Глава 3 « Сердце апокалипсиса»
Внимание! На арте сверху изображен Крайм. В следующих главах - внешности остальных персонажей! Иногда в самой главе будут арты под происходящие моменты~
(Небольшая отсылка: куртка на Крайме это куртка Исаии. (спойлер к будущему)
***
Ты часто слышишь стук сердца? Особенно по ночам, когда лежишь в полной тишине, отдавая свое тело мраку и неизвестности? Твое сердце – прямой путь к твоей душе. Тебе страшно – оно бьется, будто отбивает ритм боевой музыки, когда ты спишь или обнимаешь того самого важного человека – то оно бьется так тихо и кротко, но его почему-то чувствует всем телом не только ты, но и всё что рядом. Оно бьется в такт твоей души, твоим эмоциям, твоим чувствам. Если не думать с медицинской точки зрения, то сердце служит зеркалом твоих желаний. Так что ты думаешь? Есть ли во мраке, в полной тишине что-то такое, что заставляет тебя оставаться наедине со своим сердцем, со своей душой? Пока уличные фонари проникают незаметно сквозь твое окно, играя с тенями веток на стене, ты в полном одиночестве среди своих мыслей и легкой грусти, которая часто мелькает из-за непослушных мыслей, уходящих в прошлое. И что с того? Просто пойми, что сердце – это начало твоих действий. Все люди, окружающие тебя, никогда не поступят так или иначе, не скажут то или другое, если в этом нет продуктивности их желания. У всех свои мотивы и свои мысли, но больше всего человек понимает чего хочет, когда остается один в тишине и во мраке.
Эйл открыл глаза. Он не двигаясь, лежал в полной темноте в своей спальне. На стене отбивали свою монотонную музыку часы, заглушая и стук сердца, и вечные мысли. Он считал каждую секунду, думая о том, как сейчас визжит сирена в МЦББИ, как заполоняет вентиляции стая зараженных насекомых, перебирая тонкими когтистыми ножками, и как сейчас Исаия старается незаметно выбраться через секретный проход. Эйл ждал звонка от охрипшего от ужаса начальника военных, который всё время отчитывал Андрея. Он ждал, как тот закричит на него, скажет, что Эйл глупый бездарный ученый, который даже не может уследить за кучкой многоножек. Но как сильно ошибается этот человек. Разве можно назвать бездарным того, кто является сердцем апокалипсиса? Кто заставляет быстротечную алую кровь бежать по всему «телу» начала всемирного бедствия? Разве этот человек не есть что иное, как мысли, чувства и эмоции апокалипсиса? Пока Эйл заставляет биться это самое сердце, весь мир будет гореть в аду его ненасытных желаний.
Звонок. Громкий оглушительный звонок пронесся невидимыми волнами по спальне Эйла, добрался до его сознания и разбудил его из коматозного состояния, в котором он считал минуты и секунды. Звонок был, как он и предполагал, от генерала Вэско, но голос в трубке раздался вовсе не его. Голос озверевшего начальника остался в воображении Эйла, сейчас же он слышал до боли приятный располагающий к себе голос Исаии.
– Эйл, как вы посмели допустить такое, что меня убил твой собственный эксперимент? Я бы на тебя наорал, если бы не моя разбитая черепушка моим же прикладом, – Исаия игриво изобразил убитого им генерала и тут же сменил тон на нежный шепчущий, – этот город скоро будет вашим.
– Ах, Исаия, не сомневаюсь. Поспеши удалиться оттуда, постарайся скрыться, тебя будут искать. Ты знаешь мой секретный номер, звони мне через телефонные будки, я буду ждать тебя, как только ты мне снова понадобишься, я сам тебя найду, будь уверен.
– Мне даже страшно от твоих слов, но хорошо. Быть тихим я научусь, – Сайа положил трубку, и Эйл слушал короткие послеразговорные гудки телефона. Он также неподвижно стоял, но на лице в этой тьме сияла злобным мраком улыбка его истинного счастья. Ничего слаще и прекраснее нет, чем сердце, которое бьется не зря, что желания вот-вот сбудутся, и его желание скоро будут поддерживать много-много сердец, в том числе сердце Исаии.
***
Лайт работала над чертовыми ненавистными ей бумагами. Всякие отчеты об успешных мелких экспериментах ей нужно было подписать и сдать на отправку директору, но резкий, вызывающий панику звук, как гром средь ясного неба, прогремел над темным ночным офисом лаборантов. Девушка соскочила с рабочего места, оглядываясь по сторонам.
– Что за... – Лайт огляделась, пытаясь вспомнить с какой стороны находится аварийный выход, но звук сирены нагонял панику. И этот бездушный женский голос на радиопередатчике:
– Рабочий персонал, срочно просим покинуть МЦББИ. Вашей жизни ничего не угрожает, покиньте здание не спеша. Паника вам только навредит.
– Ну да, как же без паники тут, если эта чертова сирена мне уши закладывает, –пробурчала под нос Лайт, прикрывая уши. Она оставила все документы на местах и вышла в коридор, мигающий красным резким цветом, который почти не освещал путь.
– Какого тут происходит.... – ученая нерешительно пошла по коридору, – если ничего плохого не случилось, то почему включили аварийный свет? Черт, я лучше поспешу... Она торопливо передвигалась по темно-красным коридорам. Ничего не предвещало беды, если бы не тело человека, которое Лайт заметила посередине коридора.
– Ч-что...за... – она в ужасе спряталась за стену, надеясь, что ее никто не увидел. Там человек?! Неужели....какой-нибудь эксперимент выбрался и теперь убивает людей? О боже...о боже... что мне делать?? Куда мне, черт возьми, идти??
Девушка снова выглянула из угла. Алый свет на пару секунд освещал помещение, она успевала прищуриться и поверхностно разглядеть обстановку. Тело до сих пор лежало, других объектов, вызывающих панику не было, хотя... снова пару секунд света, и Лайт заметила, что... РУКА. Рука того тела поднялась над головой, словно пытаясь дотянуться до света в конце тоннеля, а затем истошный крик о боли в голове. Лайт узнала голос... это один из ученых соседнего отсека. Добрый в возрасте мужчина, который всегда поддерживал молодых ученых и давал стоящие советы в жизни, но теперь его тело судорожно «колбасит» на полу, изо рта вместе со слюнями вылетают крики о помощи и жуткой боли. Девушка в панике не знала, что делать. С одной стороны нужно побежать и помочь, но Лайт ощущала тревогу, что-то не так... У мужчины не признаки эпилепсии, а скорее приступы сильной головной боли, которая парализовала тело и лишила его доступу к управления конечностями. Но что могло вызвать такую раздирающую боль в голове? Девушка кинула взор на вентиляцию напротив ее вверху в углу стены. Свет погас и снова... она не могла поверить своим глазам, как она раньше не заметила?? Хотя понятно, тело в коридоре напугало ее сильно, лишив ее контролю и внимательности. Из вентиляции ползли по несколько сколопендр, которые будто заметили ее взгляд и стали агрессивно ползти по стене к ней. Лайт в ужасе крикнула: « Срань господняя, я валю отсюда нахер!»
Девушка сорвалась на крик и, бросив балетки в черные тельца тварей, побежала по коридору, перепрыгивая через уже бездыханное тело ученого. Там впереди лифт на первый этаж и свобода! Девушка успела добраться вовремя, прежде чем насекомые настигнут ее, но... она видела, как тело ученого неестественно поднимается и поворачивает голову к ней. По-хорошему, Лайт должна была подумать, что ему нужна помощь и насекомые его загрызут, но ученая была либо параноиком, либо суровым учеником фильмов ужасов, знающей, что лучше вот таким сомнительным силуэтам не помогать и не идти к ним.
– Не в мою смену, уроды-ы-ы! – Лайт показала на прощание фак, блистая выпученными голубыми глазами от испуга вперемешку с диким адреналином, - ну всё, завтра увольняюсь и ебу лучше работать на трассе как мои одноклассницы, нахер мне такое счастье.. – Лайт прижалась к стене лифта и считала в уме секунды, пытаясь так себя успокоить. Она еще долго материла себе под нос это адское место, но... лифт не открылся на первом этаже. Девушка уже беспокоилась, когда только встала на лифт, а стоит ли на нем ехать, аварийная ситуация, лифты запрещены, но... деваться то было некуда. Лифт постоял в тишине, моргая аварийным светом пару секунд, и поехал, пыхтя и треща, на самый нижний этаж химо-биологических лабораторий.
***
– Эви? Что происходит? – Мира шепнула в затылок парня, с опаской оглядываясь назад, где помимо внезапной сирены эхом раздавались гулы будто стаи разъяренных пчел.
– Что бы это не было, нужно сваливать. Красные фонари предупреждают о чрезвычайном положении, следовательно что-то случилось... замешан ли в этом тот стремный ученый с зелеными глазами... блядь, его не хватало. Валим, шевелись, дура! – парень толкнул блондинку в решетчатый проем в вентиляции, и она удачно упала на стол конференц-зала. Эви спрыгнул за ней и постарался прикрыть решетку. В комнате со стеклянными пуленепробиваемыми стенами было темно и небезопасно. Полностью открытое место, но Эви посчитал уж лучше спуститься здесь, чем дальше ползти по вентиляции, наполненной странными бурчащими звуками погони.
Сирена продолжала оглушительно вопить, и вдобавок к этому по всему пятому этажу включился аварийный свет.
– Слушай, это прозвучит слегка боязливо, но нам пора искать выход отсюда.
– Что?! Эви, мы только пришли! Что значит выход? Если тут какая-то паника, то охрана не особо сейчас действительная, поэтому у нас больше шансов пробраться к Андрею! – Девушка кое-как перекричала вопящий звук сирены и умоляюще взглянула на парня.
– Не в этом дело. Это аварийка, следовательно что-то плохое случилось, а как я тебе говорил, это не чистая лаборатория, здесь ставят жуткие опыты, и если какой-то эксперимент выбрался, то уж лучше сдохнуть от пули в лоб от охраны, чем быть медленно съеденным монстром!
– Эви! Хватит! Ты из-за сирены струсил? Брось, это же глупо! Нам наоборот выпало больше шансов теперь остаться незамеченными.... – Мира потянула его за рукав джинсовой куртки, но Эви встал как вскопанный на пару секунд, смотря куда-то за головой девушки, и тут же резко ее потянул к себе, небрежно толкая ее под стол конференц-зала. Миражанна не стала его заваливать вопросами, а послушно замолкла и притаилась, наблюдая за тяжелым взглядом парня. Он что-то пытался высмотреть в этой темноте. Мигающая красная лампа не давала ему достаточно времени, чтобы найти тот объект, который двигался вдоль коридора за стеклянной стеной, пока они оба затаились за столом, прикрывшись еще тяжелыми неповоротливыми кожаными стульями.
И вот, наконец-то, Эви нашел источником резкого ужаса. По коридору шарпал человек, разбрасывая ногами и скомкивая подошвой чьи-то...кишки?...
Мира сжалась в ужасе, Эви побледнел, став похожим на живую статую. Человек в коридоре был вполне живым, не похожим на зомби. Укусов или чего-то в стиле зомби-апокалипсиса на нем не виднелось, но сам по себе он напоминал психа. Ходил туда-сюда по коридору, что-то бурчал под нос и пинал ногой раздробленные подошвой кишки. Его штаны и руки измазались чьей-то кровью, судороги по телу и медленные развороты по коридору свидетельствовали о затуманенности в сознание, он сам не понимал, что творит. Эви с дрожью в голосе (который он пытался максимально скрыть раздраженным тоном) сказал:
– Вот про этих тварей я и говорил.
– Ты знаешь что с ним? – Миражанна съежилась, сама не заметив, как подвинулась ближе к Эви, как бы отгоняя от себя подальше темноту и страх.
– Точно не знаю, но вот такие монстры обитают в стенах этой лаборатории.
–Ты их раньше видел?
– Видел. В аквариумах, – рыкнул парень и сжал запястье девушки, – слушай внимательно, сейчас нам придется рискнуть. Оставаться тут опасно, он нас рано или поздно заметит, или того хуже, к нам придут насекомые. Сейчас мы побежим по этому коридору, завернем и там будет лестница, остается надеяться, что она не закрыта, по ней мы рванем к выходу.
– О нет-нет... Эви, я не смогу так бежать. А вдруг он догонит?
– А вдруг, а вдруг, раньше надо было думать, когда решили соваться сюда. Андрейка уже помер, раз тут такой ад происходит. Пора валить, – Эви потянул девушку за собой, и дождавшись, когда невменяемый тип потупит в углу коридора, рванул вместе с Миражанной по черно-красной дороге, иными словами – по единственной дороге к надежде на жизнь. В спину Миры резал страшный истошный крик того человека:
« Я не могу...я не могу!!!». Крик приближался, его тяжелые шаги слышались даже сквозь сирену. Может, его громкий бег, нагоняющий ужас, рисовало воображение, но сам факт, что он за ними гонится, остается фактом.
***
Лайт стояла в гробовой тишине в открытом лифте. Он спустил ее на нижний этаж, где ставят опыты и где находится офис Эйла.
– Ну почему мне так не везет, – вздохнула ученая и принялась тыкать на все кнопки в лифте, но он намертво встал, говоря девушке искать другой путь на выход.
Ее босые ноги тряслись то ли от холода, то ли от страха. Ужас в ее больших округленных голубых глазах было сложно передать словами, в них до сих пор стояло непонимание всего происходящего и надежда на глупый дурной сон.
Лайт собралась духом и выбралась из лифта, вступая в кромешную адскую темноту. Ее трясло, мурашки бегали по коже, словно они бегут марафон, пальцы терлись друг об друга, пытаясь согреть онемевшее испуганное тело девушки. Она босиком прошлась по одиноким темным коридорам. Благо Лайт взяла с собой телефон, так что небольшой фонарик она включила и смогла разглядеть помещение. Привычный округлый коридорчик в серьезную лабораторию теперь казался вратами в ад, что могло ее ждать в том месте? Насекомые принадлежали точно Эйлу, следовательно соваться в их логово глупо, но тереться около лифта бесполезно, он намертво встал и ни на что не реагировал.
Лайт вспомнила, что через лабораторию есть аварийный запасной выход через фонтан, так что врата в ад также были надеждой на свет и жизнь.
Ученая огляделась, постояла на месте, слушая звуки вокруг, но никаких шагов не доносилось и что еще более странное, насекомых нигде не было.
Они словно все мигом куда-то убежали или... испарились?
Лайт не стала искать объяснение этому феномену, но все же понадеялась, что в подземной лаборатории никого нет, но все же ошиблась...
Когда она миновала длинные жуткие коридоры, покрытые мглой, то ей дорогу к аварийному выходу перекрыло нечто. Еще один ученый-биолог стоял на коленях. Он жадно пожирал почерневшими зубами мух , словно вкусный жирный гамбургер, которые облепили его тело и только ждали когда их съедят.
Лайт в ужасе передернуло. Все же она была счастлива, что не помогла тогда тому «эпилептику» Но что делать сейчас? Как пройти туда? К сожалению, обдумать данный вопрос сама судьба не дала. Ученый, которого облепили полчища мух, заметил Лайт. Как бы она не притаилась, ослепший от жажды есть, ученый был готов найти ее даже по запаху. Лайт не издала ни писка, сразу развернулась и побежала по извилистым коридорам, пытаясь пропасть из виду бегущего за ней психа.
Но он жаждал ее. Ученая долго бежала, пока не успела закрыться в лаборатории Эйла. Почему же именно к нему? Каждая лаборатория в блоке Е1 имеет свою карту доступа или же пароль к данной лаборатории, если во время ЧП ученый потерял карту доступа. Эйл по какой-то своей странной привязанности к Лайт поделился с ней паролем, чтобы она носила прямо к нему на работу пряности и чай, а также образцы и все ему нужное... к чему такое доброе расположение к Лайт самому Эйлу не до конца понятно.
Как только железные двери закрылись, девушка с облегчением скользнула спиной по ним и уселась на холодном полу. Сказать, что она была в испуге – ничего не сказать. Страх, подобно тем мухам, облепил ее тело, сковал ее разум и сожрал надежду на выживание. Сейчас ею двигало тело, сама она уже боялась даже включиться в происходящее.
Человек за дверью, оказывается, умеет разговаривать...
– Ла-айт, я все равно доберусь до тебя. По-одожди меня-я здесь. Я только схожу за пропуском в лабораторию Эйла-а, – протяжный нечеловеческий голос. Словно его легкие что-то сдавило, не позволяя говорить четко и громко. Он кое-как выдавливал из себя писклявые скрипучие звуки.
Девушка по инерции поднялась и стала действовать. Монстр скоро вернется, а ей негде спрятаться. По опыту она уже могла заверить, что прятаться под столом лабораторного стола не лучшая идея. Ситуация казалась безвыходной, но... только сейчас звон в ушах прекратился, и она услышала, что в лаборатории скрипят и стучат отрывистым звуком железные двери в секретную комнату Эйла. Она была открыта случайно, скорее она пытается закрыться, но ей мешает труп, лежащий прямо на пороге. Двери с каждым разом сильнее сдавливали обрубок чьего-то тела, кромсая ребра и сжимая плоть. Лайт не стала ждать чуда, и проскользнула во внутрь. Дверь по-прежнему не закрывалась до конца, все также пыхтя и разламывая кости.
Но что хуже...дверь в лабораторию Эйла издала привычный одобряющий звук и открыла ученому с пропуском вход....
***
Эви вместе с Мирой добежали до входа в аварийную лестницу, к счастью, Эв с легкостью смог плечом пробить дверь и рвануть по лестнице вниз, ловя взглядом отстающую Миражанну.
Девушка почти поскальзывалась, ноги проваливались вниз. Мира хотела кричать от ужаса, просить о помощи Эви, но он растворился во тьме мигающей лестничной площадки. Позади нее свирепо дышал тот страшный человек, жаждущий ее плоти. Она еще не далась ему в руки, но она ощущала, как неистовое тело психа догоняет ее. Мира успела пробежать еще два этажа, а затем монстр схватил ее за волосы и рванул к себе. Его человеческие кровожадные зубы впились в ее плечо, выедая плоть. Ее крик вонзился в Эви. Он обернулся, побежал назад. В глазах все мелькало, секундный свет, в котором он слегка успевал проследить движущиеся два силуэта. Один корчится от боли, сгибая колени, второй навис над первым, обхватывая все тело, не давая двигаться. И этот беспомощный крик о боли... Среди всей суматохи, сирены, рыка умалишенного, он слышал только ее крик. Он подобно музыке, застрявшей в голове. Пронизывает все тело, отключает разум, выпускает на волю злость и желание заткнуть этот крик.
Эви с размаху ударил кулаком в висок психа. Он тут же отскочил от девушки, оставляя ее окровавленное плечо в покое, но не отпустил. Эви оскалил зубы и бил снова и снова, пока его костяшки не пробили до черепа. Умалишенный ученый обмяк и упал головой об ступеньку, размазывая мозговой жидкостью лестницу. Эви тяжело дышал, нет, скорее, задыхался. Его глаза хаотично бегали по лестнице, рассматривая труп. Он так хотел отвлечься от происходящего, что ненароком заметил, что помимо мозговой жидкости с его головы стекает едкая зеленая жидкость токсичного грязного цвета.
– Мира! – он вспомнил про раненую девушку. Подбежал к ней, пытался ей помочь встать. Она в шоковом состоянии почти отключалась, не слыша, почти не видя Эви, который кричал ее имя и молил ее не отключаться. Миражанна попыталась вцепиться в майку парня и спрятать себя в его сильном теле, в единственной опоре на жизнь. Она всю силу вложила в пальцы, стискивая ткань майки. Голубые тускнеющие глаза с мольбой смотрели на парня, пытаясь ему сказать лишь одно: « Не бросай меня!», но глаза закатывались, тело немело. Оно словно молило отключиться ненадолго, дать ему время передохнуть, чтобы вновь вернуть девушку в сознание, но Эви даже представить не мог, как ему тащить ее теперь. Мира уже отключилась. Эв остался один с беззащитным телом девушки.
– Твою мать...твою мать.... – музыкант трясущимися руками стал разрывать клочки летней накидки Миры, свернул их плотнее и зажал ими рану, – в боевиках люди и не с такими ранениями живут, попробуй сдохнуть, дура, в эпичное кино хрен тогда попадешь! – парень пытался шутить, чтобы не впасть самому в панику и не бросить девушку ради своей шкуры.
***
Лайт пятилась назад. Силуэт мелькал между двумя железными дверьми секретной комнаты. Он приближался. Его кровавая улыбка на лице торжественно описывала его удовольствие от испуганных, загнанных в угол глаз Лайт. Ученая не стала ждать, когда монстр доберется до нее, и собралась бежать, но голыми ступнями поскользнулась об лужу крови. Она с криком плюхнулась белым халатом в алое пятно и от испуга и от гемофобии замешкалась и запаниковала, будто она в океане крови. Ладони, измазанные в этой пахучей жидкости, Лайт хотела отрубить, лишь бы не чувствовать кровь на себе. Она истерически закричала, почти прерывая крик и задыхаясь. Монстр шел к ней, желая заполнить алую лужу крови ее кровью.
Ученая, увидев в панике монстра, попыталась встать, но снова плюхнулась прямо рядом с трупом, от которого изо рта и ушей лилась та свежая, но холодноватая кровь. Его блеклые стеклянные золотые глаза смотрели прямо на дерганную, упившуюся страхом собственной беспомощности Лайт. Она на четвереньках поползла к ногам умершего военного и попыталась разглядеть кобуру с пистолетом, но девушка увидела лишь то, что некогда живой парень был связан к стулу, валяющегося рядом с ним, а также это свидетельствовали покраснения на запястьях. Псих был уже близко, он стучал своими зубами, вызывая еще большую панику у девушки. Эти стуки зубов... как музыка перед смертью, реквием ее неудачных кровавых похорон.
Но Лайт не сдалась. Она пощупала куртку мертвого и нашла раскладной ножик. Куртка парня пропиталась кровью, от чего раздвижную рукоятку ножа заклинило от запекшейся крови. Лайт своими бледными трясущимися маленькими ручонками пыталась двумя руками открыть нож, но умалишенный посмеялся над ее нелепой слабостью и кинулся, подобно голодному зомби на нее. Лайт закричала. Кричала так, словно хочет накричаться перед смертью, выжечь себе все горло этим раскатистым беспомощным криком, но... Она сама себя не поняла. Ее крик был ревем о желании жить, желание проснуться завтра, ощутить жизнь сполна, а не стать кормом для мухоеда. Ее окровавленные руки бросили это гиблое дело с открытием ножа и со всем безумием к любви к жизни врезали стальной рукояткой в глаз ученого. Умалишенный истошно закричал, с живого глаза полились слезы, в которых Лайт увидела человека, а не монстра. Но это было секундное прощание с миром. Но за эту секунду девушка ощутила сожаление, скорбь и страх, который погибший ученый испытывал из-за собственных неконтролируемых действий. Лайт спокойно отпустила рукоять ножа, и последние слезы скатились по бледным щекам человека. Он умер собой. Не монстром. Он пережил этот момент, последний момент жизни, не давая разуму затуманиться и умереть за него. Он с грохотом упал на кровавый пол, омывая умирающее тело кровью погибшего солдата.
– Мне так жаль... – шепотом сказала Лайт, падая коленями в кровь. Ей уже было все равно на эти мелкие детали вокруг. На два безжизненных тела, на сирену, на запах смерти вокруг. Она просто стояла посреди лужи крови в надежде раствориться в ней и свернуться в сгусток багрового цвета. Ее белые шелковистые волосы давно слиплись в крови, руки и ноги омыты кровью, все что есть внутри и снаружи Лайт заполонило кровью. Сплошная кровь. Мертвая безжизненная кровь. Она обжигала ее душу сильнее огня, давила на горло, словно чей-то ботинок, язык больше не поворачивался ничего сказать, ибо слова теперь можно написать только кровью рядом с ее мертвым телом, но пока она жива... остается молчать и выживать. Слова лучше оставить на собственный реквием...
Лайт очнулась от шока. Посмотрела вокруг. Дверь все также хлопала ребрами трупа, половина входного помещения залита кровью, а там дальше стоят массивные капсулы... с людьми?! Чем тут занимался Эйл!? Хотя чему удивляться, из-за утечки подопотных по всему МЦББИ шастают обезумившие люди, но может, Эйл не причем? Лайт только один раз видела здесь агрессивное насекомое, остальные куда-то подевались, так кто виновник этого хауса?
Если предполагать, что Эйл, то это поверхностно. Человек в ответе за свои желания и действия, но ведь что-то заставило человека это хотеть? Так может, Эйл сердце апокалипсиса, так что же мозг его?
Странно перебирать будущее всемирное бедствие по органам, но вся жизнь и события в ней систематизированы чередами «эффектов бабочки», подобно целостному организму с его органами. Если Эйл бьющееся сердце, то Джо в этом порядочном цикле вещей – кровеносные сосуды, начиная с большого и малого круга, заканчивая мелкими капиллярами по всему телу. А все эти люди, пытающиеся выжить во мраке организма – вредители. Они слабый вирус, который не в состоянии отбиться от защитников организма.