава 1
1998
Тихо напевая себе под нос какую-то песню Нэнси Синатры, женщина катила впереди себя тележку с медицинским оборудованием.
Работа пусть и не приносила бешеных денег, но это было хоть что-то, учитывая ее финансовое положение. Ипотека в маленьком городке на задворках штата, где и заработать толком было негде. Да еще и муж неожиданно слег с последствиями мелкого инсульта. Так что теперь все хозяйство неожиданно свалилось на ее, отнюдь не молодые, плечи. Не позавидуешь. Пятидесятилетняя Хелен утешала себя тем, что трудилась она в Организации во имя светлого будущего, какое им обещало начальство. Верилось в это слабо, однако что поделать. Прежнюю работу в больнице она была не в силах осуществлять, а тут... администрация каким-то образом вышло на нее само. Бывает же такое.
Колесики тележки гулко стучали на стыках белой плитки на полу. Конечно, Хелен и сама понимала одно: это совершенно не то место, где ей стоило бы работать, хоть и уверяла себя в том, что выбора у нее особого нет. Конечно, тут можно бы было пуститься в долгие размышления о том, что выбор есть всегда, но... не в ее случае. Либо же она просто не хотела признавать обратное.
Заведение, куда Хелен занесла судьба, не могло похвастаться хорошей репутацией. Да что уж там. О его существовании знают единицы среди простых смертных. Но вот среди тех, кто оказался здесь не по своей воле, оно точно пользуется дурной славой. Да и что уж греха таить, и персонал нередко позволял себе отпускать нелестные комментарии по поводу Организации. Хотя, безусловно, большая часть сотрудников была настоящими приверженцами своего дела, настоящими фанатиками, как иногда отмечала Хелен.
Коридор, в котором виднелся силуэт экономки, носил определенно утилитарный характер. Классика служебных построек для тех лет. Кафельные стены, люминесцентные лампы, специфический резкий запашок, как в местной больнице, да еще и звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим пением Хелен и напряженным гулом ламп. Прямо как начало какого-то классического ужастика про тайные лаборатории.
Ладно, Организация и сама являлась той самой «тайной Лабораторией». Хелен знала одно: как только ей удастся накопить нужную ей сумму, она тут же уволится. Женщина совершенно не разделяла то, что было по сути официальной идеологией этого места. Разработка секретного биологического оружия с помощью обычных детей и подростков всегда представлялась Хелен чем-то на уровне научной фантастики. Ровно до того момента, как на пороге ее дома на востоке Нордхилла не появилось двое в строгих костюмах. Конечно, кому-то не составляло труда прекрасно понять всю суть Лаборатории. Безопасность страны и мира всегда была злободневной темой. Однако Хелен это было чуждо. Разработки разработкам рознь. Научный прогресс точно не должен осуществляться с помощью искажения юных разумов. Женщина старалась не выпускать эту мысль из мозга, словно лучик здравого смысла, принесенный оттуда, из обычного мира. Однако в Лаборатории сохранять этот принцип бывало сложно. Промывка мозгов работала здесь отлично. Началась она еще с момента подписания ей договора о неразглашении. Дальше следовала недолгая, однако заметная карьерная лестница, если это можно было так назвать.
За год работы (а скоро уже будет эта скромная годовщина) в Лаборатории побывали десятки детей. И были они не только из ее родного Нордхилла, но и из соседних мелких городов. Там полиция обычно работает спустя рукава, поэтому, вериятно, многие дела спустили на тормозах. Экономке, пусть занимала она одну из самых маловажных ролей во всем процессе, все же было безумно жаль каждого из них. И иногда она даже чуть помогала заключенными, тихо поднося им дольки шоколада из столовой персонала или давая обезболивающее. Конечно, делая это, она жутко рисковала, однако не могла же она просто наблюдать за тем, как особо фанатичные санитары измывались над детьми. Ведомая злобой на них, Хелен не могла не помочь подопечным Лаборатории. Ей даже удалось узнать имена нескольких из них. Итан Мюррей, Донна Хьюстон и Дэниел Картер-вот трое, кого она знала лучше всех. По крайней мере, их имена запомнились ей особенно хорошо.
Все насвистывая себе под нос мотив знакомой песни, Хелен дошла до лифта и, закатив внутрь тележку, предназначавшуюся для одной из многочисленных процедурных комнат, нажала на кнопку нужного этажа.
***
Мальчик вошел в залитую холодным светом лампы комнату. В углу пылилось пианино, на котором, бывало, играла мама. Теперь единственными звуками, доносившимися из комнаты, были глухое тиканье настенных часов и частые всхлипы женщины, одиноко сидевшей на диване. Паренек лет девяти тихо приблизился. Услышав тихие шаги, женщина отсутствующе обернулась. В теплом свете лампы черты ее лица, казалось, чуть смягчались, а смуглая кожа приобретала желтоватый оттенок. Заплаканные карие глаза всмотрелись в лицо сына, так похожего на супруга.. который уже никогда не переступит порог этого дома.
- Мам? - мальчик чуть прищурился, теряясь в догадках маминых слез. - Что-то случилось?
Похоже, так хотела уже было ответить, однако из горла вырвался лишь непонятный скомканный возглас, через мгновение сменившийся плачем навзрыд. Отвернувшись, она устало уткнулась носом в тыльную сторону своей ладони.
- Мам? - голос мальчика звучал уже не так уверенно.
- Да... да, случилось. - сдавленно отозвалась та, не рискуя взглянуть на сына. - Я.. я хотела тебя уже позвать, но... - слова растаяли в очередном горьком всхлипе.
Что-то внутри заставило удушающей петле тревоги затянуться на шее мальчика. Мама никогда не плакала по каким-то, на первый взгляд, мелочам. пока не зная, от чего, паренек поежился, не в силах совладать с нарастающим гнетом тяжести где-то внутри, в области подреберья.
- Это... папа. - наконец надтреснуто выговорила женщина, все же подняв глаза на сына, - мне очень жаль... он не вернется.
- Т-то есть...? - он и правда сначала не понял. Или же его мозг не хотел понимать, - Как не вернется?
- Он погиб. - вновь сорвавшись в отчаянный плач, женщина поднялась и, еле стоя на ногах, подошла к сыну и крепко обняла его, уткнувшись в черные волосы. падая, горькие слезы терялись в этих темных прядях.
он погиб....
Эти слова жестоким набатом снова и снова повторялись в детском сознании. То есть как...? Такого ведь не может быть, правда? Это просто ему кажется... такого ведь не могло произойти в реальном мире... просто сон, от которого он скоро проснется.
он погиб...
Ларри часто заморгал. Чт.. что сейчас было? Он ведь просто работал над своим отчетом... сейчас ведь даже не ночь, чтобы он вот так смог взять и заснуть. Далеко не ночь. Полтретьего. Все казалось таким реальным, таким настоящим... его собственное воспоминание ожило в его сознании.. как такое реально? Что, мать его, происходит?
***
Кристен вынырнула из метро, влившись в людскую реку на пути к дому.
Порой Нью-Йорк становился для нее каким-то чужим... каким-то холодным. В общем и целом, решительно заявить, что этот город ей не нравился, девушка не могла. Тут было и хорошее образование, и приличная инфраструктура, и бесконечное разнообразие всевозможных путей развития. В конце концов, ведь это именно он, Нью-Йорк, подарил ей такую уникальную возможность стать актрисой. Ну как стать. Пока что просто отучиться.
Уже потемнело. Свет в окнах небоскребов, уходивших ввысь и терявшихся в темном небе, казался таким чужим и холодным, что Кристен предпочла потупить взгляд и просто побыстрее добраться до дома по промозглому весеннему воздуху. От усталости все воспринималось иначе, будто бы резче. Ключ повернулся в замке, замерев. Единственный поворот мог означать только одно- ее парень дома. Это немного успокоило. Теперь она сможет увидеть близкого человека, по-настоящему оказаться дома... Дверь открылась. Устало выдохнув, Кристен собиралась уже повесить пальто на крючок, однако замерла в недоумении. На нем висела какая-то другая куртка. Кристен не помнила, чтобы у Говарда была такая. Что-то явно не так. На полу лишняя пара ботинок. Чуть прищурившись, Кристен прошла вперед по коридору, заглянув в гостиную. Резкий шорох заставил ее обернуться.
- О, а ты, должно быть Кристен... - какая-то девушка, которой Кристен раньше никогда не видела, протянула ей руку. - Я Кэрол. Приятно познакомиться.
- Вот как... - брови Кристен выразительно взметнулись. Из-за миниатюрных плеч Кэрол показался светловолосый силуэт Говарда, - Говард, ты не предупреждал, что у нас будут гости.
- А... да какие это гости, это моя одногруппница. Она приходила домашку сделать. - Говард отсутствующе пожал плечами.
- А где твои вещи? - Кристен недоверчиво покосилась на Кэрол, так и не пожав ей руки.
- Да брось, Кристен... - отмахнулся Говард подходя к ним и как бы взглядом намекая Кэрол, что пора бы уже идти. Та намек поняла и направилась в выходу из квартиры. - Мы устно разбирали, занимались по моим учебникам, никакого криминала. - Говард, как ни в чем не бывало, приобняв Кристен за плечи, подошел к Кэрол и помог надеть ей пальто. Та одарила его благодарной улыбкой.
- Что ж, Кристен, рада была знакомству. Увидимся еще. - мурлыкнула напоследок Кэрол и скрылась за дверью.
- Сомневаюсь. - буркнула себе под нос Кристен и, как только Говард вернулся к ней, проговорила, - Одногруппница?
- Конечно. Расслабься, Кристен. Ничего не было.
- А почему ты мне не сказал?
- А я должен тебе отчитываться?
- Не должен, но просто... - он ведь и правда не должен. Но почему тогда Кристен почувствовала такой горький укол обиды? - Я как раз вернулась пораньше, думала, мы вместе вечер проведем... Да и... почему вы в нашей комнате занимались? Там же даже стола нормального нет.
- Я же говорю... ладно, Кристен, забей. - отмахнулся Говард и прошел в гостиную.
Внутри Кристен зародилось какое-то глубинное, обжигающие чувство... ревность и жуткая подозрительность. Кристен прошла в их комнату. Казалось, все ровно так же, каким оно было еще до ухода Кристен. Однако интуиция подсказывала, что что-то все же не так... Взгляд зеленых глаз еще раз оббежал комнату. Бинго. Покрывало на кровати наизнанку. Кристен терпеть такое не могла и каждое утро, заправляя кровать, ориентировалась по маленькому ярлычку, оставшемуся еще с покупки. Каждый раз этот ярлычок, после легкой руки Кристен, оказывался под покрывалом. Теперь он торчал возле самого изголовья. Говард постоянно допускал этот промах. Что-то само толкнуло Кристен выйти из комнаты и направиться в гостиную.
- Ты мне изменяешь? - прямо в лицо выпалила Кристен. усталость и подозрения сделали свое дело, добавив девушке небывалой уверенности.
- Кристен... ты что несешь? - Говард отвлекся от экрана телефона.
- Так да или нет?
- Нет, конечно.
- Сегодня я заправляла кровать. Я никогда не оставляю ярлычок сверху. - брови Кристен выразительно взметнулись вверх.
- Невнимательность свойственна всем, мисс Марпл.
- Думаешь?
- Да, думаю, Кристен. - отрезал Говард. - Слушай, с чего такое недоверие? Я тебе доказываю одно, ты меня совершенно не слышишь, тебе важно твое ничем не обоснованное мнение.
- Мое мнение как раз обоснованно. Я просто хочу разрулить недопонимания.
- А как их можно разрулить, если один человек не слышит другого? - взорвался Говард. Эта фраза могла значить только одно: он намерен расркутить этот конфликт.
- Во-первых, не надо на меня повышать голос. - Стараясь сохранять ровный тон голоса, произнесла Кристен. Получилось так себе. Голос все равно сорвался, уйдя в шепот. Отвратительная ее особенность.
- Не надо мне указывать. - отрезал Говард, подходя еще ближе.
- Смени тон.
- А то что? Ты и так уверена в моей вине. Смысл мне тебе доказывать обратное?
- Это как понимать? Ты признаешься?
- А если ты мне не веришь? В твоих глазах я и так виноват. Я устал тебе что-то доказывать.
- Что это значит?
- То и значит, Кристен, включи мозги. Ты же никого кроме себя не слышишь! Если тебе что-то взбрело в голову, то это определенно правильно! И мои слова ничего не изменят.
- Говард, прекрати орать. Я устала, пришла домой, встретила какую-то странную девку на нашей с тобой комнате, а теперь ты еще и обвиняешь меня в подозрительности!
- Прекращай все это. Если тебе так плохо со мной, давай прекратим все это.
Эти слова буквально пронзили сердце тупой болью.
- Зачем так радикально? - Кристен с надеждой вглядывалась в лицо Говарда.
-А как еще? У нас с тобой ничего не клеится. Так давай прекратим это. Давай! - Говард развел руки в стороны. - Ты меня подозреваешь в измене, может, тебе самой есть, что скрывать?
- Что ты такое говоришь? - прошептала Кристен, подаваясь вперед, но Говард лишь отшатнулся от нее.
- Что я говорю? То же, что и ты мне!
- У меня хотя бы есть доказательства!
- Ах так, значит... - процедил Говард, огибая Кристен.- Думаю, нам стоит взять перерыв. Я серьезно. Нам обоим это не помешает.
- Говард... не надо, пожалуйста...
- Я серьезно. Мне это нужно. Да и тебе точно не помешает. Отдохнем друг от друга.- Говард вышел из комнаты.
Кристен осталась одна в подчеркнутой тишине гостиной. Какая-то звенящая пустота образовалась в сердце. Щеки вспыхнули лихорадочным огнем. В одно мгновение вся эта квартира, непременно ассоциирующаяся с Говардом, стала так противна ей. Хотелось убежать как можно дальше отсюда. Какой-то назойливый, словно боль в горле, вид дискомфорта заполнил каждый дюйм ее тела. Сердце отчаянно колотилось о ребра, словно пытаясь вырваться, вылить свою боль наружу.