Открой глаза

— Просыпайся, Бэкхён, — Крис трясет брата за плечо, и тот устало разлепляет глаза, совсем не жмурясь от солнечного света. — Давай, поднимайся, через полчаса придёт Чанёль.

Суббота. Крис почему-то работает всю неделю, аргументируя это тем, что нужно отработать прогулы. Бэкхён чувствует себя немного брошенным, но понимает, что всё произошло из-за него. В любом случае, ему не даёт скучать Пак Чанёль, который слишком часто остаётся у них дома, почти до прихода Ифаня.

Бэкхён отвратительно себя чувствует, настолько, что даже не может подняться с кровати. Он слышит, как из коридора ему кричит брат подниматься с кровати, но не предпринимает попыток, прижимая руки к до слёз болящему животу. Спазмом сжимает левый бок и колит. Юноша понимает, что нужно подняться и умыться, но боль перехватывает дыхание, когда он садится на кровати. Тяжело дыша, он поднимается с места и чуть согнувшись, плетётся в ванную, где умывается, быстро чистит зубы, чувствуя, как дрожат ноги, и немедленно возвращается в кровать. Одеяло приятно согревает дрожащее тело. Бэкхён не понимает из-за чего болит живот, но думает, что это из-за антибиотиков, однако сразу же отметает эту версию (хоть она и правдива), ведь раньше не было таких болей. Хотя… он уже и не помнит, когда ему в последний раз перед болезнью кололи такие препараты.

Чанёль стучит в дверь. Бэкхён слышит, но не предпринимает попыток встать, оставаясь в ожидании. Мужчина открывает дверь ключом, любезно предложенным Крисом. Он удивляется тишине и отсутствию Бэкхёна на кухне, поэтому идёт в его комнату.

— Нам скоро выходить, а ты ещё не готов, — фыркает мужчина, открыв дверь, а потом цепляется взглядом за измученное бледное лицо и подходит к кровати. — Что на этот раз?

— Живот, — жалуется юноша, медленно вздыхая. — Очень больно схватывает спазмами.

Пак цокает языком, присаживается на кровать рядом с скукоженным телом и откидывает одеяло. Кожа покрывается мурашками от внезапного холода, однако это не заставляет Бэка отпустить живот.

— Где болит? — спрашивает Чанёль, пытаясь разнять руки юноши.

— Тут, — показывает Бэкхён. — И бок очень.

— Есть надо нормально, — решает мужчина. — Со вчерашнего дня ничего не ел, да? Пошли.

— Не хочу ничего, — кривится словно ребёнок Бэкхён. — Не буду ничего есть.

Лицо Пака преображается в серьёзное. Он хмурит брови, сжимает губы и сильно дёргает Бэкхёна на себя, чуть не перетягивая на колени.

— Пойдёшь, — шипит он. — Потому что нельзя пропускать лечение, если ты не забыл.

Не хочется ехать. Бэкхён думает, как бы попросить мужчину позвонить брату и уговорить не ехать, но за него всё решает Чанёль. Берёт на руки тело, вцепившееся в одеяло мёртвой хваткой и несёт на кухню. На столе стоит остывшая яичница и еле тёплый чай. Юношу ставят на ноги, укутывают в одеяло и заставляют усесться за стол, при этом придвинув к столу впритык.

— Не буду есть, — стонет Бэкхён, отодвигая тарелку. — Правда не хочется ничего.

Он пытается донести до Пака элементарную вещь, однако тот зло скалится, возвращает тарелку обратно и заставляет Бэкхёна приступить к трапезе. Кривится, чувствует, что уже не может, давится едой, но проглатывает кусочки, часто запивая чаем. Однако живот не перестаёт болеть, кажется, что наоборот ещё сильнее. Чанёль даёт обезболивающее, которое также не приносит никаких результатов. Бэкхён располагается на диване в маленькой гостиной, сжавшись в комок и укутавшись в одеяло. Чуть не скулит от боли, сжимает пальцами свою футболку и первое время качается из стороны в сторону, потом замирает. Чанёль садится на кресло напротив, внимательно наблюдая за невменяемым юношей, слыша отголоски тихого скуления. Так проходит два часа, а они всё не выходят из дома, но Бэкхён засыпает, чуть не сваливаясь с дивана. Чанёль присаживается рядом, подсаживает его под боком, обхватывая маленькую тушку руками и вздыхает, глядя на наручные часы. Им всё равно придётся ехать, только вот когда?

— Бэкхён, — зовёт мужчина парня, проводя рукой по его волосам. — Бэкхён, просыпайся, надо собираться. Автобус через сорок минут.

Бён открывает заспанные глаза и поджимает губы, как только до него доходит, что они будут ехать на автобусе.

— Не хочу, — шепчет он, сжимаясь у него под боком, чувствуя перехватывающие дыхание спазмы. — Можно мы не поедем, пожалуйста? Один денёк, Чанёл-я.

Бэкхён так умоляюще просит, так преданно смотрит, что у самого последнего ублюдка должно растопиться сердце, если это не сердце Пак Чанёля. Тот становится суровее на глазах, заставляя Бэка ощутить влагу в глазах, всё так же глядя на него.

— Я не смогу, — дрожащим голос говорит Бэк, опуская взгляд, заставляя слёзы литься по щекам.

— Одевайся, — твердо произносит Чанёль, поднимаясь с места. — Поднимайся и одевайся, Бэкхён.

Юноша шмыгает носом, задирает голову на мужчину и снова шмыгает носом. Попробуй возразить, когда на тебя смотрят так, будто ещё секунда, и тебя сожрут с костями. Чанёль цокает языком, резко подхватывает Бэка на руки и несёт в комнату, где практически одевает парня, а потом выносит в коридор обуваться. Младший долго возится, слыша, как мужчина кому-то звонит и по последующим репликам понимает, что тот вызывает такси. Бэкхён снова задирает голову, бросая шнурки, шокировано глядя на Пака, но тот равнодушно сверлит его взглядом. Бэкхён начинает мямлить о том, что не надо было, что он бы смог пережить автобус, он же не девчонка, на что мужчина с прищуром рыкает «Молчать!» и выходит за дверь. Юноша быстро завязывает шнурки, но не спешит выходить из дома. Становится очень неловко от того, что он вынудил Чанёля принять такие меры, но Бэк обещает себе, что домой они поедут на автобусе. Слышится сигнал автомобиля и парень выскакивает из дома, закрывая дверь ключами. Он садится на заднее сидение, Чанёль возле водителя, и всю дорогу они молчат, пока не приходит время выходить.

В больнице Пак напряжен, кажется даже, что зол, из-за чего Бэкхёну так неловко и обидно, что он спотыкается на каждом шагу. Сегодня другая медсестра. Юноша нервничает так сильно, что заметно невооруженным глазом. Он медленно садится на кушетку, слушая женщину, которая говорит о том, что она всё сделает быстро и совсем не больно. А ведь действительно! Укол в попу получается не такой болючий, как раньше, даже боль в животе немного отступает, а уколы в глаза так быстро проходят, что в первый раз Бэк не успевает даже договорить, что не может больше держать глаз открытым. Женщина улыбается, парень улыбается в ответ и выходит из кабинета почти нормальной походкой. Чанёль внимательно оглядывает парня, замершего посреди коридора, явно начинающего сильно нервничать. Он поднимается со стула и берёт того за руку, чувствуя, как он расслабляется.

— Думал, что я ушёл? — спрашивает Чанёль, позволяя обхватить свою руку юношеским.

— Вы казались недовольным, — шепчет Бэкхён продвигаясь с ним по коридору. — Извините, что так вышло.

— Я не недоволен, Бэкхён. Просто мне не нравится то, что тебе больно.

Бэк на долю секунды сжимает чуть сильнее руку Пака, вызывая у того усмешку, и расслабляется, позволяя себя вести на остановку. Как обычно много людей, несмотря на то, что уже почти двенадцать. Ну, суббота, всё-таки. Автобус приходит с опозданием, у Бэкхёна ужасно болят ноги и старые уколы в попу, не позволяющие нормально стоять, а ещё снова сильно тревожит живот. Чанёль заводит его в салон, оставляя стоять на месте, сильно сжимая его руку, чтобы никуда не делся. Пока он расплачивается, Бэкхёна как обычно пихают, недовольно на него шипят и просят передать за проезд.

— Разошлись, — гремит на молодёжь Пак, снова прижимая Бэкхёна к стенке между салоном и водителем.

Ноги Бэка подкашиваются, живот начинает хватать с такой силой, что становится тяжело дышать. Чанёль подхватывает юношу, спрашивая, что с ним, но не получает ответа. Бэкхён снова утыкается носом в воротник рубашки мужчины и кладёт руки ему на спину, которые вскоре безвольно повисают.

— Бэкхён, — зовёт его Чан, чуть тормоша, но в ответ улавливает только еле слышное вопросительно мычание. — Что мне с тобой делать, если ты потеряешь сознание? Глубже вдохни и выдохни.

— Дыхание перекрывает, — шипит в руках Бэк, пытаясь унять боль мысленно. — Не могу больше, Чанёль.

— Терпи.

Бэкхён послушно терпит, пока Пак нагло не сгоняет с сидений школьников. Место у окна занимает юноша, второе занимает Чанёль, крепко сжимая его руку, добавляя к боли в животе ещё одну.

Дома Чанёль помогает добраться до кровати, не взирая на сопротивление, раздевает до футболки и носков, закутывает в одеяло и идёт готовить есть. Бэкхён медленно засыпает, стараясь игнорировать боль, сжимая на уровне живота одеяло. Пак приходит спустя час, может, меньше, но почему-то застывает возле него. Аккуратно присев на край кровати, он поправляет одеяло и думает, будить ли парня. Лицо Бэкхёна прояснилось, ушла та морщинка между бровей, расслабились губы и выровнялось дыхание, он расслаблен и кажется совсем беззащитным. Чанёль еле слышно вздыхает и поправляет чёлку, закрывшую глаз, и Бэкхён медленно открывает глаза. Он ничего не говорит, не убирает руку, не дёргается назад, а просто лежит, устало глядя на мужчину. Чанёль снова взъерошил его волосы, запуская в них пальцы, и начал гладить по голове.

— Болит, — шепотом жалуется Бэкхён, сжимая одеяло, медленно приподнимаясь на локтях.

— Не встав… — остальное он проглатывает, когда юноша перекладывает подушку ему на колени и укладывается на ней. — Бэкхён, ложись нормально, — немедленно произносит Чанёль, внутри удивляясь податливости парня.

— Мне больно, — повторяет тот. — Я не хочу больше двигаться.

Чанёль наблюдает за тем, как закрываются глаза парня и прикрывает лицо рукой, вздыхая от усталости. Что ему теперь делать с этим чудом? Ждать, когда выспится, видимо. Он натягивает на плечо одеяло и начинает гладить его по голове, стараясь сильно не тревожить своими действиями. Бэкхён так и не засыпает, хотя отчаянно пытается ни о чём не думать и не реагировать на прикосновения Пака. Оказывается, это сложно, но помогает немного расслабиться. Постепенно уходит и боль. Он открывает глаза и облизывает пересохшие губы, затем аккуратно поворачивается на спину и замечает, что Чанёль внимательно наблюдает за ним.

— Болит? — хрипло, от долгого молчания, спрашивает Ёль, на что Бэкхён мотает головой, потирая уставшие глаза. — Ну куда ты грязными руками? — пыхтит тот, хватая пальцы в плен. Юноша так и задерживается взглядом на тёмно-карих чанёлевских глазах и тихо говорит «Забыл».

— Молодец, — также тихо отвечает Пак, смахивая пелену с глаз. — Есть хочешь?

Бэк кривится и резко поворачивает голову в бок, с измученным стоном утыкаясь носом тому в живот.

— Ничего не хочу. Не буду есть.

— Отлично! — восклицает тот, сбивая с толку парня. — Только меня это не интересует, подъём.

Отчаянные попытки вцепиться в кровать заканчиваются полным провалом из-за силы мужчины. Бэкхён не может сказать, как он оказался на кухне так быстро, но точно знает, что было вкусно, хотя у него потом снова разболелся живот. В отличие от парня, Чанёль спокойно пьёт чай, внимательно следя за тем, как ест Бэк. Бэкхён жалуется на боль в животе, старается схитрить, строит жалостливую мордашку, но каменное сердце Пак Чанёля не плавится. Вторая попытка как и утром обречена на провал.

— Ешь, — требовательно звучит и приходится доедать. Нда, это тебе не брат, который уже привык к странному бэкхёновскому распорядку приёма пищи.

Когда посуда вымыта, а Бэкхён снова укутывается в одеяло, чувствуя нарастающую боль, Чанёль заходит к нему в комнату, чтобы попрощаться.

— Скоро хён придёт? — спрашивает парень, подтягивая к груди ноги.

— Откуда я знаю? — фыркает Ёль, ставя на тумбочку стакан воды. — Поешь до того, как он придёт, понял?

— Не буду больше есть, у меня болит живот, — тараторит парень, кривясь.

— Не зли меня, — процедил Пак сквозь зубы и вышел из комнаты, не закрыв дверь. — До завтра.

Хлопает входная дверь, и Бэкхён переводит разочарованный взгляд на стакан воды.

— До завтра.