Остров сна

Когда сердце системы окончательно лопнуло, остров впервые за долгие месяцы вдохнул влагу. Сухая корка над воронкой осела вместе с разрушенной структурой, и с ней ушли все фокусы S-Δ: пропала радиотень, которая глушила сигналы; стихло искривлённое эхо частот, сбивавшее навигацию. Аварийный маяк, столько дней посылавший сигнал в пустоту, вдруг пробил эфир ровным, чистым пингом - таким, какого спутники ждали с первого дня их исчезновения.

Спутник зафиксировал движущееся к берегу пятно человеческого тепла. К рассвету патрульный катер осторожно подошёл к скалистому берегу острова и снял троих выживших с прибрежных камней - промокших насквозь, с сорванными до хрипа голосами. Поисковый вертолёт поднял их с палубы и доставил на материк.

В портовом административном центре всё шло как по накатанной: опросные листы под копирку, «подпишите здесь», «о подробностях не распространяться до особого указания». Ампулу с образцом серебряной нити упаковали в холодную цепочку под двумя красными грифами секретности и увезли неизвестно куда. В официальном отчёте «Анна» превратилась в безликую «Dr. A.». Имена остальных уместились в одну машинописную строку. В памяти выживших - не уместились.

* * *

Несколько месяцев спустя зимний город шуршал дорожной солью под колёсами машин. В небольшом портовом баре у самой воды лениво мигала неоновая реклама; пахло лимоном, жареной рыбой и тёмным пивом. За запотевшими окнами шёл обычный городской дождь - тупой, безмолвный, не разговаривающий чужими голосами.

Дэн и Агнесс пришли первыми - вместе. После возвращения они быстро поняли, что нужны друг другу больше, чем готовы были признать. Левый рукав куртки Дэна был аккуратно подшит до локтя, каждое движение ему приходилось выучивать заново. Кружку пива он подвигал к себе единственной ладонью - медленно, по-новому. Смеялся теперь иначе: с паузами, без прежнего автоматизма. Агнесс сидела рядом, и её ладонь время от времени касалась его плеча. Простое, никем не назначенное лекарство.

Фрай появился последним - из тех людей, которым нужно лишнее время постоять у воды и подумать о своём. Куртка обычная, без примет; в нагрудном кармане - радиодневник, тяжёлый, как привычная ответственность. Рядом с дневником лежало что-то маленькое и плоское - пустой блистер, который он так и не выбросил. Не извинялся, что задержался. Просто сел и кивнул.

- За Анну, - сказал он, поднимая кружку.

Свободная рука сама легла на карман, на плоский край блистера сквозь ткань. Не болело. Но и не отпускало.

- За Сэма, - добавил Дэн.

- За Константина, за доктора Люиса и за всех, кто остался без имён, - тихо закончила Агнесс.

Крестик на шее звякнул о край стакана.

Выпили первый глоток молча. В этой тишине больше не было угрозы - она стала их собственным языком, понятным только троим.

Говорили о вещах нарочно простых. Дэн рассказывал про протезную мастерскую - там работал техник, по его словам, настоящий волшебник. Фрай упомянул, что начал выращивать рассаду на подоконнике: что-то должно просто расти. Агнесс - что снова ходит в храм, не за ответами, а чтобы было где задавать вопросы. Смеялись там, где раньше молчали бы. Молчали там, где раньше отшутились бы.

- Иногда мне мерещится знакомый счёт, - вдруг сказал Дэн, глядя в тёмную пивную пену. - Не тот орган. Просто наше «раз-два-три» где-то на самом краю слуха.

- Страшно будет, если совсем перестанешь слышать, - ответил Фрай. - А мне иногда кажется, что я сплю наяву. Знаете такое?

Агнесс улыбнулась одними глазами, кивнула и тихо, едва слышно, отбила пальцем по столу:

- Раз... два... три...

Дальше продолжать не нужно было.

В этот момент бармен за стойкой, не видя их столика, машинально отстучал по дереву тот же ритм: тук-тук-тук - пауза. На долю секунды всем троим показалось, что они попали в общий такт со всем остальным миром. Совпадение, наверное.

Из радиоприёмника за спиной сквозь помехи прорвалось неразборчивое: «...Aid... приём... кто-нибудь слышит...» - и тут же переключилось на бодрую рекламу моторного масла. Дэн моргнул - голос на мгновение показался знакомым. Скорее всего, послышалось.

Кондиционер простужено кашлянул и плеснул сухим воздухом им на столик. На внешней стенке стакана у Агнесс высохшая соль легла тонкой каймой - почти правильным шестигранником, как кристаллическая решётка. Она машинально стёрла его бумажной салфеткой, проверила кончики пальцев - чисто. Посмотрела на Дэна тем взглядом, который больше не нуждался в словах. Он подвинул плечо ближе к её ладони и не отодвинулся.

- Если вдруг снова что-то «запоёт», - сказал Фрай, не поднимая глаз от кружки, - звоните мне сразу. Без героизма. Без «справлюсь сам».

- Тогда пойдём туда втроём, - спокойно ответила Агнесс.

- Вчетвером, - после паузы поправил Дэн. - Вместе с теми, кто остался в нас.

Они улыбнулись друг другу - криво, неровно, но честно.

Перед уходом вышли покурить под навес. Дождевая вода собиралась на металлической кромке и срывалась с мерной регулярностью: кап-кап-кап - пауза. Не музыка. Не послание. Просто физика.

Фрай поймал раскрытой ладонью одну каплю, и она расплылась мокрым следом по коже. Он сказал тихо:

- Мы действительно выбрались.

- Выбрались, - так же тихо подтвердила Агнесс.

Дэн усмехнулся:

- А если нет - пусть это будет самый упрямый и живучий сон на свете.

В баре за их спинами радиоприёмник снова хрипло треснул и замолк окончательно. На стеклянной двери остался едва заметный прозрачный отпечаток ладони - может, детский, может, просто дождь пошутил случайной геометрией. Никто из троих не обратил на это внимания.

Или сделал вид, что не обратил.

Они разошлись по своим ночным сторонам - трое людей, научившихся держать узел друг с другом без посторонних подсказок. Где-то далеко океан шумел по расписанию вечных приливов. На забытом острове падал самый обыкновенный дождь.

Если очень внимательно прислушаться, в этом шуме можно расслышать знакомую формулу счёта.

Почти.

А остальное - либо настоящая жизнь, либо то, что её бережно и умело имитирует.

И пока никто из них не готов задавать лишние вопросы.