КРЫЛЬЯ В КРОВИ.

Вечер был близко. Но тревожность за ближайшее будущее наполняло меня и мои думы. Я шла против себя — против всего, что есть на свете, чтобы спасти свою жизнь. Сидя в своей комнате, я чувствовала холодный пот на своих ладонях, тревожность во всем теле и нарастающий из-за стресса тяжесть в районе живота. 

— Вы звали меня, миссис Бан? — обратился ко мне Себастьян, вежливо поклонившись и оглядывая меня.

— Да, — начала я, подойдя к своему окну и рассматривая сад под окном и дальше растущий лес. — Хотела сказать, что в прошлую ночь мне было безумно холодно. Не знаете, отчего же я чуть здесь не замерзла?

— Возможно, с комнатой что-то не так, госпожа. Хотите переехать в другую? — он подошел ближе. — Вполне вероятно, что это ветер. Мы можем перевести вас в другое крыло поместья, — на секунду Себастьян нахмурился и его уголки губ вытянулись в кривую ухмылку, — или вы, возможно, хотите переехать к мистеру Бану?

— Ты слишком соизвольничаешь, Себастьян. К тому же, за своими словами тоже следует следить. — Его ухмылка мигом пропала.

— Прошу прощения, мадам. Так что насчет другой комнаты? — Я сделала вид, что задумалась, а затем вздохнула и цокнула.

— Много забот. Лучше поменяем дрова, — Себастьян нахмурился, не совсем понимая, о чем я. — Сегодня в библиотеке я прочитала интересное предложение, — я обошла комнату и с ярой инициативой продолжила, — там говорилось, что дрова осины хорошо горят. 

На лице прислуги начали вырисовываться морщины, которые говорили о его негодовании.

— Осины? Вы уверены?

— Вполне, — хмыкнула я. — Поэтому притащите мне дрова осины. Если и сегодня ночью я не усну из-за холода, то перееду, — я усмехнулась. — Если так хочешь, перееду и к твоему господину.

Его бровь вытянулась наверх, но хмурое выражение лица не спадало.

— Я бы с радостью, госпожа, но, боюсь, господин Бан не разрешит тревожить его лес. — Я громко ахнула, отыгрывая свое возмущение. Резкими и недовольными движениями скрестила руки на груди.

— Неужто господину Бану жалко одно несчастное дерево для своей дорогой женушки? Ха! Как мелочно с его стороны.

Недовольный вздох слетел с губ Себастьяна.

— Так уж и быть. Я поговорю с господином Баном.

Я смотрела вслед уходящему Себастьяну и понимала, что я ближе к цели. Вытащив припрятанный блокнот и столовый ножик, который я также спрятала, я почувствовала легкое облегчение, хотя понимала, что это не конец. 

Лишь начало...

В ближайший час мне принесли дрова осины, что означало, что мой план был почти завершен. Оставалось только самое главное. То, чего боюсь больше всего. Изгнание нечисти. А точнее... убийство. Сделав глубокий вздох, я принялась столовым ножом вырезать острый кол. Нож был тупой, к тому же маленький, поэтому это было крайне неудобно. Но я должна была сделать это.

Во время моего трудоемкого труда, я задумалась, что же я буду делать, после того, что сделаю. Вернусь к семье? Или же, наоборот, упекут в решетку? Буду жить как вдова? Или я погибну раньше, чем убью своего мужа? Я мотнула головой, отгоняя всякие прочие мысли. О дальнейшем подумаю завтра, а сейчас я должна сделать это. 

Закончив долгий труд, я не заметила, как сумерки проникли в мои покои, оставляя комнату во тьме. Я сжала осиновый кол и готовилась к самому трудному. Осталось немного...

Либо я, либо меня.

<...>

Коридор был наполнен мраком. Набрав больше воздуха в легкие, я осмелилась на длинный ковер, который расстилался по всей его длине. Было страшно. Очень. Но обратного пути нет, зная, что рано или поздно этот вампир вцепится в мою шею своими клыками.

Я потянулась к большим дубовым дверям его покоев и сжала холодную ручку. Аккуратно потянув ее на себя, я услышала тихий скрип, но, к счастью, этот звук никого не разбудил. Я осмотрелась. Его собак в этой огромной комнате не было, что уже было хорошо. Но на большой ложе мужа моего не оказалось. Он уснул над документами, пока его лицо было безмятежным, еще не зная, что его жена придет сюда, с чем и с какими намерениями. Восковая свеча уже давно растаяла, и жидкий воск растекся в подсвечнике. Лишь этот маленький и небольшой огонек освещал всю комнату. 

Но я пришла сюда не любоваться окружающим.

Я крепче сжала колющее, от моей неправильной обработки, и неприятное дерево и вознесла его над спящим телом мужа. Наши тени падали на стену, оставляя силуэты. Дыхание участилось, сердце бешено билось в груди, но а я была готова вонзить острие прямо...

— Боже! — негромко выкрикнула я, отскочив от тела мужа так, будто кто-то толкнул меня. Осиный кол упал на пол с глухим стуком. Безмятежное тело продолжало спать, а я смотрела на того, кого собиралась только что убить. — Что я чуть не наделала... Бог никогда не простит меня... — прошептала я себе под нос, восстанавливая дыхание и откинув голову назад. 

Я чуть не убила мужа. Я чуть не убила собственного мужа...

Мой взгляд снова упал на спящего Бана, и я поняла, что эта идея была абсолютно безрассудна и глупа. Я медленно опустилась, чтобы поднять несчастный и кривой кол из осины и сжечь его в огне. Поднявшись, я все еще прокручивала произошедшее только что, каждый раз осознавая, что была безумно глупа.

Но из мыслей меня вывела холодная ладонь, которая вцепилась мне в руку. 

Подняв глаза на лицо мужа, я видела его взгляд, полный злости. Его сильный напор прижал меня к ближайшей стене и поднял мою руку, держащую осиновый кол, над моей головой. В глазах горел темно-красный, почти багряный огонек.

— Я думал, мы с тобой сжились... — прошептал он мне, — а оказалось, ты хочешь моей смерти.

— Потому что ты упырь. — процедила я, чувствуя его близость и свое отчаянное положение.

— Как оскорбительно... Можно было обойтись и обычным "вампир", или "кровопивец", ну, в крайнем случае, "нечестивое отродье". — я хмыкнула.

— Даже не отрицаешь?

— Зачем же мне отрицать мою же сущность? — губы изогнулись в ухмылке, а два зуба превратились в острые клыки, словно у самых ядовитых змей или же как у самых голодных волков. — Интересно, как же ты поняла, кто я?

— Несложно было догадаться, — он усмехнулся и спрятал свои клыки, отведя взгляд в сторону.

— Какая умная... — он фыркнул себе под нос, но вновь вернул ко мне свой взор, насмешливо ухмыльнувшись. — Но одновременно глупая, раз надеялась, что у тебя в руках действительно осина. 

Я отвела глаза в сторону, признавая свое поражение. Эта несчастная дровинка упала на пол и закатилась под кровать Чана. Следовало догадаться, что он не настолько глуп, чтобы обезопасить себя и подменит эту осину на любое другое дерево. К тому же, как я могла упустить момент, который я читала из дневника: "...им не требуется еда и сон".

"Какая же ты глупая порой, Каталина Элмерз... Точнее, Каталина Бан." — пронеслось в моих мыслях.

— И как же мы будем дальше жить после твоей неудачной попытки убийства, дорогая? — будто издеваясь, протягивал он свои слова. А я прекрасно понимала, что ничего хорошего после этой ночки мне ожидать не стоит.

— Я не хотела убивать тебя, — подала голос я. — Просто я понимала, что рано или поздно ты убьешь меня. — твердо сказала я, на что его ухмылка стерлась, а брови нахмурились. Похоже, я была права. — Для тебя я не человек и уж точно не жена. Для тебя я лишь еда, а может, и просто закуска.

Руки Чана резко опустили меня, а он в мгновение оказался на расстоянии вытянутой руки. Мы оба понимали, что я права, что мое время в этом красивом, хоть теперь и мрачном, доме ограничено. Но теперь я была уверена, что в одну из ночей он появится в моих покоях и высосет из меня мою душу.

— Совершенно верно, — хмыкнул он, — ты лишь закуска.

Конечности в миг замерзли, но не от холода, а от страха. Но, мне казалось, что я побледнею, и сердце будет быстро стучать, но на самом деле, ничего такого не было. Я просто приняла это. Интересно, я виновата в своей скорой участи, или Чан? А может и мой отец? Или мне было предназначено умереть в руках вампира? 

Не знаю.

Но, наверное, я больше об этом не узнаю...