Открой глаза

Ифань будит брата, предупреждая, что за ним скоро зайдут и просит поскорее собираться. Сам он уже должен выйти, но задерживается, читая лекцию о том, чтобы сильно тому, кто за ним будет присматривать, не доверял. Заспанный Бэкхен не сразу понимает, что глаза почти не болят, но все еще щурится от света с непривычки. Видно плохо, конечно, но лучше, чем вчера утром, но после уколов долго уходит слезоточивость и размытость.

Юноша умывается, слыша, как стукнула входная дверь — брат ушел, а потом спускается на кухню, отмечая, что стало немного легче видеть, хотя он всё ещё щурится от света. Он пьет чай, думая о том, как они будут добираться до больницы, и что его снова ждут болючие уколы, от которых на попе появились синяки и на которых невозможно лежать.

В дверь стучат, когда Бэкхен ставит кружку в мойку. Парень подходит к двери, поворачивает замок и открывает дверь, сразу прикрывая глаза от света.

— Неосмотрительно, — цокает языком Чанёль, разглядывая юношу перед собой. Он заходит в дом, разувается, пока Бэкхен закрывает двери и промаргивает, а потом поднимает голову и понимает, что представлял себе совсем другого человека.

Этот красивее. Мужчина высокий и стройный, с широкими плечами и сильным руками, что видно даже через черную рубашку. У него черные волосы, карие, кажется, глаза и пухлые губы.

— Насмотрелся? — Чанёль усмехается, когда Бэкхен бурчит «Извините» и стремительно покидает пределы коридора, скрываясь в одной из комнат.

Бен быстро скидывает шорты, взамен надевая джинсы, потом носки, и в последнюю очередь толстовку. Он застёгивает ремень на нижней одежде, потом зачесывает назад мешающую челку и осматривает комнату в поисках телефона. Находится он на полу с другой стороны кровати, из-за чего приходится залезать на неё, свисая, чтобы снять с зарядки. Бэкхен проверяет проценты и блокирует телефон, рывком поднимаясь с кровати, чтобы обернуться к двери.

Чанёль стоит в проходе двери, расслабленно опираясь о него плечом, сложив руки на груди.

— Готов? — усмехается мужчина, разглядывая рассеянного юношу.

Бэкхен неловко кивает, сжимает телефон в руке и бочком проходит мимо Чанёля, опустив голову. Надо было закрыть дверь! Но кто же знал, что тот войдет без стука? Парень быстро обувается, решая не надевать сегодня курточку. Чанёль оказывается обулся быстрее него, не пойми как, из-за чего юноше становится более неловко, чем прежде.

— Мы успеваем? — спрашивает он, протягивая ключи.

— Успеем, если будем быстро идти.

Бэкхен цепляется за его руку, быстро вливаясь в темп ходьбы. На остановке как раз останавливается автобус, и Бэкхен в спешке чуть не падает на ступеньках, заставляя Чанеля рефлекторно притянуть его к себе. Солнце светит прямо в глаза, и Бэкхен прикрывает их, все равно ведь все размыто. На следующей остановке освобождается место, и Чанёль пропихивает его к сидению, становясь рядом.

В больнице легче, однако больнее, чем обычно. Укол в попу сегодня был настолько болезненным, что Бэкхен даже не может сидеть на этом кресле. Глаза закапывают лучше обычного и боли совсем нет, но беспокоит боль в другом месте. Юноша медленно выходит из кабинета, протягивая руку к стене, как его хватают, притягивая ближе. От неожиданности и резкости становится очень больно. Бэкхен шипит, и опускает руку на ягодицу.

— Дурацкие уколы, — стонет он.

Чанёль усмехается.

— Болит?

— Представить не можете как, — жалуется юноша. — Сколько у нас времени?

— Через полчаса тут будет другой маленький автобус. Можем уехать на нем, если хочешь.

— Хочу, — шепчет Бэкхен. — Очень хочу домой в кроватку.

Мужчина усмехается, медленно подводя того к стульчику. Бэкхену больно сидеть, он поджимает губы, стараясь пересесть, но никаких результатов это не дает. Глядя на «мучения» Бэкхена, Чанёль только с усмешкой качает головой, а потом подхватывает с места, заставляя подняться на ноги.

— Пошли уже, — говорит он. — Все равно же больно.

Они идут так медленно, как только могут. Бэкхену неловко от этого, но Чанёль ничего не говорит, кроме как о ступеньках, дверях и пороге на выходе. В это раз дверь держит не охранник, а Чанёль. На остановке немного людей, однако все равно для маленького транспорта это многовато. Чанёль подхватывает Бэка и помогает подняться в автобус, отмечая в самом конце салона свободное место. Он быстро платит за проезд, и ведет впереди себя юношу.

— Сядешь? — спрашивает он.

— Нет, — качает головой тот. — Не смогу так долго сидеть.

— Больно ведь стоять, — недовольно проговаривает Пак, присаживаясь на свободное место.

— Потерплю, — и в месте с этими словами его толкают в спину. Чанёль фыркает и утягивает его на себя, аккуратно помогая ему усадиться.

— Расслабься, — усмехается он, когда Бэк напрягается. — А то попа болеть будет.

— И так ведь уже, — шепчет тот, укладывая голову на плечо.

Всю дорогу до дома они тихо переговариваются о всяких глупостях. Чанеля это забавляет, а когда Бэкхен признаётся, что это помогает ему держать головокружение под контролем, чуть серьезнее отвечает на вопросы, поддерживая разговор. Они выходят из автобуса также аккуратно, как и заходили. Чанёль доводит его до дома, открывает двери и спрашивает, хочет ли Бэкхен есть.

— Ничего, кроме кровати, — вздыхает Бэкхен, медленно ориентируясь по стеночке, доходя до комнаты. Находит ручку, вытирает вновь выступившие слёзы, получая по рукам от Пака за грязные руки, и добирается до кровати, где уже хочется завалиться, как его становятся ровно.

— А переодеться? — гремит позади Пак, крепко держа парня.

— Не хочу, — вздыхает Бэк. — Ничего не хочу.

Чанёль поддевает толстовку и резко снимает через верх, потом протягивает руки вперед, цепляясь пальцами за пряжку, и раскрывает ремень.

— Не хочу, — громче проговаривает Бэк, не имея возможности остановить его.

— У меня с твоим братом уговор.

Джинсы спадают с бёдер под цоканье Чанеля. Он заставляет Бэка переступить через них и укладывает его на кровать.

— Ты вообще ешь? — недовольно спрашивает тот, складывая одежду на второй половине кровати.

— Ем, но мало. Мне хватает.

— И брат не возражает? — интересуется Чанёль, осматривая комнату юноши.

— Он уже привык, — сонно отвечает Бэкхен, укутываясь в одеяло с головой.

— Выпороть бы тебя для профилактики, чтобы ел нормально.

— Не помогает, — бурчит Бэкхен. — Вы уходите?

Пак усмехается, останавливаясь у двери.

— А мне остаться?

Но ответа так и не получает.