Зеленая Зона

Нижний ярус лаборатории Эйла. Вечер 21 августа.

    Исаия пришёл в сознание после гипноза, связанный тугим узлом в кистях и висящим на железном бортике вниз ногами в следующий нижний этаж, в котором стояли какие-то странные стеклянные квадраты, наполненные внутри жидкостью. Эйл тут же встал на железную перекладину бортика одной ногой, вызвав у Исаии лёгкий испуг. В руке учёного была спортивная винтовка, которую ему зарядил Джо и отдал в руки, убедившись в исправности оружия.

– Это цианид водорода или же синильная кислота, – величественно проговорил Эйл, с улыбкой рассматривая длинный ствол винтовки, из которой совсем скоро вылетит пуля.

– Хочешь меня отравить? – Исаия с нервной улыбкой взглянул вниз, начав расшатываться на верёвке.

– О да! Я для твоей смерти подготовил нейлон, вон видишь, он там разлагается в квадрате и выделяет летучую кислоту.

Исаия стал бегать глазами, изучая комнату внизу. Может, он успеет где-нибудь найти лазейку и сбежать, но, увы, комната была без входа и выхода. Просто арена.

– Кстати, возможно, ты умрёшь даже от ожогов... – задумался Эйл, поглаживая винтовку, как собаку.

– Да-да, я знаю про эту кислоту. Пары синильной кислоты горят на воздухе фиолетовым пламенем.

– Я люблю смотреть на этот огонь... Он схож с волосами Джо, – Даниелс игриво подмигнул другу, заострив на нём взгляд. Джо странно посмотрел на него, поднял брови и, бросив взор на цель в центре арены, сказал:

– Сосредоточься.

Эйл умилительно посмотрел на Джо, словно видя на нём то, чего не видит никто, и снова вернулся к разговору с Исаией.

– Прощай, спасенье Божье, – Эйл хладнокровно нажал на курок. Пуля стремглав влетела в тонкое стекло и открыла путь цианистому водороду. Исаия синхронно упал на пол прямо в ловушку кислоты. Эйл помахал ему рукой и ушёл вместе с Джо, отдав ему винтовку.

Жасмин же мрачно посмотрел назад, вспоминая своё начало этого дня...

Когда он был во сне после передозировки, Эйл вернул его к жизни своими руками и силами. Так что Джо мирно спал в комнате, так сказать, отлёживался. Во сне он попал в воронку галлюцинаций: вертелись воспоминания о том, как он своими руками разломал шею директору базы Блэксториес, потом как он наблюдал за игрой Эйла в «Пилу», и как Эйл, получив звонок от Габриэля о какой-то пустяковой просьбе, тут же бросил игру и кинулся обратно на территорию Габриэля, мол, что-то очень важное надо сделать, хотя Кроул просто попросил Эйла вечером отправить отчёты производства полимеров. Это показалось тогда Джо странным, и сейчас он не понимал, почему Эйл бросил игру? Ведь не было на самом деле никакой важной причины это сделать. А ещё он не понимал, почему Исаия имеет ядро только в глазу, хотя остальные главные существа Эйла состоят полностью из вируса, они неделимы с ним. Жасмин стал думать о том, что Эйл от него что-то скрывает, и этот секрет прямиком связан с Исаией. Зачем Эйл создал Исаию?

      Галлюцинации вернули парня в момент, когда Эйл шумно и, смеясь, рассказывал Джо о том, что Исаия – его главное творение, но вот он всегда не договаривал так в чём важность-то Исаии? Что если Исаия первоначально был создан с генетическим кодом противостоять Эйлу. Что если Исаия с самого Рождения знал, что его главная цель – остановить создателя? Эйл Даниелс сознательно сам создал того, кто должен его остановить. Или не сознательно? Но Джо теперь был уверен, что Сайа – ключ к спасению человечества с самого Рождения, и, скорее всего, Эйл, поглощённый дефектным А-вирусом, всё же где-то внутри себя ещё хочет остановить этот ужас и, чтобы не выявить подозрений у «безумного себя», создал Исаию под предлогом «моя левая рука» (ибо Джо правая), но так сказать, «случайно» смешал в его генетическом коде секретную миссию – остановить Зелёную зону. Каждый маньяк хочет, чтобы его остановили; где-то в глубине души эта жажда только раскаляется и дымит жжёным деревом по сердцу и желает потухнуть навсегда.

      Но в то же время Эйл сделал Исаию мизантропом, ибо этого желала его безумная часть. Получается, Исаия противоречит сам себе? Он ненавидит людей, но обязан их спасти? Он врёт самому себе, что любит людей, но на самом деле он далеко не святой – у него в ДНК жгучая ненависть к человечеству и благородная цель это самое человечество спасти.

Сон резко прервался колющей болью в голове: Эйл опять по привычке впился в густые волосы Джо рукой, прошёлся по голове когтями и отпустил. Джо тут же открыл влажные глаза.

– Джо! Я убью настоящего Исаию прямо сегодня! Ты как себя чувствуешь? – Даниелс схватил своего друга за сустав руки и пытался его поднять над кроватью, – ты мне срочно нужен! Я не могу никак винтовку зарядить...

Джо угрюмо уставился на искрящегося учёного, медленно поднялся с кровати и обвёл Эйла подозрительно изучающим взглядом.

– Откуда взялся настоящий Исаия?

– Это долгая история, если сказать вкратце, то он попал в мои когти от собственной глупости. В любом случае, сегодня я избавлюсь от него наконец-то, – Эйл это говорил, размахивая винтовкой. Джо же, сидя на краю кровати, не моргая, смотрел на оружие и задумался. Как только Эйл замолк и выжидающе начал просверливать взглядом друга, то Джо подошёл к нему вплотную, отчего даже его тень накрыла Эйла с головы до ног, и взял молча из его рук винтовку. Он осмотрел все части оружия, проверил затвор и внутреннее содержимое на чистоту, поправил сбитый прицел и запустил в патронник одну пульку. Как-то резко в голове что-то переклинило, и Джо вспомнил, тот момент, когда он потерял контроль над телом, проглотив столько таблеток. Он опустил глаза в пол, покусывая внутреннюю сторону щеки, и вручил Эйлу готовую винтовку:

– Иди, делай свои дела, вообще делай, что хочешь, – Джо развернулся, поправил подушку, одеяло, – а если промахнёшься, то подождёшь? Я буду занят. У меня тут куча дел! – саркастично рыкнул он и демонстративно лёг обратно в постель, уткнувшись лицом к стене.

Эйл аж приоткрыл рот от удивления.

– Джо, что... что не так? – учёный растерялся, положив аккуратно винтовку на пол и присев на кровать.

      Внутри Джо матом покрывал весь этот мир: он устал от проблем с Эйлом и ему просто хотелось, чтобы Эйл, разбудив его, спрашивал о его самочувствии, переживал о нём, а не галдел только о каком-то Исаии и своих планах и хотелок. Джо хоть и пообещал Даниелсу всегда быть рядом, но сейчас его накатила обида... Ему хотелось хоть чуточку его внимания.

Джо начал чувствовать, как его переполняют эмоции, он собрал всю волю в кулак и постарался сказать всё максимально спокойным голосом:

– Оставь меня.

Эйл фыркнул, склонив голову чуть в бок, и призадумался.

– Знаешь что?! Я когда увидел тебя полумёртвым около унитаза, я думал, что прямо в этот сортир смою свою жизнь, если я не смогу тебя спасти. Что ты хочешь? Скажи мне в лицо, покажи мне, ибо я тупой, когда дело касается нас! – наконец-то Джо добился не просто «чутка внимания» на своей персоне, а настоящего взрыва эмоций Эйла. Вся его сущность прожирала Жасмина своим зелёным едким взглядом.

Несмотря на то, что он говорил на повышенных тонах, казалось, что Джо сейчас взорвется, но он сказал также спокойно, но с некой апатичной ноткой в голосе:

– Ты изменился.

Эйл опустил глаза в пол, будто провинился. Игра с Исаией сильно возбудила в нём монстра, он ощущал, что его грудь болезненно холодеет, и в его голове одно безумие.

– Джо, мне нужно сейчас, прямо сейчас разобраться с Исаией. Без тебя мне... мне некомфортно. Когда ты спал, мне было страшно с Исаией находиться рядом. Он этим выше меня, ему не нужен никто, чтобы быть в себе уверенным, я же без тебя, как в огне. Я нервничал много, ибо был один. Это я из-за тебя меняюсь, ты довёл себя до такого состояния, а мне пришлось с этим мириться... Встань сейчас же и не отходи от меня, – Эйл говорил своенравно и совсем не любя, в его голосе читались нотки холода и раздражения, хотя его это сразу напугало: он не хотел, чтобы Джо думал, что он к нему жесток и равнодушен, отчего Эйл снова сорвался на рык, – я сделаю тебе подарок! Мы пойдём на ужин к Габриэлю, пообщаемся по душам, обещаю забыть даже что такое наука и быть с тобой просто обычным Эйлом. Если ты... конечно, этого хочешь, – Эйл больше не желал продолжать диалог, развернулся, поднял винтовку и вышел за дверь. Он облокотился на стену, сполз по ней на пол и обнял винтовку, обиженно опустив голову вниз.

С врагами общаться проще, чем с теми, кто важен.

Эйл услышал, что Джо шумит. И через мгновение уверенным шагом выходит Джо, берёт его за шиворот и поднимает, берёт у него винтовку и несёт её с собой туда, куда укажет путь учёный. Эйл сразу оживился и, словно позабыв все печали, зашагал плечом к плечу с Джо в нижние этажи, дабы наведать Исаию, висящего в не сознании на тугой верёвке.

       Вспомнив все эти моменты, Джо снова вернулся к мысли о том, что Исаия должен остановить Эйла. Интересно, как он собрался выжить, если выхода у него нет? Но Жасмина это мало волновало, Эйл пообещал плотный ужин и приятные беседы ни о чём, так что он выкинул ненужные мысли в сторону. Но всё же где-то в глубине души он надеется, что Сайа вернёт ему здорового Эйла или хотя бы не даст вирусу прогрессировать. Но снова же как? Одни вопросы и ни одного ответа.

***

        Исаия неудачно приземлился на правую руку, которая днями ранее была жестоко сломана. Он прохрипел под нос брань, стискивая кулаки и не давая слезам выйти наружу. Цианид водорода – бесцветный газ, так что Исаия мог лишь лежать и смотреть в тени комнаты, прощаясь с миром.

... Подняться он уже не мог, в горле что-то неприятно сдавило, а разум мутнел с каждой секундой. В атмосфере виднелись первые искры пламени, температура на арене начала подниматься, скоро появятся красивые фиолетовые огни, которые проводят Исаию в иной мир, где, возможно, он будет счастлив? Хотя, что такое счастья для человека, который всю свою недолгую жизнь держит в голове одни мысли о планах, о свержении главного царя монополии – Эйла? Сайа не знает счастья лучше, чем вечный азарт, и не знает ничего хуже, чем последняя игра, которая оказалась для него провалом.

Внутри он злился на себя.

План идиотский! Молодец, Сайа, Алину ты вытащил, а себя теперь как вытащить?! Я здесь умру?..

       Мысль о смерти заставила Исаию последний раз вздрогнуть, всего сжаться в позу эмбриона и закашлять кровью. Ему было больно не только физически, но и морально. Он думал о том, что Андрей счастлив сейчас, ведь Алина с ним. Эви встретит их с улыбкой, Лайт расплачется от счастья. Про него даже и не вспомнят, он всего лишь игрушка Андрея, которая всегда придёт на помощь. Но теперь он сгниёт в этом тихом месте, захлебнувшись собственной кровью. Обида раскалённым металлом разлилась по венам, и Иса будто напоследок своих исчезающих вздохов решил поговорить со Смертью. Или наоборот Смерть решила поговорить с Исаией о том, о чём ему уже не суждено.

Она словно присела на корточки рядом с умирающим слабым телом немощного и, будто наливая ему на губы последние ощущения жизни, пропела песню:

Давай поговорим о боли,

О том, что тебе не суждено.

О том, о чём плачет море,

И о чём басят громы за окном.

       Смерть – это тот самый важный процесс в жизни любого человека, который на последнем вздохе умирающего расскажет, что же ему в этой жизни действительно не хватало, и злорадно посмеётся, ведь ответ теперь есть, но сделать человек уже ничего не может.

Но если ты выжил после встречи с ней? Смерть «сказала» Исаии, что он прожил очень красочные дни, воевал со своими страхами и пережил страшную боль, но душа его всё равно осталась одинокой, не заполненной ничем пустотой. Сайи было завидно, что у Андрея есть те, кто его ждёт и любит... А сам Исаия совсем одинок. О нём думают лишь его враги. Хоть Крайм, хоть Андрей, да любой человек всегда восхищается гениальностью Исаии, но цена столь редкого ума очень болезненно сдавливает грудь: потеря связи с Землёй. Да, гениальность – это прямой контакт с космосом и полная потеря с Землёй.

Я инопланетянин?..

Это последняя его мысль, которая тут же оборвалась резкой ощутимой вибрацией.

      Он уже плохо слышал, но ощутил всем телом мощный удар, будто кто-то очень большой спрыгнул к нему в ядовитую комнату. Но Сайа решил, что его уже одолевают галлюцинации от кислоты. У его лица встали чьи-то сильные ноги в берцах... Ему сразу вспомнилось, как он так же впервые увидел ноги Крайма на той несчастной постройке, но нога была явно больше.

Холодные массивные руки подняли тело умирающего и прижали к груди в чёрной рубашке, от неё пахло одеколоном. Этот запах сбивал противную вонь от кислоты. Исаия вяло поднял глаза и увидел сначала широкую и такую знакомую шею Тирана, а затем поднял взгляд ещё выше на его сосредоточенное лицо. Он одним прыжком очутился с Исаией за железными бортиками, где ранее стоял Эйл с Джо.

Титан молча понёс его на руках из лаборатории, прижимая к себе. Его стремительные широкие шаги убаюкали Исаию...

Так я всё же не одинок?.. Инопланетянин тоже найдет здесь свой дом?

***

21 августа. Ночь.

        Алина проснулась у тёплого камина. Её тело было обмотано толстым пушистым одеялом, а у самого камина сидел Андрей, тяжело вздыхающий. Девушка тут же вспомнила весь пройденный путь рука об руку с Андреем. Они вместе дошли до базы, но у самых ворот её склонило в обморочный сон. Она вся раскраснелась, понимая, что весь путь прошла завёрнутая в большую куртку Дюхи. Он заслонил её от падающих труб, донёс до спальни и теперь сидит на кресле и с поникшим лицом вглядывается в очертания огня. Алина с недоумением оглядела комнату и поняла, что спит в кровати Андрея, а этот камин с узорчатыми ставнями, который есть только в комнате их лидера, это подтвердил.

Бросив взгляд на парня, Алина заметила его болезненный вид и усталость: он тяжело вздыхает и сонливо закрывает глаза. Девушка тихо поднялась с кровати, всё также обёрнутая в куртку и с волнением прошептала на ухо Андрею:

– Спасибо тебе. Я до гроба буду тебе должна, – девушка боязливо прикоснулась к его сильной руке – ей хотелось прямо сейчас до него коснуться, словно подарить ему своё благодарственное тепло.

Андрей поднял на неё взгляд, изо всех оставшихся сил улыбнулся ей.

– Я тебе наберу ванну, искупаешься, ладно? Лайт недавно заходила, сказала, что скоро принесёт тебе одежду.

      Девушка послушно кивнула и проследила за Андреем, который ушёл в соседнюю комнату набирать ванну Алине. Она не посмела ему противиться и пытаться самой набрать ванну, ибо в голосе Дюхи она заметила сильную настойчивость и желание хоть что-то ещё для неё сделать. Казалось, что парню просто невыносимо сидеть у камина и ничего не делать. Такое бывает у людей, когда мысли вертятся, и нужно как-то себя занять, чтобы от них избавиться. Но какие именно мысли его тревожили?..

Спустя двадцать минут, уже проводив Алину в ванную комнату, Андрей опять уселся на кресло и принялся за старое: тяжело вздыхать и нервно сжимать кулаки. Просидев так ещё минуту, он не выдержал и закрыл лицо руками: Андрей больше не мог смотреть на огонь, ему было от него больно. Парень нутром чувствовал, что с Исаией что-то случилось, но сил уже не было вернуться назад. Он как заботливая мать ощущал опасность рядом с Сайей. Но так же его волновала Миражанна. Его сердце снова изрывалось от переживаний.

Исаия был совсем не прав. Его гениальность восхитительна, но это не то самое важное, что дорого золотому сердцу Андрея: ему важна сама жизнь своих товарищей. Он плевать хотел на стратегические заморочки, Исаия ему важен в первую очередь как друг, а уже потом всё остальное. И это не давало ему покоя, он хотел сорваться прямо сейчас и кинуться обратно в лабораторию, искать и искать своего потерянного друга и свою потерянную девушку. Но слабость его изнурила, он уснул...

Эви позже перенёс его на кровать, пока Лайт клала Алине чистое бельё. Друзья услышали, как Андрей во сне бредил: «Огонь горит...Нужно вернуться. Мира. Исаия...»

***

22 августа. Раннее утро.

         Исаия до сих пор находился под действием кислоты. Его знобило, тошнило и кидало в агонию чувств, но к его счастью, он глубоко спал, в сознании же был его не трезво мыслящий из-за кислоты разум. Кроули всю ночь просидел на краю кровати замшелой одинокой квартирки, которую ему когда-то выделила та зеленоглазая женщина и наивный пацан. Но в синеватой мрачной постели теперь он был не один: всю ночь от страданий Сайа вертелся по всей кровати, слюнявя подушку и дрожа. К утру Исаия хотя бы открыл глаза, пусть и мало соображая. Вид эстетики идеальной элегантности, ума и харизмы были неотъемлемой частью Сайи, но знобящая кислота вытащила наружу совсем другую сторону парня: более приземлённую к человеческим утрам. Его тонкая шея, которая всегда прикрыта воротником куртки и длинными алыми волосами с боку, превратилась в слойки жира, образовавшимися подбородками, когда Сайа довольно поёжился после сна и взглянул на свои ноги, то он их с подозрением пошевелил, на миг решив, что его ноги окостенели, но это было не так. Ощутив их, Сайа стал ими болтать, разминая пальцы. Ноги ему показались чудесным и магическим явлением, что рука сама поднялась и по-ребячески стала указывать на ноги, мол, смотри, Сайа, у тебя есть ноги. Как был счастлив сейчас Исаия, если бы знал, что Кроули не видел этого. Сам Кроули до сих пор сидел на краю, скрестив кисти и согнувшись на колени. Его невозмутимый мрачный вид заинтересовал проснувшегося. Но Сайа мало понимал, о чём начать диалог, он затупил на Титане взгляд и только-только открывал рот, чтобы что-то сказать, но на ум приходило невесть что. В один момент Сайа расплылся в довольной улыбке и несвойственным для себя голосом струящегося солнечного утра сказал:

– Вкусно пахнет... – Кроули от его резкого голоса аж испугано оторвался от смотрения в одну точку и сузил зрачки. Тиран уже давно не пах вчерашним одеколоном, который ему подарил Эйл. Исаии чудился до сих пор этот аромат, ведь как никак кислота вызывает галлюцинации, – Что это так пахнет? Какие-то цветы? Или этот чел? – Иса помолчал минуту, пропиливая серьёзно-задумчивым взглядом Кроули, который в свою очередь нервно пытался сделать вид, что он статуя и его не видит и не слышит. Несмотря на тучный и пугающий вид Тирана, он волновался начинать с ним диалог, и не глупо ли вообще с таким неадекватным Саей о чём-то говорить? – Иди сюда, я тебя понюхаю, – прорезал тишину Иса. Титан весь съёжился от накатившего удивления. Хоть рассудок твердил, что Сайа просто не в себе, но дёрганная губа в оскале была первым признаком отвращения ко всей ситуации. Кроули не нашёл ничего лучше, чем просто молчать и надеяться, что Сайа отстанет.

Иса уже и забыл, что спрашивал и сложил руки на груди, бегая глазами по комнате. Ему хотелось за что-то зацепиться, о чём-то ещё поговорить со «статуей».

– Тебя как зовут? – Исаия не заметил, что задал этот вопрос спустя час. Всё это время он нервно смотрел в потолок и пускал слюни, хихикая от пузырьков на губах. Кроули опять от накативших наборов звуков от Сайи сузил зрачки и встрепенулся на месте, затем подбоченился и фыркнул. Сайа вскинул брови, мило улыбаясь в спину Кроули, – ты как напуганный зверёк.

       Кроули не выдержал такой провокации и злобно взглянул искоса на Сайу, чуть повернув голову. В его устрашающем виде читались нотки живого и древнего гнева, но он тут утихомирился, заметив сквозь пелену нескрываемого отвращения и злобы чистую улыбку Исаии. Говорят, люди влюбляются в улыбку больше, чем в тело. Исаия то ли заметил его подобревший взгляд, то ли ощутил внутри себя возникшее изнутри тепло, которое позже окажется жаром, растекающегося по его телу, но Сайа решил уйти. Вот так встать и уйти. Возможно, на подсознательном уровне он бежит от Кроули и от чувств. Посмотрев на тирана многозначительным взглядом родившегося в нём философа, загадочно пролепетал:

– А знаешь, мне пора... Прости, мне пора... Мне правда пора, – Исаия как дождевой червь пополз по кровати, перекатившись на другой бок в сторону двери. Его движения были ленивы и неповоротливы, а под нос он продолжал без умолка твердить: – Мне пора. Я ухожу... правда пора. Ухожу. Мне нужно уйти...

Кроули тут же встрепенулся вновь, поймал ползущего Исаию за шиворот и грубой силой уложил на подушку, начав придерживать его за одежду.

– Да успокойся! – сквозь пересохшие от долгого молчания губы рявкнул Кроули.

– Ухожу я! Убери руки!

      Сайа ещё какое-то время рыпался, пока Титан не упал драконьим весом рядом с ним, не касаясь головой подушки, всё также придерживая неугомонного парня за шиворот. Исаия посмотрел на синеволосого озлобленного до предела мужчину и задержал на нём увесистый требовательный взгляд. В ответ он получил такой же, но более сумрачный и тяжёлый.

– Убью нахеррр. Не двигайся, – рык Кроули облагоразумил Сайу, он даже перестал тянуть себя на край кровати и спокойно выпалил:

– Больно мне куда-то надо... – он смиренно положил обратно руки на грудь и оставил свой взор на потолке.

Спустя непродолжительный период времени, Кроули чуть не задремал так, недоверчиво всё также держа опьяневшего от кислоты Сайу. Исаия нашёл себе новое занятие: разглядывал свои красные волосы, трогая их. Краснота на утреннем сиянии его шевелюры с отблеском золотеющего перелива заставил парня подумать, что он солнышко. Дёрнув слегка Кроули, желая ему что-то показать, Иса натянул свой зелёный лонг вверх, оголяя торс, и положил ладонь на горячий от жара живот:

– Я солнышко... – мило улыбнулся, – здесь тепло.

      Кроули ощутил жар и по своему телу, неровно задышав от такой невинной сексуальности парня, но тут же помрачнел, заметив его худобу и выпирающие рёбра. Исаия очень мало питается, а порой вообще забывает про еду. А Сайа продолжал кротко улыбаться, засыпая. Кроули тоже, казалось, слегка опьянел и подобно Сайе затупил взглядом на его руки. В голове Титана тут же всплыли события злосчастного вечера, когда он садистки медленно убивал сознание Исаии жгучей болью, разламывая ему руку; как он швырял его в окно здания; как хватал за горло и слышал его сдавленный хрип, и самодовольный оскал красовался на лице красного безумца. Но сейчас всё иначе: Сайе ничего не угрожает, а его лицо приобрело живой вид. Такое тихое и кроткое спокойствие чувствовалось от Исаии. Наверное, адреналин отступил, и на место него пришла эйфория. Кроули аккуратно дотронулся до его руки, по ней сползая к торсу. Он боялся сделать резкое движение, тем самым нарушив блаженную умиротворённость в лице Исаии, отчего его мощная и тяжёлая рука медленно-медленно ползла вниз до самого живота, где, по словам Сайи, очень тепло. Сайа не дёргался. Кроули легонько сжимал с любопытства его тонкие запястья, и в голову впилась нездоровая мысль:

Послушное тело...

И вдруг у него ёкнуло что-то в груди колющей дрожью, проносясь мыслью в голову:

А мне ведь так хочется тепла.

Кроули флегматично глянул на свисающие иссиня-чёрные локоны своих волос и понял, что он ни черта не солнышко как Сайа, а холодные сумерки. Поддавшись поэтической ноте, Кроули представил, как сумерки накрывают солнце, и всепоглощающе взглянул на лицо спящего «солнышки». И аккуратно стал чёрной тенью наваливаться ему на живот, предвкушая летнее тепло с искрящимся румянцем, которое ему обязательно приснится, если это тепло будет с ним рядом...

Впервые я чувствую себя по-другому... Будто глотнул чай с самыми редкими травами...

Уносясь во сне в далёкие края высоких гор, зелёных лугов, Кроули уснул.

***

        Эйл на утро стоял прямо за железными бортиками, всматриваясь в пустую комнату без трупа Исаии. Вчера ужин прошёл гладко: Джо не вредничал и был более разговорчив, чем обычно. Но сейчас вчерашняя сладость вечера оборвалась больным треском, ведь Исаия жив.

– Ты, как Иисус ,вечно восстаёшь из мёртвых, – сказал в пустоту учёный, тяжело вздыхая, – надо было тебя так и назвать. Омываешь грехи людей, корчишь из себя героя, бесишь! Неужели эти люди стоят больше, чем всё то, что мог бы дать тебе Я?! Зачем тебе это надо, Сайа!

Эйл вытаращил безумные ядовитые глаза, развёл руки по сторонам и ударил кулаком по железу – истомная боль проникла в каждую клетку и убила в них жизнь, покрывая руку болезненной гематомой. Но внутри его безвыходное безумие закрывала одна странная мысль: «Я рад, что ты жив. Прошу, проживи ещё столько, сколько нужно, чтобы меня остановить».

      Миражанна к утру очнулась в прохладной постели с открытым окном. На столике горячее какао заполняло собой пространство ароматным запахом добавленной корицы, шоколада и слегка отдавало апельсинами. Девушка вяло улыбнулась, поднимаясь на цыпочках за горячим напитком. Вчерашняя пуля уже растворилась токсинами Альфа-вируса, её ногу ничего не тревожило. И Андрей её больше не тревожил. Она разобралась в своих чувствах, и теперь, отдав долг бывшему парню, не хотела больше заставлять кровоточить своё сердце из-за мыслей о нём. Люцифис не дал ей умереть, а значит, ему она нужна больше, чем просто жертва. В её душе расцвели летние одуванчики, которые заполнили своими белыми пушистыми головками поле её девичьих чувств. Люцифис стал новой страницей её жизни. Но сейчас Миражанна решилась стать не просто его любимой куклой, она решилась стать полноценным оружием. Говорить такие дерзкие решения Люцию бывшая актриса боялась, так что она решила испытать себя в разговоре с самим Эйлом. Она не хочет быть обузой кровопийцы, её желание стать поистине значимой, выше страха умереть от рук учёного.

Миражанна пришла к нему в самый нижний этаж лабораторий, где располагалась та дворцовая комната с небольшим пьедесталом с кабинетным столом и большим окном с видом на фабрику по производству биологических оружий.

       Учёного нигде не было. Только Джо. Он бросил на девушку равнодушный взгляд и продолжил поливать цветы в горшках на подоконнике здоровенного окна. Его большие плечи загромоздили собой целый мини сад, который тут расположил Эйл. Росли и фиалки, и разные травы для чая, и любимые цветы Эйла – жасмин. Он их полюбил сразу же, как узнал настоящее имя Джо. Не важно, что цветок был белый и напоминал лабораторию, важно, что он символизировал имя самого главного в его жизни человека.

Мира тихонько села на диван, на котором ранее лежала Алина, и решила заговорить с этим неким большим человеком:

– Ничего, если я тут Эйла подожду?

– Жди, только не мешайся под ногами.

На этом их разговор был окончен. Джо не блистал гостеприимством и даже не спросил, хочет ли девушка чай или печенья? Так прошло ещё каких-то пять минут, и тяжёлая дверь открылась. Эйл зашёл совсем тихо, бросил на Джо болезненный взгляд, но сразу же оживился, заметив неожиданную персону – Жертву Люцифиса.

– Какая леди... – ухмыльнулся Даниелс, усевшись рядом с девушкой. Его резкий к ней интерес заставил Миражанну напрячься и занервничать.

– Здравствуйте... Уважаемый Эйл.

– Просто Эйл.

– Угу. Хорошо, – Мира затеребила пальцы, вся сжимаясь, – я бы хотела...

– Джо! – Эйл агрессивно вскрикнул его имя, – почему гостья тут сидит без чая, без печенек?

Мрачный силуэт рядом с цветами медленно повернул голову в сторону Эйла. Его токсично-розовые глаза блеснули в зелёном оттенке комнаты, будто химическим огнём. Ни слова не возразив, Джо послушно отправился за печеньями и чаем.

– Извини, что прервал. Я, полагаю, ты хочешь поговорить со мной о чём-то серьёзном. Тебе же Люцик говорил, что со мной лучше не связываться? – Эйл наклонился к ней ближе, будто вот-вот проникнет внутрь её тела.

– Эйл, я иду на риск ради самого Люцифиса. Я провинилась, подставила его. Не хочу, чтобы такое снова повторилась. Я хочу стать сильнее!

– Во-первых, в первую очередь ты подставила меня, – Эйл это сказал с улыбкой, отчего у девушки пошла по телу режущая дрожь, – во-вторых, ничего страшного. Алина в любой момент может стать под моим контролем, уничтожить с ней и со мной связь не получится. Меня вот больше беспокоит Исаия. Знаешь такого?

Девушка отрицательно помотала головой.

– Его нужно остановить, так что сделать тебя сильнее я могу. Но всё строится на условиях. Ты должна проникнуть к ним на базу и убить Андрея. Он тебя любит, а ты ведь его нет?

         Вдруг Джо уже вернулся, словно норовя мельтешить в поле зрение Эйла, и как следует отомстить. На его огромной ладони был поднос с чаем и печеньем. Он элегантно стал раскладывать чашки ароматного напитка, а печенье в грубой позе приподнёс к носу Миры, не соответствуя своему образу воспитанного официанта: он красиво наклонился перед ними, держа одну руку, как полагается официанту, за спиной, и нарочито ткнул сначала Эйлу в лицо печенье, а затем уже более настырно Мире. Затем взял одну из ржаных печенюшек и демонстративно начал её нюхать, как бы оценивая. Мира покосилась на Даниелса в надежде, что он как-то отреагирует, но учёный с неодобрительным лишь взглядом взял по-королевски в руки чай и стал наблюдать за спектаклем. На миг девушке показалось, что у Эйла загорелись глаза и вся ситуация ему косвенно, но нравилась. Вернув блуждающий взгляд на Джо, у неё пошли мурашки по коже: Жасмин превратил печенье в пыль, лишь сжав в своём огромном кулаке. Нога нервно у актрисы застучала, невольно представив, что его рука не печенье ломает, а чьи-то кости, например, её шею... Разжав руку с крошками, Джо с наигранным разочарованием сказал:

– Кажется, оно не вкусное, – химический взгляд розовых глаз зверски метнулись к Мире, – испортилось...

Секунда гробовой тишины. Джо хватает поднос с печеньем и с грохотом кидает его в мусорку.

– Дерьмо! Какое чаепитие без печенек! Надо найти печенье! Кто-нибудь помнит, на каком складе у нас находится печенье?! – Джо оглядел остолбеневших военных, охраняющих главный кабинет Эйла. Мира их даже не заметила, пока Джо не заставил их всех разом встрепенуться и переглядываться друг на друга.

Мира наконец-то дождалась телодвижений Эйла: он нервно сменил позу, перекинув ногу на ногу. Обычно он любит левую перекидывать на правую, в какой позе он, собственно, и сидел, но сейчас он изменил её на противоположные ноги. Затем учёный поднял взгляд на Миру, спокойно улыбаясь, и говорит:

– Ну что, Мира, продолжим? Не обращай внимания. Так ты любишь Андрея или нет? – Джо на время вышел в коридор, распоясавшись и шумя.

Мира потянула небольшую паузу, пытаясь вернуть в свои руки решимость и вымолвить задуманное. Собравшись с духом, огонь в ней запылал ещё сильнее, и она смело отчеканила:

– Эйл, я на вашей стороне, – Мира слишком разгорячилась и упала на колени перед ногами учёного, отчего даже он удивился, – сделайте меня таким же монстром, я обещаю, что убью его, и рука не дрогнет!

Даниелс широко улыбнулся, наслаждаясь видом: очаровательная дама в готическом платье восхищённо и почти поглощёно всматривалась в лицо безумца и утопала в его зелёных глазах. Он же, напротив, элегантным движением приподнял её лицо рукой и прошептал:

– Мне нравится твоя решительность. Я обязательно тебя сделаю больше, чем просто жертвой. Люцифис тебе в подмётки не сгодится.

Джо к этому времени вернулся и обвёл сию замечательную картину ревнивым взглядом. Он обошёл диван, краем уха слушая распинающегося Эйла про сверхновые технологии, и тут же посмотрел на Миру, так сурово и так дьявольски, что она тут же поспешила встать с колен и плюхнуться на диван, стыдливо таращась на лакированные кожаные кроссовки Эйла.

– Почему бы тебе просто не заставить Алину его убить? – перебил Даниелса Джо, облокотившись на спинку дивана, и еле слышимо дыша у макушки брюнета.

– Так слишком скучно. Ты же понимаешь, что я могу их хоть сейчас одним движением руки уничтожить? А это так просто! Мира, для тебя я уже нарисовал в голове целый план. Позабавь меня как следует...

Эйл снова увлёкся своими планами и безутешно рассказывал Мире о его желании свергнуть человечество. Бывшая актриса внимательно слушала, робко попивая горячий чай. Невольно её глаза прыгали на Джо: он с наигранным интересом посматривал то на Эйла, то на Миру, затем его взгляд становился сонливее и ему под конец совсем стало скучно и он выпрямился, острым взглядом вцепился в зеркало, стоящее в дальнем углу, и стал поправлять волосы, приподняв лицо и опустив по-царски веки. Его движения очаровывали не только Миру, но и сам Джо любовался словно собой.

       В один момент и красота своего гористого тела Джо надоела, и он нащупал в пиджаке припрятанную печеньку, а затем снова обратил на себя внимание, сказав:

– О, печенье завалялось, – Жасмин знал, что так внимание Эйла не привлечёшь, отчего натянув довольную лыбину, Джо повис рукой с печенькой прямо надо лбом Эйла, прикрывая ему угол обзора. Учёный с презрением поднял лицо вверх, и, заметив игривую улыбку Жасмина, хищнически-медленно растянул оскалистую улыбку в ответ, чуть языком проводя по своим клыкам, словно давая Джо оценить остроту и опасность его улыбки. Мира с угнетением наблюдала за парочкой, не понимая, они загрызть друг друга хотят или правда так единодушно улыбаются? Эйл прервал возникшую между ним и Джо паузу, отобрав печеньку и этим самым волчьим клыком её расколов.

–Тебе заняться нечем, Жасмин? – Эйл нарочито назвал его по настоящему имени, зная, как он этого не любит, и продолжил, – подготовь оборудования, сегодня эта красавица засияет новыми красками.

Джо прищурил глаза, ощутив словно по спине пробежала когтистая сколопендра, и мысленно её раздавил кулаком. Он ушёл в соседнюю комнату за толстенное стекло, где Эйл обычно проводит операции.

Посидев немного в тишине, Мира выпалила:

– Вы любите друг друга? – Эйл с неожиданности подавился чаем. Джо, который их прекрасно видел за стеклом, но не слышал, обратил внимание на подавившегося Эйла и уже нахмурился, косо наблюдая за ним, пока руки поднимали тяжёлую технику и настраивали приборы.

– Солнце моё... нельзя такие вопросы задавать, когда я чай пью.

Мира опустила глаза в пол и решила выговорить свои доводы насчёт их отношений:

– Джо не выглядит как человек, который будет послушно выполнять команды. А ты не выглядишь как человек, который позволил бы такое отношение к себе...– протараторила она.

– Это точно... Ты права. Я его люблю, – первые четыре слова Эйл с добродушием говорил, не срывая взгляд с Миры, но остальные три он говорил очень чётко, взглянув на Джо, который очень напрягся, следя за движением губ Эйла. Даниелс хитро улыбался, словно дразня этими тремя словами Жасмина.
– Но только тсс! – Эйл прислонил палец к своим губам и повеселел аж от такого простодушного диалога с девушкой,– надо мне чаще с тобой общаться. Мне нравится говорить о таких вещах, всё так просто с тобой кажется...

        Эйл уже не смотрел на друга, а без интереса разглядывал свои ухоженные ногти и что-то ещё говорил девушке. Джо застыл с опущенными глазами в пол, стараясь мысленно представить каждое движение губ Эйла и прочитать фразу: «Я его люблю»...

Осознание слов Эйла пришло сначала призрачным волнением. Джо поднял лицо, величественно поправляя волосы, и тут же нахмурился. Сердце застучало, волнение окатило его высоким цунами и, словно прячась от него, Джо дрожащей рукой прикрыл пол лица, зарываясь в тени опавших на лоб локон фиолетовых волос. Его тело словно ощетинилось, напряглось; тяжёлые руки сжали все силы в кулак – Джо хотел всем видом показать, как он зол и страшен, но тело выдавало себя: за прикрытой рукой таилась лёгкая улыбка, а вена на лбу не пульсировала, что означало, что его злость липовая. Но сильные эмоции вырывались из него страшной мощью, отчего Джо решил её выпустить на благое дело и, напрягая руки до очертания каждого рельефа мышц, поднимал тяжёлые цепи, которые в сложном механизме поднимали посреди операционной огромную капсулу, где позже будет располагаться Мира. Но на лице его не было даже намёка на улыбку – ему хотелось спрятать чувства от Эйла, ведь так легко верить словам учёного не стоит – его клыки острее ножа.

***

22 августа. Полдень.

        Исаия проснулся помятым и всё также дрожащим. Его тело крепко обнимал спящий Титан, уткнувшийся лицом ему в грудь, которая дурно пахла кислотой. Сайа раздражённо водил взгляд по комнате, которая ему мгновенно очертенела. Вчерашнее желание быть кем-то любимым и нужным растворилось солью в воде, но вода теперь приобрела солёный привкус. И у Сайи застыл в горле этот горький вкус радости от спасения,но в то же время бесячее любопытство почувствовать некое тепло. Объятия Кроули доводили его до жгучих мурашек от ненависти к касаниям. Исаия снова противоречил сам себе: Кроули всего лишь его шахматная фигура, но эта фигура многое себе позволяет. Решив не противиться спокойствию, Сайа разлёгся поудобнее, но в животе что-то резко скрутило, к горлу подступила тошнота, и Исаия со всех сил отдёрнул от себя руки Кроули и выблевывал зелёную едкую жидкость. Рвота запачкала его одежду и залила собой пол. Тиран весь встрепенулся и чуть ли не спрыгнул с кровати. Обойдя её, он кинул на пол с рвотой большую тряпку.

– Потом уберёшь, понял? – рыкнул он, пытаясь скрыть волнение.

Сайа кивнул, с отвращением глядя на свою одежду.

– Снимай, – снова рыкнул Кроули, уже рыская в шкафу сменную майку или ещё что-нибудь, что подойдёт на такое маленькое худое тело.

Исаия сморщил брови и с интересом стал разглядывать спасителя: Кроули спиной к Исаии шуршал вешалками с чёрными рубашками; его рост заставлял чуть наклонять голову, чтобы не удариться об потолок шкафа; сильные руки напряглись, хватая одежду и расправляя её.

– Ты до сих пор сидишь? Сказал же тебе, снимай, – Кроули кинул брезгливый взгляд на Исаию. Тот оторвался от рассматривания Кроули и стал послушно стягивать с себя пропащую одежду.

Через некоторое время Сайа завернулся в одеяло, а ногой вытирал тряпкой пол.

– Не понял, это что такое? – Кроули вернулся с кухни вместе с горячим чаем, – что это за говно в одеяле?

Исаия отвёл взгляд в сторону, нервно прикусывая губу.

– Я боялся, что ты резко зайдёшь. Можно мне в одиночестве одеться? – полуголый парень в одеяле ощущал себя не как прежде – уверенность и крутой нрав испарились вместе с одеждой.

– Ты чего стесняешься? – Титан хлебнул обжигающий чай, но даже бровью не повёл. Сайа тяжело вздохнул, и, ухмыльнувшись, выпалил:

– Ты будешь смеяться, но я не люблю, чтобы кто-то видел моё тело. Оно слабое и...

– Бесишь, – Кроули агрессивно поставил чай, расплескав себе на руку, и присел на пол, откинув ногу Сайи в сторону и сам вытерев пол. Затем он поднял взгляд на сидящего в стыду красноволосого парня и рявкнул:

– Я твои кости видел. Я тебя изнутри, считай, видел. Не люблю, когда ты ломаешься.

– Лучше скажи, почему ты меня спас? – Сайа поёжился в одеяле и хотел взять рубашку с краю кровати, но Кроули её забрал. Титан сел на край кровати, скидывая будто с рубашки невидимые пылинки и уже без агрессии сказал:

– Я принял решение. И мне кажется, его принять мне помог Эйл. Он привёл меня в какую-то комнату, мы с ним поговорили, он мне даже одеколон подарил, – Кроули бросил взгляд на тумбочку: там стоял чёрно-синий флакон, – показал мне камеру... Там стоял ты. Вернее, твоя копия. Парень точь- в- точь, но безжизненный какой-то. Эйл предложил мне попробовать его убить....

Кроули задержал паузу, явно обдумывая, как дальше продолжить рассказ. Исаия его внимательно слушал, приняв с его рук чёрную рубашку. Она была ему великовата, но другой одежды здесь нет. Сайа стал её на себя натягивать, застёгивать. Кроули сидел к нему спиной, он лишь ухом слышал, как тот шуршит пуговицами.

–Я убил его. Зверски. Даже от куртки ничего не осталось.

Исаия никак не прокомментировал.

– А потом я стоял весь в крови под звон хлопков Эйла. Он смеялся. А я внутри страдал. И знаешь, мне хоть и понравилось это делать. Я бы сделал это ещё сотни раз, но не с тобой. Я это понял, когда Эйл спросил у меня: «Что ты чувствуешь?». Я могу показаться параноиком, но такое ощущение, что наш создатель не хочет твоей смерти. Он словно меня отговаривает от убийства тебя.

Исаия с пониманием кивнул и положил руку на плечо Кроули:

– Забавная теория. Он просто сам себе могилу роет, – Исаия отшучивался, не желая, чтобы кто-то ещё знал о том, что Исаия действительно создан, чтобы остановить Эйла, – я рад, что ты принял такое решение.

– Ты не дослушал, – мрачно процедил Тиран, – я не убью тебя, но я хочу кое-что взамен.

– Проси хоть мою душу, – улыбнулся Исаия, вернув к себе задорный вид. Он слез с кровати, пытаясь как-то заправить длинную рубашку. Кроули фыркнул, выслушивая, как Исаия возится с рубашкой, и пуговицы ему не поддаются. И под причитания Сайи: «Да что ж такое-то?» Кроули тяжело вздохнул и заговорил :

– Ну точно клоун, – с этими словами он грубо развернул парня к себе за предплечье и с омерзением (помогать кому-то ему явно не нравилось) стал сам поправлять его рубашку; засучивать непослушные рукава; застёгивать чёрные пуговицы. Как только Кроули закончил, он оценивающе оглядел висящую на Сайе рубашку; его губы нервно подрагивали, а брови хмурились. Кроули не сильно понравилась проделанная работа и жёстким взглядом критики облил Исаию словно фекалиями. Затем он поднялся с кровати, возвышаясь над Исаией царской осанкой, и ушёл за кровать, скрестив руки на груди. Замерев там в тени, с наигранным интересом рассматривая обои, сказал:

– Взамен приходи в свободное время в эту квартиру. Я принесу что-нибудь интересное из штаб-квартиры: Домино... карты, книги, что ещё там люди любят играть.

– То есть ты хочешь проводить со мной время?.. – Исаия крутился на месте и рассматривал рубашку, пытаясь понять, что Кроули так не понравилось.

– Да. Но не проси моей помощи в этой вашей с Эйлом войне. Я убью любого твоего союзника за Эйла, я также буду исполнять его задания. Но в этой квартире у нас с тобой нейтральная территория. Здесь я тебе не враг.

– Мне нравятся условия. Хорошо, – Сайа уверенно поднял голову, скривив свою фирменную улыбочку, – я не останусь в должниках. Я принесу тебе что-нибудь тоже необычное. Оценишь?

Кроули не сдержался и обернулся, норовя увидеть эту сладко-едкую улыбку, но Исаия специально отвернулся, разминая плечи.

      Вскоре Исаия покинул квартиру, собираясь на базу Блэксториес. Легкомысленная улыбка сгинула с его лица, оставив от себя ядовитый оскал, который Сайа невинно прикрыл кулаком. Казалось, контуры глаз почернели до цвета угля, а брови злобно нахмурились: Иса ненавидит Кроули, как и всё человечество в целом. Но для Тирана у него отдельный котёл в аду. Персональный ад для него начинается с лжи: Сайа его не любит, и проводить с ним время он собирается лишь в своих целях. И эти цели далеко не посадка цветочков в саду.

Вспомнив об Андрее, красный демон не сдержался от тихого смешка себе под нос, но короткий смех эхом разлетелся по мёртвому городу. Ему становилось смешно, что при смерти так беспокоился о том, нужен ли он этим людям и Андрею, но сейчас разум взял вверх над еле живыми чувствами Исаии. Ему плевать на них, как и на самого себя. Ему важно лишь победить на шахматном поле и забрать корону противника. Любой ценой. 

***

22 августа. Вечер.

    Андрей проспал весь день, не желая открывать глаза даже на секунду. Он чувствовал себя заболевшим. Но вечером ему пришлось встать, как бы он не хотел, ибо Лайт начала его трясти за плечи, в радостном возгласе крича:

– Дюха! Ты не представляешь! Там твой брат! Вчера наш отряд зачищал деревню Мидори и нашёл троих подростков, среди них твой брат!

Андрей весь встрепенулся, потирая лоб.

– Ч-что? Брат мой? Лени?

– Угу, они сейчас на медицинском осмотре. Беги скорее! Но сначала умойся!

     Андрей накинул на себя первую попавшуюся одежду и рванул на улицу, бегом выискивая медицинскую палату. Лени сидел вместе с Сашей, они о чём-то разговаривали, сдавая кровь. Апрелия же уже сдала все анализы и сидела в углу, теребя платок. Вдруг ворвался плечистый парень со смуглой кожей и схожими с Лени золотыми глазами. Он обошёл врачей и со всей силой обнял младшего брата, который разинул рот и смотрел на Андрея, как на Бога. В Андрее много поменялось: он стал более сильным, величественным и могущественным. В его руках целая база, целый народ.

Апрелия тоже оживилась, поджидая момента спросить, а нет ли в их базе красноволосого парня в куртке?

     Саша тоже восхитилась мужчиной, напоминающий солнце. Их разговор был оживлённым, Лени с эмоциями рассказывал, как они пережили эту неделю в деревне. Как воровали из других домов еду и устроили свою мини базу в доме Мидори. Саша призналась, что убила одного из заражённых, когда тот чуть не укусил Апрелию. Андрей её подбадривал и предложил, если она, конечно, захочет, вступить в ряды бойцов, ибо сейчас не хватает людей, способных пережить убийство. Апрелия между делом спросила:

– Послушайте, вы же тут главный да?

– Да, в чём дело? – Андрей прищурил глаза и нахмурил брови, он почувствовал, что девушка хочет что-то очень важное сказать.

– У вас тут нет парня с красными волосами и кожанкой? Понимаю, наверное, вы тут всех не помните... – дальше Андрей её не слушал. В ушах будто залилась вода и образовала внутри вакуум.

Он ведь так и не вернулся.

Одновременно со сковавшей его мыслью, Дюха почувствовал знакомый запах. Так как он теперь подобно Эйлу имеет тот же дефектный А-вирус, то он лучше всех различает запах биологических существ. И это был запах Исаии.

       – Исаия, – коротко отрезал он, то ли отвечая на вопрос Апрелии, то ли просто поняв, откуда веет знакомой аурой. И тут же кинулся из палатки. Его безумный быстрый бег занёс его на пшеничное поле, на котором по тропинке шёл Исаия. . Завидев бегущего солдата, Сайа посветлел и лукаво мило произнёс, искрясь лживой улыбкой в лучах солнца:

– Я дома.