Личное исключение

Поваляться в больнице Лате пришлось неделю с хвостиком, — благо, обошлось без осложнений, — а еще одну неделю она имела постельный режим, правда, уже в квартире Андрея. И как бы она не настаивала на том, что это все «неудобно» и «на съемной ей будет лучше», Андрей все равно повез ее к себе домой. Лата знала: спорить с разъяренным Андреем — себе дороже, поэтому пришлось согласиться, хоть и с взаимной выгодой — Лата на время лежачего режима переезжает к нему, а он не подает заявление в полицию.

Андрей с трудом принял эти условия: все-таки, как никак, Яна оказала причинение тяжкого вреда — и не факт, что неумышленное.

С условиями Латы пришлось смириться, сцепив зубы не единожды да едва сумев уговорить здравый разум: шантаж есть шантаж и училась она у мастеров! (То есть у него).

Андрей себя чувствовал не самым лучшим образом, вспоминая, как он беседовал с Латой по телефону, как только узнал о том, что она жива, поэтому постарался наверстать все упущенное за время этой недели лежбища дикой Латы у него на квартире. Все свое свободное время он уделял ей, обволакивал ее заботой со всех сторон и, как мог, помогал с накопившейся работой — столько матчей прошло без нее!

В один из дней этой недели к Андрею на квартиру заявился Макеев — его Лата предупредила, что будет у Андрея. Тот, скрипя зубами, согласился и наполовину смирился с этой новостью, пусть и не одобрял таких поспешных шагов — все-таки рано им еще съезжаться.

Хотя... А сам он как с Юлей съехался? Но Юля это ж все-таки другое! Это ж не бабник Андрей!.. А может...

Весь поток его мыслей прервала Лата.

— Ты посмотрел ту ссылку, которую я тебе кинула? — воскликнула Лата, как только увидела Сергея в дверном проеме зала.

— Вы меня с ВасГеном с этими ссылками скоро, — мужчина передернулся и снял кожаную куртку, пока Андрей пошел выгружать продукты, которые принес Макеев своей любимой племяннице и Андрею заодно.

Андрей появился в проеме комнаты и громко усмехнулся.

Сергей услышал его изыски и обернулся, демонстрируя ему свое нахмуренное лицо.

— Чего?

— Да с того, что назвали Василия Геннадьевича ВасГеном, — улыбнулся Андрей.

— А, ну бывает, — он покачал плечами, — От вас понахватался, — а затем переключился на племянницу: — Так что там за ссылка? А то вы мне с ВасГеном одну и ту же кидаете вечно!

— Да потому что новость важная, — на последнем слове Лата демонстративно вздернула бровями, наклонила голову в его сторону и даже подчеркнула его, лишь бы показать всю значимость положения.

Серёже все эти намеки были до одного места — ему правду жизни подавай.

— Ну и?

— А вот тебе и ну, — ответила она и обернула к нему монитор недавно принесенного ноутбука.

Сергей присел на корточки и нахмурился. Ну и ну!

Андрей подошел к ним уже с чашкой горячего кофе в руках. Парень чуть надпил, а затем наклонился ближе к монитору и нахмурился. Ну и чё Лата делает на сайте «Ледяных королей»? Да и че это за хмырь такой солидный? Весь прям из себя! Макеев вон и то интересней!

Кисляк рассчитывал, что присутствующие в квартире люди правильно расшифруют его недовольство:

— Ну и чё это за перец? — воскликнул он, кивая на монитор.

Сергей поднял на него свой взгляд. В нем читалось некое согласие, отчего Андрей даже мимолетно удивился: значит, Макеев тоже не одобряет «находку» Латы.

Лата вскинула брови, глядя на Кисляка. Ну вот и как ему тут сказать, что этот так называемый перец «сломал» Макеева? Именно он обрубил всю спортивную карьеру Макеева на корню, ни оставив ни единых шансов. Это именно из-за него ему пришлось покинуть спортивную карьеру и разъезжать со своим не сильно великим бюджетом по заграницам, чтоб «назад собрали».

Встретившись с непререкаемым взглядом Сережи, который вкратце говорил, что делать того — рассказывать правду — не стоит, Лата встряхнула головой, позволяя надоевшему ей вечно спадающему локону упасть уже прямо на глаза, пытаясь тем самым скрыть их от Андрея.

Оставить вопрос без ответа все же не удалось, иначе Андрей бы затерроризировал ее по полной.

Она, скрипя зубами, заговорила, стараясь сохранить хладнокровный тон:

— Это тренер вашего будущего соперника, «Ледяных королей».

Андрей нахмурился. Ну как бы не новость, что это как-то подвязано с «Ледяными королями», но чё за резкая смена в середине сезона да перед решающей игрой?.. Чё это за штрих?

— Ну и откуда он взялся?

Лата не горела большим и немыслимым желанием отвечать на этот вопрос, и показала это своими ленивыми жестами, а затем подчеркнуто махнула рукой, мол, не сейчас, и обратилась к Макееву требовательным тоном:

— Ну, что скажешь?

Серёжа же отвел взгляд от экрана монитора. Ему стало до жути неприятно и противно оттого, что его излюбленная «племяха» пронюхала всё его моральное состояние. Он резко повернул голову в ее сторону и позволил желвакам устроить концерт на выезде.

Говорить об увиденном он не смел и не желал — ишь, чего расхотела! А вот съехать с темы посчитал самым оптимальным вариантом в этой неловкой и достаточно щекотливой ситуации:

— А то, что я на тебя в следующий раз колокольчик повешу и будешь ходить, как корова!

Андрей, когда понял, что в его присутствии маленькая семья Макеевых не нуждается, да и тема про того хмыря с фотки снова не зайдет, отошел чуть в сторону с понимающим видом.

Лата очень быстро смекнула, что увиденное Серёжа обсуждать не хотел — глянул, и на том спасибо.

Девушка стрельнула бровями:

— Властвуй, доминируй, унижай?

Сережа кивнул:

— Властвуй, защищай и оберегай, — Лата хохотнула на его исправление и сочла его все-таки не таким уж и плохим, хотя неоднозначным, а Сергей продолжил: — А чего ты мне не позвонила, когда в больнице была?

Сергей безумно прозрачно и жирно намекал на то, что Лата изначально набрала Андрея, и именно ему заявила, что жива, а не Сергею, и он из-за того «кинул обидку».

Ну как ему сказать?! Правду что ли влепить, что она просто не хотела его беспокоить по пустякам?..

Лата вдруг неожиданно усмехнулась:

— Извини, я предпочитаю алфавитный порядок.

— На следующую выездную игру и на меня рассчитывай, — промолвила Лата, когда увидела откровенные попытки дяди улизнуть из этой квартиры.

Сергей резко обернулся и, смерив лежащую на диване Лату недовольным взглядом, глянул на Андрея, который по прежнему стоял в дверном проходе с кружкой в руках, взглядом вопрошая насущный вопрос, напрямую связанный с нерадивой племянницей.

Тот лениво пожал плечами и утвердительно кивнул:

— Сергей Петрович, к тому моменту неделя ее домашнего постельного режима пройдет и если самочувствие позволит, то она действительно может ехать с нами.

— А определять ее самочувствие кто будет? — с тонким, но конкретно ощутимым укором в голосе уточнил Петрович, — Что, она сама?

Андрею нетрудно было предположить и угадать, что такой перспективе Петрович, как заботливый дядька, категорически не рад. Перенять ответственность за Лату для него было любым делом и отказать себе в удовольствии он не мог.

Кисляк кивнул, пытаясь оказать Макееву поддержку и утешение — за эту вредину он может не переживать, она будет под контролем:

— Не переживайте, я об этом позабочусь.

Сергей перевел на него свой требовательный взгляд и покачал пальцем:

— Андрей, проследи за ней.

Кисляк расплылся в широченной улыбке.

— Обязательно!

Лата нахмурилась. То есть они сейчас стоят и перекрикиваются прям при ней о ее же здоровье, а напрямую с ней поговорить не хотят, так получается?

Девушка резко мотнула головой в их сторону.

— А я для вас пустое место? — сердито воскликнула она.

Сергей наклонил голову и улыбнулся.

— Ну я же тебе говорю: «властвуй, защищай и оберегай», — ответил мужчина и покинул помещение.

Андрей усмехнулся, как только дверь закрылась.

— Да-а-а-а, а все-таки мировой у тебя дядька!

Лата улыбнулась.

— Не могу не согласиться!

Спустя несколько дней Андрею пришлось встретить на пороге своего дома еще одного нежданного, но на этот раз абсолютно неприятного гостя. Андрей вообще-то ждал Антипа, который согласился помочь и прикупить продуктов, а наткнулся на Яну и мигом пожалел, что вообще открыл входную дверь. Парень резко покосился на спальню, в которой сейчас находилась Лата в полу коматозном состоянии, и едва заметно укусил внутреннюю сторону щеки — благо, Латка по слабости организма решила вздремнуть, иначе от скандала — причем, вероятнее всего, с Яниной драматичной стороны — бы не отделались.

Видеть Яну, если честно, не было никакого желания, а верить в ее несусветные басни о раскаянии — и подавно.

Он кивнул головой, когда увидел ее — ну не мог же вообще захлопнуть дверь прям перед ее носом, хотя так хотелось!.. И начал диалог весьма грубо, не оставляя никаких шансов на наилучший исход разговора:

— Чего пришла?

Но Яна была в край отчаявшаяся — хотела пробить эту немыслимую стену, которую Андрей так трепетно выстроил, защищаясь от ее нападок и любых действий.

— Я слышала, что у тебя Лата, — Андрей поджал губы. «Интересно ж от кого. Об этом слышала только команда. Ах да, ну точно! Костров. Примерный мальчик-зайчик, который наверняка покрывает эту метательницу девиц». Молчание Кисляка Яне было сродни зеленому свету, и именно поэтому она продолжила уже тише и более неуверенно: — И я хотела извиниться.

Предсказуемый поворот событий. И никак не утешающий.

Андрей себя чувствовал попугаем, которому изо дня в день приходится говорить одно и тоже, лишь бы до человека дошло, если не долетело.

Он тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Яна, ей твои извинения как зайцу стоп-сигнал!

Яна пыталась демонстрировать свою робость как могла, но, по мнению Андрея, весь ее запас нежных и томных да жалобных фраз иссяк в этот миг, раз она таким слезливым тоном, да с на редкость наглым посылом у него спросила:

— А тебе?

«Бож, щас стошнит от нее! Самойлова, кажись, дверью — пришиблась — ошиблась: это ей не кружок самодеятельности и актерского мастерства».

— А мне и подавно, — в лоб заявил он, — Иди куда шла, а.

Невооруженным глазом было видно, что Самойлова старается подавить в себе великое желание навести здесь сырость, но смотреть на ее сопли у Андрея не осталось уже никаких сил и сожаления.

— Андрей, если что-то будет нужно, ты скажи, я...

Андрей перебил ее самым наглым образом, не жалея ее нервной системы:

— А мне уже нужно. Спокойствие. Да без тебя. Всего хорошего!

Последнюю фразу Кисляк бросил со своей злостью, а после громко захлопнул дверь, не боясь, что она слетит с петель, да и этим грюкотом он может разбудить Лату — Лату вообще трудно разбудить — хоть бы танки грохотали, — но таким мощным ударом вполне возможно.

Об этом пикантном диалоге Андрей не рассказал Лате, а на ее вопрос «а что ж тогда так стучало?» ответил, что, приходил, оказывается, Антипов, и пожаловался на судьбёнушку злостную свою, которая решила разругать их с Олей, но по пустяку — бытовому вопросу, который они в силе решить.

Все эти и последующие дни, пока Лата гостевала у него, он очень тонко и ненавязчиво намекал ей на то, что неплохо было бы съехаться, так как от этого одни жирнющие плюсы: благодаря ее присутствию в этом доме стало хоть на немного, но уютно; опять же таки, если бы не она, он бы вряд ли сменил график и режим дня — насчет этого он нагло привирал, но говорил это со всей отдачей и искренностью, пытаясь убедить ее в своей правоте; да и вообще, она на него хорошо влияет, как и он на нее, естественно. Лата на это все очень простодушно отшучивалась или увиливала от конкретного ответа на расплывчатое предложение, порой просто аргументировала, не зная, какое лучше принять решение: согласиться и съехаться или нет.

А Андрея никак не могла попустить недавно произошедшая ситуация. Парень даже несколько раз через Кострова, порой и напрямую, сообщал Яне, что рана «еще не зажила и в памяти свежо», а еще, что «это Лата от суда вас уберегла», не договаривая, что по поводу этого на съемной квартире происходили чуть ли не дебаты, по итогу которых, увы и ах, Андрею пришлось смириться с прописной истиной: пойти против Самойловых — поругаться с папой, а последнее действо откровенно нежеланно, ведь именно после больничных перипетий отец Андрея стал более снисходительной и, в какой-то мере, даже тепло относиться к Лате и их союзу.

И вот, спустя несколько дней, когда Лата, по словам очевидца Андрея, «порхала как сраный веник», о ней снова зашел разговор в раздевалке после тренировки. Все парни настраивали себя на грядущую выездную игру, не давая спуску и собираясь с мыслями.

На утренней тренировке, которая была в десять часов утра, Лата не объявилась, полагая, что смысла в ее присутствии попросту не было — да и она так привыкла отлеживаться, что не смогла позволить себе отказать в удовольствии поваляться чуть дольше, чем обычно.

По Щукину отсутствие Латы ударило больше всего — во всяком случае, именно он изъявил желание уточнить у Андрея, где же его суженная «Ласточка» — так он периодически называл ее втихую да за глаза.

— Где птица счастья завтрашнего дня? — кивнув головой, спросил Егор у своего собрата по клюшке.

— Чё? — недопонял Кисляк.

— Латка, говорю, где?

Егор до сих пор питал в душе особую симпатию к этой несносной девочке, но ни с кем об этом не делился, — сам порой боялся это осознавать, — вот только его голос, который становился по особенному трепетным и чувственным, выдавал его с головой. Не заметил особое отношение Егора к Лате разве что только Бакин.

Андрей постарался как можно лояльнее отнестись к фразе Егора, который по-прежнему относился к Лате как-то по другому, чем к другим девушкам соклюшников, мысленно радуясь, что он не назвал ее «Ласточкой». В конце концов парень мысленно кинул себе аргумент, который сработал как утешение: Егор Маринку не предаст. Маринку, с которой они нынче сошлись.

Позицию Егора в этой ситуации Андрей не понимал, но постарался сдержаться и не навалять комментариев.

Он наконец соизволил ответить, но его ответ не кишел значительными речевыми оборотами или остальными прелестями — лишь сухая — и то, по мудреному расплывчатая — констатация факта:

— Та дома спит, наверное.

— А эт чего? — всё не унимался Егор.

— Потому что по утрам ее лучше не кантовать — злая и агрессивная она.

Егор с игривой ухмылкой на губах заиграл бровями:

— А эт ты уже на себе испытал?

Андрей усмехнулся в открытую.

— Чего только битьё подушкой стоило!

Егор был готов откинуть пару занимательных неприличных шуточек, да не суждено: весь их шумный диалог прервал Жилин просто своим присутствием. Вообще эта «сорока» принесла на своем «хвосте» весть, которая несла довольно-таки информативный посыл с организационным моментом — сообщил, что на матч с «Соколом» они выезжают сегодня в пять, а не завтра поутру, как обещалось. Для особо непонятливых он разъяснил, что «Калинин выделил деньги, чтоб вы отужинали». К этой новости подоспел и Макеев, внимательно вслушиваясь в известие.

Жилин отвлекся от своего смартфона и качнул головой:

— И, кстати, кто-нибудь, предупредите нашу журналистку. Надеюсь, с этим проблем не будет?

На последнюю реплику парни отреагировали резким гулом, что, нет, конечно же с этим проблем не будет — тем более у них нынче есть главный поставщик вестей для Латы.

Андрей проигнорировал очередную колкую шутку ребят и двинулся набирать номер своей девушки, как вдруг Макеев его окликнул и качнул головой, мол, не стоит:

— Я сам.

Андрей не мог перечить — будущему родственнику, который за эту строптивую пасть порвет и моргало выколет, — своему тренеру и утвердительно кивнул.

Сергею не понадобилось много времени, чтобы объясниться с племянницей — он знал, что у Кисляка и того б заняло больше времени, — о чем он вскоре поделился с крайним нападающим.

Ближе к пол четвертому общая толпа косолапых собралась у дворца. Лата с Андреем же собирались по отдельности — каждый у себя дома — и приехали под Ледовый тоже не вместе. Андрею от этого было прискорбнее всего и смолчать он просто не мог, — вернее не хотел — да и проигнорировать такую игривую возможность намекнуть Лате на переезд было бы просто глупо.

Как только они оказались рядом у автобуса, Андрей раздраженным тоном промолвил в ее сторону:

— Ты знаешь, меня это начинает напрягать.

Лата не смогла так быстро уловить нить разговора, поэтому решила уточнить:

— Что именно?

— Да то, что мы отдельно от друг друга собираемся и выезжаем.

Лата тихонько захохотала.

— Завидно?

— Печально, скорее.

Антипов, который только-только заметил Лату в толпе, решил оборвать их разговор на полуслове одним громким, но таким счастливым восклицанием:

— Ой, Латка, как же мы по тебе скучали!

Это «Латка» Макеева жутко не любила, но на этот раз позволила себе смолчать и не возникать — от Антипова такое было слышать ну как минимум неожиданно и резко приятно, и нечего тут портить момент.

— Ну и как же?

На этот вопрос решил ответить Егор, сражая Лату наповал своей искренностью и улыбкой:

— Очень сильно.

Лата искренне улыбнулась и стрельнула в Щукина один свой верный взгляд. Этого вполне хватило, чтобы понять, что она тоже скучала по нему, да и по всем парням вместе взятым.

— А че ж именно вы скучали? — девушка заиграла бровями. Она действительно не сильно-то и знала, чего же парни так заботятся о ней. Ей было очень приятно, но все же невдомек.

— Спросила бы по чему именно, — наконец подал голос Антон, выделяя слова.

— Ну и по чему? — подыгрывая Антону, поинтересовалась она.

— По вку-у-усным шуткам, — с широкой улыбкой промолвил он, и оставил за собой драматичную паузу, так бесцеремонно зависшую в воздухе, а после, когда осознал, что все этим насладились по горло и наконец таки обратили на него внимание, продолжил: — и жирным подъебам Кислого.

Парни во все горло засмеялись, а Лата шутливо возмутилась:

— Вот ты добряк, конечно!

Антипов не успел смачно откомментировать ненаглядной родственнице, ведь вслед за тем внимание всех окружающих его хоккеистов переключилось на более увлекательную картину: будто по щелчку, в сторону довольного и по необычайному улыбчивого Сергея Петровича летел малыш с криками «папа». Все, кроме Кисляка, Антипова и Латы, стояли, разинув рты, явно не понимая всего происходящего в полной мере. Андрей уж было не сильно удивлен — видел до этого малого на квартире, даже несколько недель назад до темы с больницей резвился с ним, но не особо соизмерил, в чем пикантность — тот уже и тогда назвал Юлию Борисовну «мамой», а Сергея Петровича «папой», чего не скажешь об оставшейся команде парней.

— А... — Бакин не успел досказать, тыча пальцем в сторону супружеской пары и маленького ребенка, как его подпер Антон, заталкивая прям в автобус.

— Бакин, рот закрой, а то щас птица залетит.

***

Выездная игра, впрочем, поначалу не кишела своей идеальностью со стороны «Медведей»: в первом периоде им прилетела нежеланная шайба, которую все просто очень мило проворонили. Но, немного поднатужившись, ребята сравняли счет. Но «Сокол» был не из быстро сдающихся противников — они настойчиво сражались и закинули в ворота «Медведей» еще одну шайбу. Но и наши парни были не простодушными косолапыми медведями, которых обычно изображали в старых добрых русских сказках, нет, — на ледовой площадке они были теми еще бойцами и показали это дальше, снова сравняв счет. Впрочем, долго такие ровные цифры на табло не провисели: Медведи забили еще один гол в 3:2, а затем не постеснялись оставить за собой счет в 4:2 в основное время, принося себе победу.

А дома, уже под Ледовым, довольных и счастливых от своих результатов и плодотворных игр хоккеистов, ждали их взволнованные и заскучавшие девушки. Первая из всех томящихся в ожидающих отреагировала на открытую дверь автобуса и плавно выползающих оттуда хоккеистов, именно Марина, которая, не теряя времени, кинулась навстречу к Егору и запрыгнула на него. Егор же очень быстро расплылся в улыбке и закружил девушку в воздухе.

Андрей, который только-только выполз из автобуса на ровную поверхность, не мог проигнорировать эту картину и улыбнулся.

Странно, конечно, получается: то он их разругал, а сейчас радуется их счастью и желает всего наилучшего.

Андрей усмехнулся. Не просто ж от балды он поменялся, его же на такое натолкнули.

Он перевел взгляд на чуть утомленную Лату, — ту самую «натолкнувшую» — которая, сразу же после выхода из автобуса, положила свою голову к нему на плечо. Андрей почесал ей свободной рукой затылок и заулыбался во все тридцать два, осознавая, что она его. Он устремил свой удовлетворенный взгляд на влюбленных и счастливых Марину и Егора и вдруг заговорил:

— Ты знаешь, хотел бы я, чтобы ты тоже мне так на шею бросалась!.. Но мне поистине везет — ты всегда рядом!

Лата улыбнулась:

— Считаешь это везением?

— И своей личной победой, — довольно добавил он.

— А я думала личным исключением, — девушка заиграла бровями и во мгновение забыла про усталость: радушная улыбка Андрея и его довольное лицо — великолепные лекарства.

— Это даже без всякого, — с улыбкой на лице ответил он и оставил на ее лбу ощутимый поцелуй.

На горизонте их поджидала еще одна не менее важная игра, в которой всеми силами стоит получить победу — хоть выгрызть ее зубами, — первый полуфинал, да еще и с такой форой, которой бы каждый позавидовал — матч на домашней арене со своими любимыми и родными болельщиками. Родные болельщики из твоего города и близкие на трибуне — всегда большое счастье и безграничная поддержка, которой так и подпитываются во время матча хоккеисты.

Перед раскаткой Сергей попытался собрать всех в раздевалке и собрался давать несколько установок на грядущую игру, но не все, по его мнению, были на месте. Он огляделся по сторонам и сощурился, снова не найдя одну личность, а затем опустил свой взор на Лату и кивнул ей, чтоб она наконец вставила свои — на этот раз даже нужные — пять копеек:

— Кисляка не вижу. Где он?

Лата качнула головой влево и стрельнула бровями:

— Да вон он.

Сергей обернулся в ту сторону, куда показывала племянница, — в сторону противно жужжащего кулера с водой — увидел Кисляка, который надпивал воду из стакана, а затем снова обратился к Лате:

— Как ты так быстро его нашла?

— Ну, я эту спину узнаю из тысячи, — она повела плечом, а затем прикинув, что уже там себе напридумал Серёжа, добавила: — К тому же, там и фамилия написана.

Андрей, который до этого выслушивал трепетный диалог двух родственничков в шумной раздевалке, улыбнулся, пробежался по ее фигуре своим довольным взглядом и прикрикнул:

— Твоя будущая, что ли?

Лата гневно стукнула ногой и взмахнула рукой в угрожающем жесте.

— Кисляк!

— Скажи красиво звучит? — парень заиграл бровями и ушел к своему месту, оставив Макееву ни с чем.

Сергей только сделал вид, будто ничего не заметил, а заодно и прикинулся глухим, — чтоб уж наверняка, — но Лата то знала, что он только (!) сделал вид. Ой, чует ее задница, от разговора никак не уйти...

Когда личностные перетирания влюбленной парочки прекратились, Макеев начал своим властным тоном:

— Так, ладно, слушайте все меня сюда.

«Медведи» успешно начали игру: первыми забили гол и показали, как нужно работать на ледовом поле, а не «харей светить». И вторую они нетрудно закинули — благо, звезды сошлись.

Второй период показал им, что их соперник все же жив, ведь они «привезли» им одну шайбу в ворота, сменив счет на 1:2. Пришла очередь буллитов — ведь так и не могли понять, прошлый гол был от конька или нет, — и Бакин должен был словить шайбу, но видно не судьба — одним взмахом клюшки соперники сравняли счет. Щукин был крайне не согласен со счетом, которое он видел на табло, и долго не томился: забил еще одну шайбу, снова перевесив счет в свою пользу.

Благодаря одной заварушке, уже в третьем периоде, Бакин сделал невозможное: от своих ворот клюшкой забил гол в ворота противника и благодаря этому они одержали деланную победу!

Макеев решил, что диалог с племянницей откладывать больше некуда, и именно поэтому огорошил ее расплывчатым вопросом сразу же после удачного матча:

— Лата, не подскажешь, что это было?

Скосить под дурочку еще никогда не казалось такой привлекательной идеей...

— Где?

— А перед матчем-то! Кисляк и его эта фразочка... Это он серьезно?

... но в этот раз эта идея не оказалась удачной.

— Ну может быть, — легкомысленно кинула Лата, а затем, увидев напряжение Сергея, которое отразилось прежде всего в сжатых челюстях, которые уже ходуном ходить стали, поправилась не без легкости в голосе: — А может и нет... Не знаю. Может он перегрелся где.

Сергей чертыхнулся вслух, всплеснул руками так яростно, как только мог, и пригрозил пальцем.

— Лата, мне вот эти твои несерьезные ответы!..

Макеева лишь невинно пожала плечами в ответ, как бы намекая, что «не всё в этой жизни зависит от меня».

— Ты знаешь, меня тоже эти не смешные шутки Кисляка напрягают, но что поделать?

Сергей гневно буркнул себе под нос, но ничего конкретного в ответ не рубанул — сдержал себя до лучшего и более удачного случая, когда возможность подслушать их будет равна нулю.

А на этот вечер у хоккеистов и их спутниц уже был намечен план: они хотели отметить такую масштабную победу и важную для них в спорт-баре своим дружеским коллективом — вышли в полуфинал, как никак!

После матча, когда они уж все собирались выплывать в сторону заветного места, спорт-бара, девушкам пришлось немного подождать своих парней. Андрей также попросил Лату подождать его у черного входа, и девушка без всякого туда пошла, когда и закончила свои дела в Ледовом. Вот обо всем Андрей подумал, правда обо всем, но не соизмерил, что так как Яна также относится к понятию «дружеский коллектив», так как она все еще — как ни странно — девушка Кострова, которая тоже будет ждать своего любимого под черным входом.

«Гении мыслят одинаково» или все же «У дураков мысли сходятся» — это надо было еще додумать...

Яна, поджав губы и протаранив новую «подружку» Кисляка взглядом продолжительный срок, вынудила ее встретиться с ней взглядом. Лата вообще не горела большим желанием вообще пересекаться с ней ни взглядом, ни делом, ни разговором, так как до сих пор не была в курсе полной истории, которая произошла тогда на лестничной клетке тогда, у Андрея в доме. В голове были некоторые догадки, но их придавила мысль о том, что Яна обладала хоть толикой человечности. Находясь рядом с Яной, она не чувствовала аж ни капли доброжелательности, исходящей от нее. Нельзя было сказать, что раньше она от нее чувствовала, но при нынешней непонятной для нее ситуации, Яна вела себя агрессивно-виновато и Лата искренне не знала, какое из этих ярких чувств превалировало.

Но у Яны было другое мнение на этот счет: она-то полагала, что ее бывший уже точно растрепал Лате всё и со всеми подробностями без зазрения совести. В глазах этой-не-поймешь-какой она не хотела выглядеть извергом, а уж тем более чуть ли не убийцей, поэтому она, недолго думая, пересекла все расстояние, что разделяло их, и вцепилась в нее взглядом, как пиявка.

Лата заметила действия девушки Костра сразу же, поэтому была готова к ее нападению сразу же. Ей пришлось вынужденно опустить свой взгляд на Яну, которая, несмотря на каблуки, была ниже ее. Макеева окинула дочку начальника ГИБДД взглядом. Признаться откровенно, вид у нее был неважный: синяки под глазами, уставший вид, скромное серенькое платье и ни капли радости в глазах. Прям как у побитого котенка. Только вот... от чего?

Яна подала свой жалостливый голос:

— Лат, скажи, что мне сделать... Итак на душе тяжкий камень... Скажи, чего именно ты хочешь?

«Выходит, все-таки в чем-то да виновата. Но что ж она тогда такого-то сделала? Страшно предположить».

Похоже, девушка говорила вполне искренне и без капли вранья... Во всяком случае, так показалось наивной Лате. Вид Яны очень соответствовал ее словам — видно, что она не единожды пережила или до сих пор переживает душевные муки.

Лата бы и сжалилась, — да если бы знала за что, — но от Яны, если брать в общем, она действительно хотела одного — нет, ни денежной компенсации, как планировала подсуетиться семья Самойловых, хотя деньги, бесспорно, нужны всем и всегда, Лата хотела иного. Но для неё это было сродни деньгам — имело такую же весомость и важность.

— Спокойствия, — уверенно издала Лата и скрестила руки на груди, — Без тебя и твоего вмешательства в мою жизнь. Такую услугу окажешь?

Яна будто не верила собственным ушам. На ее лице отразилось какое-то изумление с откровенным недоверием — наверняка думала, что Лата примет деньги.

«У них с Кисляком еще и мысли одни на двоих! Ну потрясающе просто!»

— Ты серьезно?

— Вполне, — качнула головой Лата и отошла в сторону, наблюдая, как Андрей решительно направляется к ней.

О диалоге с Яной Лата не обмолвилась ни словом ни пол словом, хотя Андрей так тщательно пытался выбить из нее эту информацию по дороге в спорт-бар. Лата не хотела об этом не то, что слишком много щебетать — вообще упоминать, так как диалог оставил на ее душе непонятный да неизгладимый осадок. В ее голове закралась мысль о том, что не все было так просто с мотивами Яны. Но об этом она не хотела задумываться сейчас и потом — сегодня мини-праздник, который она не собиралась портить своей кислой миной.

Между тем, когда ребята уже оказалась за столом в излюбленным местечке — спорт-баре, а радостный говор разлетался по группе людей, Лата оттянула своими тонкими кистями Андрея за рубашку, заставив его чуть наклониться к ней и активно задышать ей в щеку, а после и в шею, и заговорила ему на ухо:

— Андрей, не нервируй меня.

Андрей не сразу понял о чем она — кругом одно веселье и утешающие шутки, которые воспроизводит и придумывает даже не он, чем он ее уже разнервировал?

— Ты о чем? — парень свел брови к переносице.

— За этот цирк перед раскаткой в раздевалке меня Макеев заклевал и объяснение потребовал.

Ее тон был полу возмущен, полу огорчен и Андрей так и не смог отделаться от мысли, что ее голос сейчас стал таким еще и из-за Яны, которая поговорила с ней бог знает о чем.

Он нахмурился, снова вернувшись в реальность. Что за цирк — понятно, она говорит о его шутках про фамилию, которую они вскоре будут делить. Интересно, а что ж она на это ответила?

Андрей улыбнулся уголками губ и кивнул ей головой, чтоб продолжала:

— А ты?

— А что я должна была ответить? — возмутилась Лата шепотом, не желая привлекать к их сладкой парочке слишком много внимания, — Сказала, что ты перегрелся!

Андрей усмехнулся. Его брови вдруг снова нахмурились, а он запах язвительностью:

— Ай-ай-ай, как тебе не стыдно дяде врать?!

Лата ответила ему той же монетой, только с нескрываемой издевкой:

— Как тебе не стыдно меня в неловкое положение ставить?

— Я к ней... Со всей серьезностью!.. А она... — парень театрально взмахнул руками, а затем приспустил их к ней на бедра. Лата вздохнула и постаралась передвинуть их повыше, к ней на талию, но Андрей казался непреклонным в своих действиях — держал руки все там же, периодически выводя на ее джинсовом комбинезоне какие-то узоры и абсолютно не замечая гневные и испепеляющие взоры Яны.

Лата заерзала на месте и шепотом проговорила:

— Так, руки прочь от моих эрогенных зон.

— В смысле? — нахмурился Кисляк и перестал водить пальцем по ее чуть раскрытой пояснице.

— Да в смысле щекотно мне там! — девушка чуть отстранилась от него и выпрямилась, стараясь унять непозволительную реакцию тела на его прикосновения — щекочущее чувство так и подступало.

— М-м-м. Это ты мне, конечно, зря сказала, — Андрей протянул ей в ухо, но руки с поясницы убрал, а затем выровнялся аналогично ей, — Ладно, дома поговорим.

— Дома? — Лата усмехнулась, — Вот когда будет наш дом, тогда и поговорим.

— Слушай, совесть бы поимела! — Андрей деланно возмутился, — Я тебе на это уже как недели две намекаю, если не больше.

Лата усмехнулась.

— Дома поговорим, — спародировала она его и подмигнула.

Андрей расплылся в непозволительно широкой улыбке и вскинул брови.

И можно ли это считать своеобразным согласием?..

А это и было своеобразное согласие.

Но на этом их вечер не смел заканчиваться: благодаря большому количеству времени, проведенному в автобусе в тишине и спокойствии — ладно, кому мы врем — в храпах Бакина — Лата взвесила все за и против и решила, что переехать к Андрею — не такая уж и взбалмошная идея. По сути, это логично: это и ближе к нынешнему месту работы, и комфортнее, и уютнее, и разрываться на части не надо. Андрей тоже квартиру снимает, как и Лата, так что разница невелика.

О принятии такого немаловажного решения Лата решила сообщить ему в тот же вечер, несмотря на то, что парень давно отвез Лату к себе и наверняка вернулся в свои хоромы. Девушке захотелось явиться к нему без предупреждения, вот так, сюрпризом, но лучше бы она этого не делала, честно. Потому что как только она одним рывком открыла дверь квартиры Кисляка, которую он, впрочем, и не торопился закрывать, то шелохнулась и застыла на месте.

Перед ее глазами с бешеной скоростью без всяких там замедленных съемок развивалась картина, видеть которую у нее поистине не было желания, рвения, а самое главное — нервов, а на смену безумному счастью от принятия такого решения пришло осознание и принятие своей собственной наивности, а вслед за тем прилетело безумное отвращение что к себе, что к ситуации, в которую она попала.

В коридоре квартиры стояли и целовались Андрей и Яна. Андрей и, черт возьми, Яна! Яна, из-за союза с которой сотрясались все, но только не он!.. С Яной, которая... Охринеть.

На глаза наворачивались слезы, а рвотные позывы прямым текстом говорили, избегая намеков, что все, что Лата сегодня съела в спорт-баре и до него вылезет прямо сейчас от увиденной перед собой картины. От тошнотворной, мать ее, картины.

Терпеть такое унижение — хоть они ее и вовсе не заметили ее, ведь были заняты слишком важным делом, а Андрей вон еле-еле, но все же оказывал сопротивление на конкретные действия Яны, — она была не в силах, поэтому, громко хлопнув дверью с той стороны, она постаралась вылететь из парадного похлеще пробки.

Андрей, когда услышал непонятный грохот чем-то со стороны двери, а после краем глаза да непроизвольно заметил Лату, которая еле сдерживала скопившиеся слезы, отцепил от себя Яну, что мертвой хваткой его держала за ворот рубахи, скинул ее руки с себя и разорвал поцелуй.

Ему хотелось, чтобы это было минутное помутнение рассудка и ничего больше. Хотелось, чтобы Лата этого не видела. Но...

Андрей резко обернулся, как только услышал хлопок двери. Все таки не помутнение рассудка... А жаль. Чертовски жаль.

Рамка, которая не выдержала такой мощи и стука, качалась-качалась и рухнула прямо за комод.

Ну и пусть летит! К чертям! Она ему никогда и не нравилась!

Андрей подорвался с места и убежал вслед за Латой, оставив ошарашенную, но в некоторой степени довольную и злорадствующую ситуацией Яну одну в своей квартире — он знал, что она ничего ценного не украдет, ведь итак уже украла: своим лихим поступком и его идиотизмом украла доверие Латы, причем на этот раз, кажется, безвозвратно.

— Лат! — Андрей увидел Лату на несколько пролетов ниже и, воспользовавшись тем, что она все-таки притормозила и остановилась, чтобы передохнуть, догнал ее и окликнул еще громче: — Лат! — когда он находился от нее в нескольких ступеньках, он активнее заговорил, ища в родных глазах нечто, хотя бы отдаленно похожее на отклик и хоть капельку доверия: — Лат, это все не то, что ты подумала!

Девушка резко обернулась и взмахнула волосами. В ее глазах была сталь, холод и та невозможная стойкость, которую он всегда так боялся увидеть. На щеках не было никакого намека не слезинку и в душе Андрей этому только радовался, хотя осознавал, что далее следует ночь беспрерывных рыданий.

— А я и ничего не подумала, — дерзко воскликнула она, но ее голос не был наполнен ни язвительностью, ни сарказмом, лишь какой-то констатацией факта, будто она видела все, как рентген. А в ее глазах по прежнему плескалась эта стойкость и спокойствие, которое только убивало его изнутри.

— Лат... она просто... — промямлил Андрей, но быстро заткнулся, не в силах найти достойный аргумент.

Она качнула головой и, по взгляду нетрудно было предположить, что хотела откинуть пару гневных словечек в адрес Андрея, и он бы их стерпел, неважно какими бы они были, но вместо этого она, стойко без дрожи в голосе ответила даже как-то просто и равнодушно, что страшно стало:

— Андрей, перестань оправдываться. Я ничего и не говорю. Расслабься.

Лата отвела взгляд, тяжело вздохнула и перевела свой взор на Кисляка, который сейчас выглядел до боли жалко. Она приопустила веки, пытаясь собрать все свои мысли в кучу и наконец продемонстрировать ему свой здравость и ни капли ребячества, коего у него было хоть отбавляй в силу возраста, а затем тяжело сглотнула.

«Ну же, тряпка податливая, давай»

А затем, чуть обдумав последствия, но сильно на них не зацикливаясь, она продолжила со спокойной жестокостью в голосе:

— Я все могу простить, но измена — это край и потолок моих возможностей. Это просто финальная точка, да и все. Конец, Кисляк, конец. Любым нашим отношениям.

«Конец... конец... конец», эхом отдалось в голове у Андрея, но он попытался проигнорировать покалывание сердца.

В ее голосе было столько разочарования, что Андрей понял немедля: сейчас, именно сейчас она утратила веру в него, приобрести которую вновь будет выносимо сложно.

Но нужно будет постараться.

После этой фразы она кинула на него один долгий, но такой разочарованный и потерянный взгляд, а затем развернулась и гордой поступью ушла.

Андрей замер на мгновения ее слов, но после кричал и окликал ее как мог, бежал вслед вплоть до первого этажа, даже не боясь перебудить мирных и пожилых соседей, но это уже было бесполезно.

Она ушла.

И это конец.