крайности сходятся//Ли Дон Ук

А вот и глава подкралась! ❤️‍🔥

Думала, её разделить на две части, но решила оставить всё в одной, поэтому глав долго не было (ну и я уже несколько дней подряд сильно болею, думаю, это тоже поспособствовало этому).

Глава получилась оочень большой, опять же, самой большой из всех прошлых, поэтому приятного чтения! ❣️

Обычно утро Джин Хён начиналось довольно медленно и безмятежно, с горячей кружкой кофе и чувством спокойствия. Сегодняшнее же утро стало полной противоположностью ее привычной рутине. Давно она не испытывала столь мучительной головной боли от похмелья и такой невыносимой сухости в горле. Каждая мышца ныла, а тело казалось разбитым и помятым.

Едва поднявшись с дивана, на котором она почему-то спала перевёрнутой на спине, Джин Хён вяло побрела к кухне, где жадно сделала несколько больших глотков воды. Чуть поперхнувшись, она тяжело вздохнула. Взглянув на время, ее глаза чуть не полезли на лоб: было полседьмого вечера! Ошеломленная, она быстро повернулась к своим друзьям, которые мирно спали в обнимку. Конечно, у них сегодня был выходной, но она никак не планировала проспать его целиком!

Взяв телефон в руки, она глубоко нахмурилась, увидев огромное количество уведомлений из Инстаграма. Зайдя в приложение, она была готова прибить себя за то, что вытворяла, будучи пьяной. На ее страничке красовались весьма... занимательные фотографии. Пролистав их все, Джин Хён готова была умереть от стыда. Возможно, тогда они казались веселыми и дружелюбными, но боже... Последняя фотография, где Сиван и Джин Хён стояли в разорванных футболках, держа в одной руке размазанный торт, а в другой – бутылку виски, рядом с девушкой, чье лицо сияло от радости... Это выглядело одновременно ужасно и невероятно смешно.

Пробежав глазами по комментариям, она невольно усмехнулась. Все смеялись над этими двумя "дурачками" и заодно поздравляли ее с днем рождения. Под записью было более двухсот тысяч лайков – это стало самым большим количеством лайков в ее жизни. Слегка ошарашенная этой мыслью, она покачала головой и отложила телефон в сторону, не желая больше в него смотреть. Взглянув на спящих парней, она схватила большую подушку и кинула ее прямо в них.

Первым от подушки, брошенной Джин Хён, очнулся Хён И. Он жалобно простонал, не открывая глаз, и повернул голову в сторону подруги.

— Ауч... Дай еще поспать... — пробормотал мужчина, пытаясь снова погрузиться в сон, уткнувшись лицом в диванную подушку.

— То, что сейчас полседьмого вечера, тебя совершенно не смущает? — спросила кареглазая брюнетка, скрестив руки на груди.

Эта фраза мгновенно произвела эффект на мужчину. Хён И резко вскочил, его глаза распахнулись в неверии.
— Сколько?! — ошарашенно взглянув на настенные часы, а затем на своего спящего друга Сивана, он начал его отчаянно трясти.

— Эй, ты больной, что ли?! — пробурчал Сиван, оттолкнув проснувшегося друга, и присел на кровати, потирая глаза.

— Полседьмого вечера! Мы весь день просрали... — огорченно произнес Хён И, откидываясь на кровать и проводя рукой по лицу.

Увидев его торс, Сиван невольно усмехнулся.
— А что с твоей футболкой? — поинтересовался он, глядя на рваную ткань.

Нахмурившись, Хён И посмотрел вниз и обнаружил, что от его футболки остались лишь жалкие клочки ткани. Почесав затылок, он поднял взгляд на Сивана, но затем сам заразился смехом, увидев, что у друга ситуация была еще плачевнее. Футболка прикрывала ему лишь спину, а спереди ее практически не было.

— Где вы успели ее порвать? — улыбнувшись, подошла к ним Джин Хён, садясь на край кровати и откидываясь спиной на матрас.

— Мне кажется, это мы должны спросить у тебя... Я ничего не помню. — шмыгнув носом, Сиван облокотился о край дивана, пытаясь восстановить ход событий.

— Действительно... — тихо прошептал Хён И, его голос был глухим от усталости и легкого смущения, когда он разглядывал остатки своей одежды.

Девушка слегка поёжилась, вспоминая вчерашние события, которые растворились в алкогольном тумане.
— К сожалению, я вчера напилась не меньше вашего, поэтому помню лишь, что вчера у меня был день рождения.— честно призналась она, разводя руками.

В комнате повисла тишина. Это не была напряженная или неловкая пауза; скорее, она ощущалась дружеской и приятной, каждый погрузился в свои мысли, пытаясь собрать осколки вчерашнего вечера или просто наслаждаясь моментом общего похмелья и безмятежности.

Слегка осмыслив сложившуюся ситуацию и ощутив прилив энергии, девушка подняла взгляд на друзей.
— Давайте вы все сходите в душ, — предложила она, — я могу вам дать какие-то футболки, которые на меня большие, и там уже решим, что будем делать. –

Парни синхронно покачали головами, соглашаясь с ее практичным предложением.

Сиван, видимо, уже начал приходить в себя, его глаза заблестели, а на лице появилась характерная озорная улыбка.
— Можно пойти похмелиться в бар или пиццу заказать! — воодушевленно произнес он, улыбаясь во все тридцать два зуба, предвкушая продолжение вечера.

Джин Хён улыбнулась его словам. Идея казалась вполне приемлемой.
— Хорошо, тогда давайте. — согласилась она. Встав медленно с кровати, она направилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Остальные, последовав ее примеру, тоже засобирались, предвкушая освежающий душ и возможное избавление от остатков вчерашней вечеринки.

***

Впервые за несколько недель Дон Ук по-настоящему крепко выспался. Его обычно беспокойный сон, часто прерываемый бессонницами из-за напряженного графика и постоянных переживаний, сегодня был неожиданно глубоким и спокойным. Вчерашний день, полный изматывающей работы и эмоционального напряжения, буквально вырубил его, как только голова коснулась подушки. Он провалился в небытие, не чувствуя ничего, кроме приятной тяжести век.

Брюнет проснулся только в десять часов утра — для него это было слегка поздно, но после таких вымотанных недель вполне нормально. Первые лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Он потянулся, чувствуя, как мышцы спины и шеи приятно хрустят, разминаясь после долгого лежания.

На кухне, под монотонное жужжание кофемашины, Дон Ук приготовил себе крепкий утренний кофе, аромат которого приятно щекотал ноздри. С чашкой в руке он помял свою слегка затекшую шею, делая круговые движения головой, когда его прервал неожиданный стук в дверь. Нахмурив переносицу, он на секунду задумался, кто бы это мог быть так рано, прежде чем подойти. Распахнув дверь, он увидел перед собой дорогого ему человека — свою маму.

Ее лицо расплылось в широкой, теплой улыбке.
— Сынок! Как ты? — не успел он и слова сказать, как она крепко обняла его, прижимая к себе, а затем сразу же отстранилась, чтобы внимательно рассмотреть его лицо, ища следы усталости.

Дон Ук, все еще немного сонный, но искренне рад, ответил:
— Привет... Все хорошо. Ты давно приехала? Я не знал, что ты в городе. — Он отступил в сторону, впуская ее в дом, и направился на кухню, чтобы заварить ей чай, поскольку кофе она не особо любила.

Мать, проходя мимо него, сняла легкую куртку и повесила ее на вешалку.
— Ой, я так-то тут уже пару дней, просто не хотела тебя беспокоить. — Она прошла за ним на кухню, оглядывая привычную обстановку. — Я была у Сона, и он говорил, что у вас сейчас плотный график. –

Дон Ук слегка хмыкнул, услышав это имя, и вопросительно взглянул на нее, наливая чай в кружку.
— У Сона была? –

— Ну да, а что? Я же с ним всегда поддерживала хорошие отношения. — возмущенно ответила женщина, садясь за стол и беря в руки свою кружку. В ее голосе сквозило легкое недоумение по поводу реакции сына.

Им Сон с раннего возраста Дон Ука стал неотъемлемым членом семьи Ли. Он был не просто нянькой или помощником, а настоящим старшим братом, который мог следить за маленьким Дон Уком, когда родители были на работе, и при этом параллельно воспитывать его, прививая ценности и манеры. Мать Дон Ука всегда относилась к нему с исключительной теплотой и доверием.

— Да нет, ничего. — Дон Ук отвернулся, делая глоток уже остывающего кофе. В его голосе прозвучала легкая нотка раздражения, которую он пытался скрыть, но материнское ухо уловило ее моментально.

Мать, сидящая за столом, внимательно наблюдала за сыном. Ее взгляд скользнул по его лицу, и она хотела было продолжить тему с Соном, но ее глаза вдруг расширились.
— Я же вижу, что что-то случи... — начала она, но резко оборвала себя. Ее взгляд остановился на левой скуле Дон Ука, где под легкой тенью волос отчетливо проступал синяк, слегка желтоватый по краям, но отчетливо видный.

— Откуда у тебя синяк на скуле? — встревоженно произнесла она, ее голос мгновенно потерял прежнюю легкость. Она поднялась из-за стола и быстро подошла к нему, наклоняясь, чтобы лучше рассмотреть. Ее пальцы непроизвольно потянулись к его лицу, но Дон Ук слегка отстранился.

Про себя Дон Ук выругался. Он совершенно забыл об этом. С полным лицом скептицизма, стараясь выглядеть максимально невозмутимым, он произнес:
— На съемках случайно ударился об оборудование. — Он пожал плечами, как бы говоря, что это пустяк, и сел за стул, приглашая ее тоже присесть. Он надеялся, что она не станет развивать эту тему.

Мать покачала головой, внимательно изучая синяк. Материнский инстинкт подсказывал ей, что это не просто "случайность на съемках".
— Аккуратней нужно быть! — Ее брови были слегка сведены, но она попыталась улыбнуться краем губ, хотя улыбка тут же сползла, когда она продолжила.

— Так что? Ты с Джин Хён поссорился, да? Я сегодня увидела у нее на странице, что она отмечала вчера день рождения. Вы из-за этого поссорились? — Ее голос стал более трепетным, полный беспокойства, а глаза метались по лицу сына, пытаясь выхватить любую информацию, любой намек на правду, которую он так старательно скрывал.

Ей Джин Хён понравилась ей еще тогда, хотя у неё возникали сомнения относительно их отношений. Он не упоминал её нигде, и это смущало.
Брюнет же втыкал в пол, не зная, что ответить. Вдруг он вспомнил слова матери, что вчера у неё был день рождения...Стоп. Откуда у его матери её инстаграм?

Лицо брюнета сначала вспыхнуло удивлением, но он быстро перевёл эту эмоцию в отстранение и слегка кивнул головой.
— Отчасти, мы просто немного поругались, не более того.— произнёс он, стараясь звучать непринужденно.

Женщина кивнула, переводя взгляд на свою кружку. Она понимала, что сын врет, но решила ничего не говорить. Если он считает нужным скрывать правду, значит, у него на то есть причины.
— Я вчера вечером была у Сона, когда у вас закончились съемки. Мы затронули тему Джин Хён. —

Лицо Дон Ука слегка омрачнилось. Он понимал, что, возможно, Сон рассказал ей о том, что на самом деле происходит между ним и девушкой.

— Несмотря на его сложный характер, девушка действительно ему нравилась. Сон сказал, что она очень способная и добрая... – пожав плечами, женщина сделала еще один глоток ароматного чая.

Мать, похоже, доверяла его мнению, и это её уверенность только усиливала его внутренние терзания.

Увидев, что сын задумался, женщина взяла его за руку.
— Думаю, раз отец в городе и я здесь, можно устроить ужин, чтобы лучше узнать друг друга. –

Её улыбка озарила лицо, но Ли в этот момент мысленно выругался всеми возможными матами. У него не было выхода... А ещё этот взгляд её...

— Хм... хорошо, я ей сообщу об этом. — произнёс он с легким вздохом и кивнул несколько раз, стараясь скрыть своё смятение. Глоток кофе помог убрать сухость в горле, но мысли о ужине не покидали его.

— А вы надолго в Сеуле? И зачем вообще? — попытался сменить тему мужчина, бросив осторожный взгляд на мать.

— Еще на пару дней. Мы решили немного развеяться, а то у нас стало как-то скучно... Ну и, конечно, хочется повидаться с нашими любимыми детьми! Кстати, пусть Сон Хи тоже придет на ужин — все-таки она твоя сестра. –

Машинально улыбнувшись, он кивнул, понимая, что весь ужас только начинается. Как же ему рассказать об этом...Джин Хён?

— Да, думаю, это неплохая идея..— произнес он, допивая американо и вставая из-за стола.

— Ох, ладно, Дон Ук. Мне нужно заскочить по делам, так что я должна идти. — сказала она, вставая. Мать крепко обняла его и, пожелав удачи, уже собиралась покинуть дом, но вдруг остановилась и повернулась обратно.

— Совсем забыла... — добавила она, подойдя к нему. Из сумки она достала красный блокнот и вытащила оттуда лист бумаги с напечатанным текстом.

— Вчера, когда я была у Сона, случайно положила в свой блокнот этот лист бумаги, перепутав с собственным. Честно говоря, не разбираюсь, что там написано, но, вероятно, это важно. Ты не мог бы зайти к нему сегодня вечером и отдать? — с умоляющим взглядом произнесла она, протянув ему листок.

Дон Ук поджал губы и, неохотно взяв бумагу, положил ее на стол. Вяло кивнув, он почувствовал, как внутри него нарастает напряжение.

— Спасибо!! — быстро улыбнувшись, она направилась к двери, прощаясь.

Ли тяжело выдохнул, потерев затылок. Это было просто дерьмо! Ему предстояло не только попросить Джин Хён об этом, но и сохранить собственное спокойствие. Сильно прикусив губу, он подошел к столу и начал читать содержание бумаги. Там не было ничего интересного — лишь несколько строк, которые явно не стоили его времени. Единственным негативным моментом было то, что ему придется потратить час на то, чтобы отдать эту бумагу. А сегодня он точно не хотел тратить выходной на подобные дела.
Ему нужен был немного алкоголь.

Он налил себе виски в первый попавшийся стакан и закрыл бутылку. Вдруг его мысли вернулись к Ён — вчера у нее был день рождения. Она никому не сказала об этом, что показалось ему странным. Взяв в руки телефон, он открыл её страницу и увидел фотографии с празднования. Сердце сжалось от грусти: он был рад за неё и за то, что она проводит время с друзьями, но ощущение того, что он хотел бы быть рядом с ней, не покидало его.

Закрыв телефон, он потер виски на лбу. Может быть, стоит купить ей какой-то подарок? Но что именно предпочитает Джин Хён? И захочет ли она вообще принимать его подарок? Брюнет снова потер голову в руках и направился в свою комнату.

В его планах было найти для нее что-то особенное, а затем заехать к Сону и отдать бумагу. Возможно, после подарка Джин Хён станет к нему более благосклонной...

***

Дон Ук бродил по витринам магазинов, чувствуя, как усталость накапливается в его ногах. Каждая лавочка, которую он посещал, предлагала лишь безделушки: пластиковые фигурки, дешевые украшения и сувениры, которые не могли бы вызвать у Джин Хён ни малейшего интереса. Он размышлял о том, что подарить ей, и в голове мелькали образы разных украшений — от браслетов до серег, но ничего не вызывало искреннего вдохновения.

Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на поисках, к нему подходили поклонники с просьбами сфотографироваться. Сначала это его не напрягало. Но вскоре это стало утомлять: он чувствовал себя словно в клетке, и каждое "можно с вами сфотографироваться?" отзывалось в его голове тяжёлым эхом. Он искренне надеялся, что этот день закончится быстрее.

После нескольких неудачных попыток найти идеальный подарок он решил зайти в последний магазин. Внутри царила атмосфера утончённости: мягкий свет, изысканные витрины и тихая музыка создавали ощущение уюта. Но, к его разочарованию, он снова не нашёл ничего подходящего. Вздохнув, он уже собирался покинуть магазин, когда его взгляд упал на что-то особенное.

На задней полке, среди множества других украшений, сияла золотая подвеска с красным камушком. Он подошёл ближе, и сердце забилось быстрее. Подвеска была изящной и элегантной, а камушек переливался на свету, словно искра жизни. Это было именно то, что он искал — что-то красивое и значимое, что могло бы выразить его чувства к этой девушке...

Не раздумывая, он обратился к консультанту с просьбой упаковать подвеску. Пока она занималась оформлением покупки, Дон Ук чувствовал, как волнение нарастает внутри него. Он представлял, как Джин Хён будет смотреть на этот подарок, и его сердце наполнялось теплом.

Когда он вышел из магазина с аккуратно упакованным пакетом в руках, на душе стало легче. Он старался двигаться быстро и незаметно, избегая взгляда прохожих. Выходя из торгового центра, он ощущал себя немного свободнее — словно сбросил с плеч тяжёлый груз.

Сев в машину, брюнет аккуратно положил пакетик на сиденье рядом с собой. Взглянув на него, Ли почувствовал прилив надежды — этот подарок мог стать началом чего-то нового между ним и Джин Хён...Думал он.

***

Озорной, почти как детский смех раскатывался в небольшом «итальянском» ресторанчике, доносясь от столика, где собралась компания друзей. Перед ними стояли уже полупустые тарелки от ароматной пиццы, а бокалы с пенистым пивом постепенно опустошались. Воздух вокруг них был пропитан атмосферой легкого веселья и искренней дружбы.

Они обменивались историями из жизни, каждая из которых вызывала новую волну улыбок и громкого смеха. Это было то самое, безумно приятное времяпровождение, когда часы летят незаметно, а каждая минута приносит лишь радость и беззаботность.

— Ну вот, я ему говорю: Куда ты прешь, козел?!— начал Ха Джун, его глаза блестели от воспоминаний. — А он поворачивается, и этим "козлом" оказывается Сон... Мы тогда в первый раз познакомились лично. Нет, ну он сам виноват, что толкнул меня так, что я упал и разбил свой телефон! — он закончил рассказ слегка стеснительным, но заразительным смехом, который подхватили остальные. Он потер затылок, словно вновь переживая неловкость того момента.

Брюнетка, с еле заметной, озорной улыбкой на губах, сделала глоток пива.
— Мне кажется, что все думали, что он козел, — проговорила она, подмигивая Хён И, и ее улыбка стала шире, перерастая в легкий смешок.

Сиван, сидящий рядом, слегка легко толкнул ее в плечо.
— А как будто ты сейчас к нему хорошо относишься. —

Решив последовать ее примеру и отпить пива, Им потянулся за своим бокалом, но из-за уже хорошей степени алкоголя в крови его движения были чуть менее координированными, чем обычно. Его рука промахнулась мимо бокала, задев его, и пиво, наполнившее до краев, стремительно опрокинулось прямо рядом с брюнеткой, заливая ей рукав.

— Черт! — тихо, но с досадой выругалась Джин Хён, резко поднимаясь из-за стола. На ее обычно приветливом лице сейчас промелькнуло мгновенное раздражение, когда она взглянула на мокрое пятно на рукаве.

— Ой... Джин Хён... прости, я не хотел... — начал Им, его голос был полон искреннего раскаяния, а глаза выражали вину.

Джин Хён поджала губы, но все же помотала головой, пытаясь успокоить себя и его.
— Ничего, все нормально. Я сейчас приду. — произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно более ровно, хотя внутри бурлило легкое недовольство. Она быстро развернулась и направилась в уборную.

Встав перед раковиной, Ён с легким вздохом окинула взглядом свой рукав. На белой кофточке пятно от пива выглядело особенно заметно и расстраивающе. Открыв кран, она бережно намочила запачканную часть, затем капнула немного жидкого мыла и начала аккуратно отстирывать, совершая мягкие, деликатные движения. Кофточка была сама по себе очень нежной, из тонкого, ребристого трикотажа, и требовала осторожного обращения.

Ее сегодняшний образ был воплощением милой элегантности и минимализма. Ну а что? У неё всё ещё было хорошее настроение.
Сверху на ней была белоснежная хлопковая водолазка с высоким воротом и длинными рукавами, подчеркивающая изящество шеи. Низко на талии сидела короткая юбка А-силуэта светлого бежевого или кремового цвета, выполненная из мягкой замшевой ткани, которая приятно облегала бедра. Под юбкой виднелись темные коричневые колготки, завершающие осенний ансамбль.

Из аксессуаров на пальце Джин Хён красовалось единственное кольцо — подарок от любимых друзей, напоминание о теплых моментах. Через плечо перекинута небольшая сумочка, идеально подобранная в тон замшевой юбке. Волосы были аккуратно собраны в низкий хвост, а пару мягких прядей от челки небрежно обрамляли лицо, придавая облику еще больше нежности.

Верхняя одежда, укороченное пальто насыщенного коричневого цвета, сейчас оставалось на спинке ее стула, но оно было безумно теплым, позволяя ей без опаски носить юбку выше колена, даже несмотря на прохладный воздух. На ногах красовались ее любимые оксфорды, добавляя образу нотку классики и утонченности.

Наконец, пятно было отстирано. Девушка облегченно взмахнула руками, стряхивая капли воды, и собиралась развернуться, когда случайно стукнулась с чьей-то грудью. Удар был несильным, но неожиданным.

— Ой! Прошу прощения. — быстро произнесла она, поджав губы и инстинктивно делая шаг назад, чтобы поскорее покинуть уборную. Однако знакомый, слегка недовольный голос остановил ее, заставляя замереть.

— Джин Хён? Что ты тут делаешь? — Голос, наполненный колким превосходством, эхом разнесся по маленькой комнате, вынуждая ее медленно развернуться.

Джин Хён едва заметно закатила глаза. Вот что она здесь забыла?
На лице шатенки проступила попытка изобразить ненависть, но глаза тревожно бегали, а плечи были напряжены, выдавая совсем иные чувства. Она чего-то боялась, но чего именно, было непонятно.

— У тебя все хорошо? Выглядишь испуганной. Неужто меня испугалась? —

Наын тяжело сглотнула, чувствуя, как напряжение сковывает ее. Она выдавила из себя широкую, неестественную улыбку, которая лишь подчеркнула ее дискомфорт.
— Делать мне нечего что ли? — огрызнулась она, стараясь придать голосу уверенности, которой не чувствовала.

Фыркнув, шатенка резко развернулась и покинула уборную, оставляя Наын наедине.

Странная такая, ей-богу. Аргх. Черт с ней... Сегодня у неё было слишком хорошее настроение, чтобы его портить. Покачав головой, она уже собиралась уходить от этой встречи, как вдруг ее взгляд упал на раковину. Там лежал телефон. Не ее. Ее собственный надежно покоился в сумочке. Она быстро проверила: да, это был телефон Наын. Уж какой сукой та ни была, но нужно было отдать ей телефон. — с внутренним вздохом примирения решила Джин Хён.

Быстро взяв его в руки, она вышла из уборной, но Наын уже нигде не было видно. Ён сфокусировала взгляд на выходе и нахмурила лоб. Что тут делает Кван? Он тоже тут решил похмелиться? Она уже хотела подойти к нему, но не успела: тот быстро, почти срываясь с места, убежал на выход, словно кого-то избегая. Аргх! Придется ехать к ней домой, чтобы отдать чёртов телефон. Быстро вызвав такси через свой телефон, она поджала губы, пытаясь отогнать раздражение, и направилась обратно к своему столу.

Вернувшись к столу, Джин Хён увидела Хён И, который уже повернулся к ней, слегка развалясь на спинке стула с хитрым прищуром.

— Тебя где так долго черти носили? Ах, впрочем, неважно, — не дожидаясь ответа, махнул он рукой. — Как ты думаешь, кто мускулистее: я или Сиван? — подмигнув правым глазом, он надул грудь, ожидая комплимента.

Девушка покачала головой, с трудом сдерживая улыбку.
— Как смешно. Думаю, вы оба друг другу уступаете. — с лукавой усмешкой ответила она, беря в руки свое коричневое пальто. Ее взгляд скользнул по обоим парням. — Мне нужно кое-куда съездить, не теряйте. –

Сиван, который до этого спокойно наблюдал за их перепалкой, коротко кивнул в знак понимания. Но Хён И не унимался, его глаза широко распахнулись от удивления.
— Что? В смысле, мы друг другу уступаем? Что это значит? — приоткрыв рот, он смотрел то на девушку, то на своего друга, пытаясь понять подтекст ее слов. Его брови вопросительно изогнулись.

Она лишь тихо рассмеялась над его растерянностью, затем шагнула ближе и по-дружески приобняла его за плечи, легко хлопнув по спине, а после так же тепло обняла и Сивана на прощанье.
— Люблю вас, придурки. — подмигнув им обоим, Джин Хён быстро направилась к выходу.

***

К счастью, такси приехало на удивление быстро, словно предугадав ее спешку. Она юркнула на заднее сиденье, назвала адрес и откинулась на спинку, чувствуя легкую усталость, но решимость выполнить свою «миссию». Дорога до их дома была на редкость быстрой, и Джин Хён даже не успела погрузиться в раздумья, как уже оказалась у знакомых ворот.

Оплатив такси, брюнетка, слегка цокая своими оксфордами по аккуратно выложенным дорожкам, направилась к массивной входной двери. Она подняла руку и легонько постучала, а затем, не дождавшись ответа, нажала на звонок.

Ответа не пришлось ждать долго. Дверь приоткрылась, и на пороге показался Им Сон. Его обычно спокойное лицо сейчас было слегка заспанным, а взгляд, устремленный на Джин Хён, был полон легкого недоумения и вопроса.

— Что-то случилось, Госпожа Ён? –

Джин Хён поспешила успокоить его, слегка улыбнувшись.
— Нет, ничего серьезного. Просто я была в том же кафе, что и Наын, и она случайно оставила свой телефон, — она протянула ему гаджет, лежащий у нее в руке. — Я бы хотела ей вернуть его. –

Мужчина тут же покачал головой, на его губах мелькнула легкая, почти незаметная улыбка.
— Благодарю вас, Госпожа Ён. Моя дочь еще та бездельница. — он впустил ее в дом, приглашающим жестом, и слегка прокашлялся, приводя голос в порядок. — Она на втором этаже, дальняя комната. –

Брюнетка скромно кивнула, проходя мимо него. Оглядев прихожую, она заметила легкий беспорядок — стопки бумаг и документов, разложенные на консольном столике и даже на полу, явно указывали на то, что, несмотря на выходной, Им Сон продолжал работать.

Поднимаясь по лестнице, она направилась к указанной комнате. Дойдя до двери, она осторожно постучала.
— Заходи, пап. — послышался изнутри слегка взволнованный голос Наын.

Нахмурившись от такой неожиданной реакции, она приоткрыла дверь.
— Привет ещё раз.— спокойно произнесла она, заходя в комнату и протягивая Наын ее телефон.

Глаза шатенки моментально расширились, а на лице появилось выражение непередаваемого облегчения.
— Твою мать! А я думала, что я его уже окончательно потеряла... — воодушевленно воскликнула Наын, быстро схватив свой телефон из рук Джин Хён, словно это было самое ценное сокровище.

Брюнетка коротко кивнула, собираясь уйти, но шатенка поспешно окликнула ее, прося остаться.
— У тебя же вчера было день рождения? — с неким интересом спросила она, ее взгляд стал мягче.

— Да, а что? — Джин Хён с любопытством изогнула бровь, не понимая, к чему ведет этот разговор.

— Ничего... просто, с прошедшим, — Наын обхватила себя руками, словно обдумывая что-то, прежде чем продолжить. — думаю, мы могли бы стать хорошими подругами. Я... некрасиво поступила с тобой. –

Ён приоткрыла рот, пораженная неожиданным признанием. Она не знала, что даже и сказать.
— Кмх... Ну ладно... ни... — начала она, но Наын тут же прервала ее.

— Нет! Я виновна перед тобой. Глупо я боролась с тобой за Дон Ука... — на ее лице на секунду мелькнула тень грусти, но она тут же сменилась широкой, почти сияющей улыбкой, от которой Джин Хён буквально застыла. — Это было все глупо. Знала бы я тогда, что сейчас я буду иметь с ним довольно хорошие отношения, то не стала бы с тобой ссориться, — ее глаза вспыхнули ярким, почти лихорадочным блеском, а улыбка стала еще шире.

Брюнетка тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри все сжимается от непонятного предчувствия. Что за бред?
«В смысле хорошие отношения... о чем она?» — мысли метались в голове, пытаясь ухватиться за хоть какую-то логику, но вместо этого находили лишь тревогу.
— У вас что-то было с ним? — Джин Хён постаралась придать своему голосу максимально безразличный тон, выпрямляясь, словно броня, которую она надевала, могла защитить ее от того, что она могла услышать.

Наын хихикнула, словно невинная школьница, поделившаяся секретом.
— Ну... если вчерашний поцелуй что-то значит... Ой! Я это вслух сказала?! О боже, Джин Хён, только не говори никому, а то меня папа прибьет. — последнее слово сорвалось с ее губ почти шепотом, но глаза оставались широко открытыми, улыбчивыми, внимательно следящими за реакцией Джин Хён.

Сердце девушки болезненно заболело, словно его резко сжали тисками. Она видела, что Им говорила это так, как будто это было наяву — слишком правдоподобно, слишком легко, и невероятно болезненно для нее. Неужели все это... было зря? Неужели Дон Ук вообще ничего не чувствовал к ней, а все, что ей казалось, было лишь плодом ее воображения? Ничем?

Быстро, почти механически улыбнувшись, она кивнула, стараясь, чтобы улыбка не соскользнула с лица.
— Приятных снов, Наын. — ее голос прозвучал на удивление ровно, но в груди уже стоял нестерпимый ком.

И ей становится невыносимо грустно. Почему?Потому что он даже её не любил. Она наконец-то себе призналась, что любит его.
Резко открыв дверь и так же резко захлопнув ее за собой, Джин Хён почувствовала, как ком в горле становится все сильнее, давя, не давая дышать. Все внутри разрывало от боли, от осознания. Вот почему она вчера вечером его не видела... и Наын тоже. Сильно стиснув зубы, она почти бегом направилась к выходу, стараясь не попасться никому на глаза, желая лишь одного — скрыться. Открыв переднюю дверь, чтобы побыстрее исчезнуть из этого дома, она к огромному сожалению, стукнулась о чью-то грудь.

Нет... нет, пусть это только не тот, про кого она думает. Брюнетка быстро опустила взгляд на пол, надеясь, что если она не посмотрит, то этого не будет.

— У тебя проблемы со зрением? — слегка насмешливо произнес Дон Ук, и его голос ударил прямо в затылок, отзываясь острой болью в висках.

Скрипнув зубами от его слов, Джин Хён приподняла взгляд. Ее глаза были полны слез, но она упорно держала их. Она попыталась обойти его как можно быстрее, но была остановлена — его рука крепко сжала ее запястье.

— Джин Хён..? — его голос тут же притих, став обеспокоенным. Он увидел, как девушка была на грани, готовая расплакаться, но не просто расплакаться... у нее на лице читалась истерика, которая могла случиться в любую секунду.

Но брюнетка лишь резко швырнула его руку в сторону, словно оттолкнула нечто отвратительное.

— Не трогай.— вырвалось у нее слишком резко, грубее, чем она хотела, но в этот момент внутри бушевала такая буря, что она не могла контролировать ни тон, ни эмоции. Не дожидаясь его реакции, не оглядываясь, она бросилась прочь, инстинктивно выбирая направление к какому-то парку, лишь бы скрыться ото всех взглядов, а от его— тем более. Больше она ничего не хотела иметь с ним общего, никаких связей, никаких мыслей. Зачем ей портить его, как ей теперь казалось, счастливые отношения с Наын? Не этому учила ее мама — разрушать чужое счастье.

Она быстро шла по тротуару, ощущая на своей спине прожигающий, недоуменный взгляд Дон Ука, который, казалось, сверлил ее до самых костей. Невольная слеза все же скатилась по щеке, обжигая холодом кожу, и она поспешно стерла ее тыльной стороной ладони, словно стыдясь своей слабости. Каждый шаг становился все более ватным, ноги отказывались повиноваться, а тело начинало дрожать мелкой дрожью, словно подхватив озноб.

Неужели никто ее никогда не выберет?..— эхом отдавалось в голове. Зря... зря! Какая же она дура! Нельзя было влюбляться в него, знала же, что это будет не взаимно...Самообвинения жалили, как осы, усиливая внутреннюю агонию.

Остановившись наконец у какой-то пустой скамейки, стоящей в самой глубине парка, она дала волю своим эмоциям. Сдерживать их больше не было сил. Слезы хлынули ручьем, беззвучно, но быстро орошая лицо, а затем перешли в громкие, надрывные всхлипы, которые начали безжалостно рвать тишину и умиротворение этого уголка природы. Вокруг никого не было, и поэтому слышны были лишь ее жалкие, никому не нужные рыдания, тоскливо разносящиеся в воздухе. Уж слишком много всего накопилось в ее душе за эти часы, дни, может быть, даже месяцы.

Долго просидеть на скамейке ей не удалось. С судорожным, рваным движением она сползла на асфальт, прислонившись спиной к холодной поверхности лавки. Истерика лишь нарастала, захлестывая ее с головой. Раньше у нее был способ справляться с такими состояниями, с таким удушающим отчаянием... Почему же сейчас не использовать его?

Сомкнув пальцы в крепкий кулак, она с размахом ударила им об шершавый асфальт. Острая боль пронзила все тело, но ей было все равно. Боль физическая, казалось, хоть немного притупляла боль душевную. Повторив это движение, она почувствовала кратковременное облегчение, но это было как наркотик, затягивающий в бездонную пропасть. Удар за ударом, и на месте нежных костяшек пальцев вскоре проступила кровь, превратившись в настоящее кровотечение. Всхлипы становились сильнее, надрывнее, а разум постепенно мутнел, погружаясь в туман отчаяния и саморазрушения.

Но ее муки решил, наконец, кто-то прекратить. Две сильные, но удивительно нежные руки легли ей на плечи, пытаясь поднять. Чувствуя сопротивление, незнакомец лишь крепче обнял ее, и, тихо поглаживая по волосам, осторожно прислонился к ее мокрому от слез лицу, пытаясь успокоить ее своим теплом и присутствием.

— Чш... Тише, Принцесса... — голос, прозвучавший над ней, был не просто тихим — он был бархатным, успокаивающим шепотом, проникающим сквозь пелену истерики. В нем не было ни осуждения, ни паники, только мягкое, обволакивающее участие.

Почувствовав, как ее судороги чуть ослабли, он осторожно поднял ее на ноги. Его сильные руки, до этого сжимавшие ее плечи, теперь поддерживали ее, не позволяя вновь сползти на землю. Он держал ее перед собой, внимательно, почти изучающе глядя ей в глаза. Ее взгляд был абсолютно пустым, лишенным всяких привычных эмоций, кроме глубокой, пронзительной боли и всепоглощающего разочарования, словно душа покинула тело, оставив лишь оболочку. Зрачки были расширены, а радужка, обычно живая, казалась потускневшей.

Его взгляд скользнул ниже, остановившись на ее правой руке, которая все еще была сжата в кулак, но теперь истекала кровью. При виде истерзанных костяшек, из которых сочилась алая жидкость, он сильно стиснул зубы, и на его челюсти выступили желваки. Костяшки были почти все в крови, яркими, пугающими пятнами окрашивая бледную кожу и обрывки некогда белых ниток, застрявших в ранах.

Не теряя ни секунды, он приподнял ветровку, а после, порвал свой рукав рубашки. Белоснежная ткань с треском поддалась, и в его руках оказался большой кусок ткани. Заметив рядом с ней брошенную сумку, он наклонился, осторожно распахнул ее и начал лихорадочно перебирать содержимое, ища хоть что-то — перекись, йод, любой антисептик. Когда его пальцы нащупали небольшую баночку перекиси водорода, по его лицу скользнула тень облегчения, и он едва заметно улыбнулся.

Открыв дозатор, он вылил почти все содержимое пузырька на оторванный кусок рубашки. Шипение пузырьков, впитывающихся в ткань, казалось оглушительным в тишине парка. Вернув взгляд на брюнетку, он тяжело вздохнул: она по-прежнему стояла неподвижно, не продвинувшись ни на миллиметр, ее глаза все так же смотрели сквозь него. Аккуратно, с нежностью, граничащей с благоговением, он взял ее окровавленную руку. Она не сопротивлялась, не отдергивала, словно ее рука была чужой. Он приложил мокрую от перекиси ткань к ее ранам, и она едва заметно вздрогнула от резкого холода и жжения, но не издала ни звука. После этого он дважды обмотал ткань вокруг ее кисти, крепко, но осторожно, и завязал на узел.

— Вот видишь, теперь намного лучше. — произнес он, проводя рукой по ее волосам.

Почувствовав внезапную свободу, когда его тело отстранилось от нее, она слегка вздрогнула. Ушедшее тепло его рук и близость его тела оставили после себя легкий холодок, заставляя ее ощутить себя еще более опустошенной и одинокой.

— Джин Хён... зачем ты так с собой..? — голос мужчины теперь был едва слышным шепотом, наполненным нежностью и глубокой печалью. Он старался влить в нее хоть каплю рассудка, смотря в ее стеклянные, отстраненные глаза, которые все еще блестели от непросохших слез. Осторожно, словно боясь спугнуть, он протянул руку к ее лицу, кончиками пальцев нежно убирая влажные дорожки со щек. Его прикосновение было легким, но от него по коже пробежали мурашки, смесью холода странного тепла.

Но вместо ожидаемого успокоения, это прикосновение подействовало как электрический разряд. Она тут же словно отрезвела, ее тело напряглось, и она быстро, резко отступила от него на шаг, обрывая контакт. Что он делает?! Зачем ему сильнее играть на моих чувствах?! Внутри все кричало от возмущения и боли.

— Пожалуйста... оставь меня одну. — выдохнула она, ее голос был хриплым, дрожащим, на грани срыва. Это было просто ужасно! Он не просто увидел ее слезы, он стал свидетелем ее самого постыдного, самого болезненного способа справляться с отчаянием... Какой же стыд... Он видел ее слабость, ее разбитость, ее саморазрушение.

Дон Ук лишь покачал головой, наблюдая за ее отчаянными попытками покинуть его компанию.

— Чтобы ты продолжила калечить себя? — скептически фыркнул мужчина. Он сделал шаг к ней, вновь сокращая дистанцию, которую она так старалась увеличить. Затем, с поразительной нежностью, он заправил выбившуюся прядь темных волос ей за ухо, его пальцы на мгновение задержались у ее щеки.

— Милая, что случилось? — его голос вновь смягчился, став почти ласковым. Он взял ее за другую, неповрежденную руку, — ту, что была цела, — и нежно помял ее пальцы, его большой палец поглаживал кожу на тыльной стороне ладони.

— Кто тебя обидел? —

Девушка лишь покачала головой, отводя взгляд. Знал бы он, что все это из-за него... Иронично получается, до жгучей боли.

— Никто. Это неважно, Дон Ук... — она подняла глаза, встречаясь с его внимательным, пронзительным взглядом. Ее брови чуть нахмурились, и она тяжело сглотнула, пытаясь собрать остатки сил.

— Оставь меня в покое... мне нужно побыть одной, обещаю, я ничего не буду делать. —
Дон Ук лишь улыбнулся краем губ. Опять она хочет его сослать куда подальше...

Подойдя вплотную, он осторожно взял ее за подбородок. Его большой палец скользнул по ее окровавленной губе — видимо, она недавно прикусила ее в приступе отчаяния. Он вытер кровь, его взгляд был гипнотизирующим, он смотрел прямо в ее глаза, пытаясь что-то вычитать в их глубине. Затем, медленно провел пальцами по ее щекам, стирая остатки слез. Эти движения были уж слишком... интимными. Для нее, разбитой и опустошенной, это стало последней каплей ее и без того надорванной нервной психики. Она почувствовала, как внутри закипает стремительная, обжигающая злость. Он издевается!

Возмущенно выдохнув, брюнетка резко развернулась к нему спиной. Не желая больше ни секунды оставаться под его взглядом, под его прикосновениями, она быстро, почти бегом, собиралась покинуть его компанию, стремясь как можно скорее исчезнуть из его поля зрения.

— С меня хватит! Спасибо за помощь! До встречи! — пробормотала она в легком раздражении, чувствуя неприятные, давящие ощущения в груди. Почему слова Им так подействовали на нее!? Он же... О боже... почему?!Внутренний голос метался, пытаясь найти хоть какое-то объяснение накатывающей волне чувств.

— Серьёзно, принцесса? Ты даже до дома не дойдёшь. — спокойно, даже буднично, сообщил ей свой прогноз Дон Ук. Он прекрасно понимал, что ее уход от него продлится недолго.

— Не твоё дело. — отрезала она, ощущая прежнюю тяжесть в груди, которая грозила вновь раздавить ее. Она боролась с собой, чтобы не разрыдаться снова. Уж слишком все это начинало опять давить, угрожая сломить остатки самообладания.

— С чего ты вдруг решила уйти? Я смутил тебя? — с легкой, почти дразнящей задоринкой предположил тот. Его слова, пропитанные едва уловимой усмешкой, заставили Джин Хён скрипнуть зубами. Она резко повернула голову к нему, прищурив глаза.

— Как будто мне и без этого было хорошо, — нахмурившись, она опустила взгляд себе под ноги. — мне нужно побыть одной. — Ей сейчас меньше всего хотелось спорить или оправдываться. Сейчас бы просто разобраться с собой, да и с костяшками тоже... Наверное, после того как прошел шок, они стали болеть сильнее, пульсируя тупой, ноющей болью.

— Ну, что тебе и нужно так это лучше обработать свою руку, успокоиться и лечь поспать. Я поговорю с Соном, чтобы продлили выходные на день. — Дон Ук уже снова оказался рядом с ней, с левой стороны, его присутствие ощущалось как неизбежность.

Девушка закатила глаза, чувствуя, как злость нарастает. Она резко остановилась и повернулась к нему лицом, видя его выжидающее выражение лица, слегка тронутое самодовольством. От него исходил такой заряд бодрости и позитива, что ее сейчас буквально вырвет.

— Что ты ко мне прицепился, а?! Тебе заняться больше нечем, чем за мной следить и стоять над душой? —
И ведь самое мерзкое было то, что именно из-за него случилось все это. И с каждой минутой рядом с ним ей легче не становилось. Сердце только больнее сжималось, смотря на человека перед собой теперь совсем иначе, чем прежде.

— Ну так-то да. — с усмешкой произнес брюнет, его взгляд скользнул по ее лицу.

— Ты просто невыносим! Как я с тобой раньше общалась?.. — простонала Джин Хён. В этот момент она вроде бы избавилась на мгновение от своих чувств к нему, желая от того сейчас избавиться, отправить его куда подальше. Но потом все возвращалось по новой. И ведь сердце не должно было от этого сжиматься сильнее. Оно не должно так болезненно реагировать на каждое его слово, на каждое движение. Но оно, проклятое, продолжало сжиматься, словно в тисках, не давая ей ни минуты покоя.

— Я тоже так думал о тебе в нашу первую встречу, но со временем научился тебя терпеть, милая. - с улыбкой отвечает он, внимательно следя за её мимикой. Он впервые увидел слабую и уязвимую Джин Хён, ту, что прячется глубоко внутри и так же разбита, как и он когда-то. Его милая девушка сейчас как никогда нуждается в ком-то рядом. Но, к сожалению, её независимый характер порой мешает ей.

— Дон Ук, просто... дай мне побыть в тишине. Мне нужно разобраться в своих чувствах, пожалуйста...- устало выдыхает девушка, прося о простой услуге и желая избавиться от его компании.

Мужчина убирает усмешку и задумчиво хмурится, обнимая одной рукой её за плечи и продолжая медленно идти вперёд.

— Дай-ка подумать. Твоя просьба звучит серьезно, и мне нужно всё взвесить. Хм, ты просишь оставить тебя одну в момент ярких и смешанных чувств. Я нашёл тебя в парке, где ты увлечённо наносила себе телесные повреждения, потому что твои чувства были слишком сильными. Физическая боль для тебя стала своего рода успокаивающей таблеткой, а это значит, что такое происходит не в первый раз. Ты подавляешь свои эмоции, пряча их глубоко в себе. Импульсивна и равнодушна к тому, что представляет опасность для тебя, значит, тебе всё равно на свою жизнь. Так скажи мне, что ты не наделаешь глупостей и не уйдёшь куда-то неизвестно куда. В противном случае, когда твои любимые друзья или родители появятся, они меня прибьют за то, что я не присмотрел за тобой. - риторически спрашивает Дон Ук, который искренне считает, что она может совершить что-то необдуманное. Он разложил всё по полочкам, как будто прекрасно понимает причину её состояния.

— Знаешь, когда люди выговариваются, им становится легче. Может быть, тебе тоже стоит попробовать. Представь, что я твой близкий человек... –

Она лишь истерически засмеялась и убрала его руку, отойдя подальше.

⁃ Да чтоб ты знал, я никогда не хотела умирать! Я ЛЮБЛЮ ЖИЗНЬ! Мне нравится всё, что меня окружает! Это чертово небо, которое никогда не повторяет свой закат, воздух с его ностальгическим ароматом. Даже сидеть в школе за партой и смотреть, как падает хлопьями снег за окном — мне это нравится! Я никогда не собиралась умирать! По крайней мере, пока не проживу яркую жизнь, наполненную каскадом эмоций! Я любила свою семью...Моя мама умерла, когда я была совсем ребёнком, а папа... ему было абсолютно всё равно на меня. Его привлекал только алкоголь, а после его смерти жизнь с мамой стала ещё сложнее! Она постоянно работала, чтобы содержать нас, и если она и была со мной, то это было редкостью. Я была одна, а когда она ушла из жизни, то осталась вообще без никого! Знаешь, каково это? Я не знала, что делать дальше, потому что понимала: у меня нет времени всё обдумать.
А знаешь, что забавно? Я уже однажды пыталась покончить с собой! — призналась она. — Я даже украла из дома бутылку коньяка, чтобы хоть как-то найти в себе смелость. Но в итоге мне лишь захотелось вернуться домой и лечь спать. Там на меня наорала бабушка, которая уже жила со мной, за то что я прогуляла школу. Это было так глупо. Ей было наплевать на меня, лишь выполняя долг моего опекуна. Она громко кричала и спрашивала, что со мной не так. Говорила, что я потеряла голову и не думаю о своём будущем. Что скоро меня поставят на учёт за такое количество прогулов, вызовут к директору и, самое страшное, заберут в детдом. Это было так абсурдно... – сделав громкий вздох, она продолжила.
— У меня была одна единственная лучшая подруга, но она предала меня. А парень... Аргх! Он только и делал, что абьюзил меня! Какую поддержку я могла ожидать? Какие близкие люди? У меня их не было! Кроме мамы, которая лишь работала каждый день, чтобы хоть как-то нас прокормить! — её голос превратился в крик, а в конце и вовсе. Когда она вспомнила всё это, слёзы непроизвольно набежали на глаза. Последние слова дрожали, а тело буквально трясло от эмоций. Громко выдохнув, она закрыла глаза, осознавая, что наговорила слишком много лишнего. Такое она даже Хён И или Сивану не рассказывала... Чёрт возьми...

Поняв, какую глупость только что произнесла, она покачала головой. Дон Ук, в свою очередь, лишь мрачно слушал её, не перебивая ни единого слова.
Вдруг её неожиданно и резко подняли с земли — крепкие мужские руки схватили её, и она оказалась в его объятиях.

— ТЫ СПЯТИЛ?! Дон Ук!! Поставь меня на место! — закричала она, пытаясь вырваться из его хватки. Что он задумал?! Она чувствовала себя беспомощной, как ребёнок, попавший в ловушку. В отчаянии она сильно толкнула его в плечо, но, не успев устоять, вновь оказалась на руках у мужчины.

— Будешь сопротивляться — значит буду нести на руках. Будь спокойнее. — произнёс он, поднимая её обратно на ноги и положив руку ей на плечо. Они начали двигаться в неизвестном направлении, шаг за шагом.

— Я хочу показать тебе то, что ты будешь вспоминать, когда жизнь приведёт тебя в тупик. Это недалеко отсюда. — сказал брюнет с лёгкой ноткой уверенности в голосе, бросая на неё краткий взгляд. Джин Хён пыталась скрыть свои эмоции: от непонимания до усталости. Прикусив губу, она почувствовала, как он чуть сильнее сжал её плечо и посмотрел вперёд, наслаждаясь её компанией.

— Надеюсь, не на кладбище. — фыркнула она, продолжая идти молча и стараясь игнорировать тяжесть его руки на своём плече.

Девушка пыталась сосредоточиться на окружающем мире, отвлекаясь от его присутствия.

***

Они шли молча в районе десяти минут, каждый погруженный в свои мысли, и ни один из них не хотел нарушать эту хрупкую, спокойную тишину, образовавшуюся между ними. Для Джин Хён это было время, чтобы успокоится, для Дон Ука — возможность побыть рядом без необходимости поддерживать фасад.

Наконец, они подошли к какой-то красивой, искусно выкованной арке. Надпись на ней была неразличима в сгущающихся сумерках, но сама арка, увитая пожухлым плющом, выглядела как портал в другой мир.

Взглянув прямо, брюнетка увидела перед собой обзор на обширное, довольно пустое поле.

— Что тут? — заинтересованно спросила Джин Хён, заметив легкую, почти мальчишескую улыбку, которая тронула уголки губ мужчины.

— Всему свое время, милая. — его голос звучал неожиданно мягко.

— Прекрати называть меня так. — хмуро толкнув его в плечо, она последовала за ним.

Они начали подниматься вверх на небольшую возвышенность. Вокруг было так умиротворенно и тихо... Джин Хён никогда здесь не была и даже не слышала об этом месте.

— Хорошо, Любимая? — игриво произнеся это, он в ответ почувствовал еще более сильный, хотя и несерьезный, удар в спину.

— Ты долбанутый?! Называй так Наын, но только не меня! — она почувствовала, как его улыбка стала еще шире, несмотря на её протест, а её щеки стали неприятно гореть. Даже тело вздрогнуло от его слов, словно её бросили на растерзание Им.

Закатив глаза, они наконец остановились. Громко выдохнув, Джин Хён посмотрела вперед. Это было невероятно красиво. С вершины этого холма открывался захватывающий обзор на извилистую, блестящую в последних лучах солнца речку. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь мелодичным щебетом скворцов.

— Я люблю это место, — его голос был тихим, почти шепотом, словно он боялся спугнуть магию момента. — тут очень тихо... всегда можно погрузиться в свои мысли и отдалиться ото всех. –

Плавно присев на землю, Ли похлопал рукой рядом с собой, приглашая её присоединиться. Хмыкнув, Ён села, и на её лице появилась легкая, невольная улыбка.

Так свежо и тихо... Действительно, прекрасное место. В шумном, вечно спешащем Сеуле это было настоящее убежище, райский уголок.
Сделав глубокий вдох, наполняя легкие чистым воздухом, она улыбнулась еще больше. Впервые за долгое время она почувствовала, что может немного расслабиться, и даже присутствие Дон Ука не портило этого ощущения покоя.

— Тебе тут нравится? —

Повернув голову в его сторону, Джин Хён сделала утвердительный кивок, не отрывая взгляда от речки, где вода отражала последние отблески заката.

— Определенно. Ты прав, что тут можно от всех спрятаться, что делает его уникальнее всех мест в Сеуле.— она говорила искренне, чувствуя, как напряжение уходит.

Она почувствовала, как он улыбнулся. Дон Ук слегка поправил свою джинсовку и небрежно положил руку на землю, совсем рядом с рукой девушки, так, что их пальцы едва соприкоснулись. Это было мимолетное, почти случайное касание, но оно мгновенно пронзило её. Дыхание девушки участилось, а сердце забилось быстрее, отбивая тревожный ритм.

Скрипнув зубами от внезапного внутреннего волнения, она подняла глаза на Ли. Он уже смотрел на неё, его взгляд был глубоким и задумчивым, лишенным обычной насмешки.

Слегка дернувшись от этого пристального взгляда, она прикусила губу, не понимая, почему снова почувствовала эту необъяснимую тягу — тягу прикоснуться к нему, тягу сделать все, что угодно, что рождалось в её мыслях. Её голова начала медленно приближаться, словно под гипнозом, чувствуя тяжелый, изучающий взгляд, сфокусированный на её губах.

Но резкий, неожиданный лай заставил их обоих вздрогнуть. Джин Хён, словно пронзенная молнией, резко отодвинулась от него, её щеки вспыхнули. Испуганно она посмотрела на источник звука. Рядом с ними сидел маленький щенок — белый, с милыми коричневыми пятнами, который, очевидно, только что вылез из кустов.

Забыв о всех своих чувствах и о том, что только что происходило между ней и Дон Уком, Ён расплылась в широкой, искренней улыбке. Сев на колени рядом с щенком, она начала его гладить, чувствуя, как тот радостно скулит и тычется мокрым носом ей в ладонь.

— Откуда ты взялся, такой хороший... — пробормотала она, полностью поглощенная новым другом.

— Тут бегала собака раньше, наверное, это от неё щенок. — Дон Ук подошел ближе, его губы тронула легкая улыбка. Он видел, как настроение девушки окончательно улучшилось, как исчезла всякая напряженность.

Однако неприятный осадок от прерванного момента остался. Брюнет смотрел на неё, которая теперь светилась от общения с животным, и чувствовал странное разочарование. Он был так близко, так почти — и тут появился этот маленький, пушистый, незваный гость.

— Нужно отнести его к маме. Негоже будет забирать его. — пробормотала она, ее губы были плотно сжаты, а на лице еще читались следы недавнего эмоционального шторма. Взяв на руки этот крошечный комочек радости, брюнетка осторожно направилась вниз, к реке. Сделав несколько шагов, она обернулась, заметив, что Дон Ук так и не сдвинулся с места. Он стоял неподвижно, словно врос в землю, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, погруженный в свои мысли.

— Ты со мной? —

Ли словно очнувшись от наваждения, резко вздрогнул. Его глаза сфокусировались на ней, и он быстро шагнул вперед, догоняя ее.

Вместе они быстро нашли логово. Оно располагалось чуть выше по течению, у самой кромки реки, заросшее кустарником и скрытое от посторонних глаз. Внутри, свернувшись калачиком, мирно спали две взрослые собаки. Джин Хён осторожно опустила щенка рядом с ними. Малыш, едва коснувшись теплого меха своих сородичей, тут же уютно устроился между ними и сладко засопел, моментально погрузившись в глубокий сон.

— Такой милый... — шепотом произнесла девушка, в ее голосе сквозила нежность, на мгновение вытеснившую боль.

Дон Ук лишь молча кивнул, его взгляд смягчился, когда он смотрел на спящих животных.

Они простояли так еще несколько минут, наблюдая за мирной сценой. Тишина, нарушаемая лишь легким шелестом листвы и негромким течением реки, казалась целительной. Но реальность вскоре вернула ее обратно. Джин Хён повернулась к мужчине.

— Мне пора домой. Все-таки не хочу завтра пропускать день. — сказала она, ее голос вновь приобрел более отстраненное, деловое звучание. Это было скорее оправданием, чем реальной причиной для ухода.

— Тебя провести? Можешь у меня сегодня остаться... — Его голос был мягче, чем обычно, в нем звучала непривычная нежность, почти мольба. Это заставило девушку невольно стиснуть зубы. Сердце до сих пор болело от его взглядов и движений, от каждого проявления его заботы, которая теперь воспринималась иначе. Она понимала, что не может остаться. Это был не ее человек, он уже принадлежал другому, и эта мысль жгла ее изнутри.

— Спасибо, я сама. — ответила она, плотно поджав губы, стараясь придать своему тону максимум решимости. Не дожидаясь ответа, она круто развернулась и пошла наверх по склону, параллельно доставая телефон, чтобы вызвать такси. Ей нужно было как можно скорее уехать, создать дистанцию, прежде чем она окончательно рассыплется.

Дон Ук же так и остался стоять, провожая ее взглядом. Внутри него неприятно все сжалось, словно тугой узел. Снова она его отвергает, снова отталкивает, даже несмотря на то, что он весь день старался быть рядом, поддержать ее, сделать все, чтобы она хоть на капельку улыбнулась... Грустно переведя взгляд, он посмотрел на собак. Тяжело вздохнув, он опустился на землю рядом с ними. Достав из кармана небольшую золотую подвеску, он крепко зажал ее, его большой палец поглаживал гладкий красный камушек, а губы были плотно сжаты.

Он сильнее сжал в руке золотую подвеску, его взгляд был прикован к красному камню, мерцающему в слабом свете сумерек. Мужчина посмотрел на мирно спящих собак, словно ища в них ответы. Он сделал все, чтобы ее день стал лучше, чтобы хотя бы на мгновение стереть ту боль, что читалась в ее глазах. Но, казалось, чем больше он старался, тем сильнее она от него отстранялась.

Может, так и лучше? — шепнул ему внутренний голос, полный горечи. Он знал, что не имел права цепляться за нее, не имел права даже на намек на близость, которую его сердце отчаянно жаждало. Подвеска обожгла ладонь, напоминая о границах, которые он сам себе установил, о барьерах, которые казались непреодолимыми. Он поднял глаза на темнеющий склон, куда только что ушла Джин Хён, и тяжело вздохнул, его грудь сдавило от невысказанных слов и неотданных чувств. Каждая ее попытка отдалиться лишь сильнее впечатывала в его сознание тот факт, что он ее «теряет», или, скорее, никогда по-настоящему и не имел.

Тем временем девушка, стремительно поднимаясь по тропинке, чувствовала, как внутри нее бушует ураган. Каждый шаг от него был одновременно и освобождением, и пыткой. Руки слегка дрожали, когда она набрала номер такси. От его мягкого голоса, от предложения остаться у него – от всего этого ее бросало в жар и холод одновременно. Она не могла. Не могла позволить себе эту слабость, эту надежду, когда знала, что он уже не свободен.

Такси подъехало быстрее, чем она ожидала, выдергивая ее из мыслей. Она почти бегом нырнула в салон, бросив лишь короткий адрес, и поспешила отвернуться от окна, чтобы не увидеть, не дай бог, его фигуру у реки. Во время поездки ее мозг прокручивал снова и снова каждое его слово, каждый взгляд, каждое прикосновение. Как он держал ее руку, как смотрел, когда она смеялась, как старался успокоить. И с каждой такой мыслью осознание того, что все это не ее, что все это иллюзия, причиняло еще большую боль.

Я должна была уйти — убеждала она себя, крепко сжимая кулаки. — Я сделала правильно. Но сердце ныло, словно раненая птица, не веря ни единому ее слову. Хотелось кричать от обиды, от несправедливости, от того, что мир так жестоко подбросил ей человека, к которому она не имела права чувствовать ничего, кроме дружеских привязанностей.

Взглянув на свою исцарапанную руку обмотанной в рубашку, Хён с силой прикрыла глаза. Острый укол боли, как физической, так и душевной, пронзил ее насквозь. На кой черт она это сделала? — беззвучно вопрошала она себя, осознавая всю глупость и безрассудство своего поступка. Завтра же будут вопросы, навязчивые взгляды и едкие замечания, на которые ей придется изворачиваться, скрывая истинную причину. Глухой стон, полный горечи и самобичевания, вырвался из ее горла. Нужно было срочно, немедленно обработать рану, замаскировать следы, пока они не стали еще более явными. Кивнув самой себе, она взглянула в окно.

***

В жизни есть много причин для наслаждения и счастья жить. Некоторые из них — это иметь всегда при себе деньги, ведь неизвестно, что произойдет с тобой, верно? Хм, еще прекрасно, когда твой желудок всегда сытый. Когда он урчит в полной тишине — это та еще форма стыда. И, конечно же, сон... Эх, это самое прекрасное чувство в жизни.

Тебя укрывает тёплое одеяло, а в доме тихо-тихо. Никаких лишних звуков. Покой. Тебе снятся сладкие сны, и нет никакого намёка на пробуждение. Тебе хорошо и кайфово.

Это было и у Джин Хён, пока назойливые звонки в телефон не стали настолько громкими и бесящими, что ей пришлось открыть свои заплывшие глаза... Ровно в 6 утра! Кому в такую рань не спится?!

Попытавшись закрыть свое лицо в подушку, звук продолжался. Если это реклама, она их проклянет. Не выдержав этого отвратительного шума, брюнетка схватила телефон и ответила на неизвестный номер.

— Если вы не назовёте мне хотя бы одну причину, почему я обязана просыпаться от вашего звонка в 6 утра и укорачивать свой драгоценный сон, то я прокляну вас навсегда и всю вашу семью! — закончила она, тяжело дыша, с едва уловимой ноткой оптимизма в последних фразах. Прислонив телефон обратно к уху, Джин Хён всё ещё ждала ответа. Возможно неизвестный собеседник испугался и сбросил вызов.

— Ты закончила? — спокойно спросил Дон Ук, без тени эмоций выслушав её угрозы.

— Хм, дай-ка подумать... Думаю, тебе стоило подумать, прежде чем звонить мне так рано, а не только о себе! Пока! — уже более-менее успокоившись, с холодной злостью проговорила брюнетка, собираясь положить трубку. У неё совершенно не было настроения для общения, тем более с таким придурком, как он.

— Погоди, погоди! Я звоню тебе по делу. — проинформировал он, заставляя её пока не завершать вызов.

— Проверить статистику, кто из Сеула не спит в шесть утра? —

— Остришь — значит, проснулась, — бодро пропел он, отчего Джин Хён захотелось пройтись по его лицу бетономешалкой. Но это потом.

— Нет, Ли, я не острю, — подчеркнула она интонацией последнее слово, чуть ли не рыча от разочарования, — я чертовски хочу спать!

— Открой двери, мне нужно с тобой поговорить. –

Брови брюнетки полезли наверх. Что, чёрт возьми, он забыл у меня?! У меня же ещё такой беспорядок...— пронеслось у неё в голове.

— Поговорим на съёмках, адью! — сбросив звонок, она жалобно похныкала. Теперь ей точно не удастся снова уснуть.

Однако как только её разум стал более-менее внятным после сна, она резко распахнула глаза, заставляя моментально и пристыжено прикрыть лицо руками. О боги... ЧЁРТ, ЧЁРТ, ЧЁРТ! Дон Ук застал её в момент истерики, когда она выплескивала свою боль. Он видел её в самом уязвимом состоянии, особенно в тот миг, когда она окончательно осознала, что... любит его. Дура!

Тысяча бранных слов не хватит, чтобы описать, насколько ужасна вся эта ситуация. Пронзили эти мысли её голову, заставляя сердце биться быстрее. Она ведь даже рассказала ему о своих попытках уйти из жизни, о том, что терзало её в прошлом. Агрессивно потерев лицо, чувствуя нарастающую досаду и панику, брюнетка начинает махать ладонью, словно пытаясь охладить своё волнение. Какова вероятность, что он воспользуется этой информацией при любом удобном случае? Это же буквально дать в руки «врага» оружие с прямым уроном! Через сколько дней пойдут слухи, что она чокнутая мазохистка с суицидальными наклонностями?

Присев на кровать, девушка схватила себя за голову, пытаясь мыслить здраво. Ну зачем ему это делать? Ли не настолько мстителен, чтобы распускать слухи о «врагах»... Да кому она врет! Они хоть и не враги, но и не друзья уж точно. Джин Хён ведь столько раз дерзила ему в лицо, выводила его из себя, перечила, острила, и многое другое. Он же это так просто не оставит.

Прикрыв веки, она старалась отстраниться от навязчивых мыслей, оставив их на потом, чтобы не углубляться в собственные страдания. Но какой позор! Никто никогда не был свидетелем её рукоприкладства и эмоциональных провалов.

Встав на ноги, она медленно направилась в ванную комнату, обдумывая, что, возможно, стоит приготовить себе горячий шоколад. Хоть что-то радостное в этом дне. Сделав ароматный напиток, она вновь вернулась в ванную, чтобы хотя бы умыться и освежить свои мысли. Волосы были чистыми, и она не стала на них заострять внимание.

Посмотрев в зеркало, девушка увидела своё бледное лицо, на щеках которого выступили темные круги под глазами. Несмотря на это, она всё же выглядела симпатично, и, положив на это большой болт, обратила внимание на свою больную руку. Вчера она перевязала её бинтом и обработала раны. Развязав бинт, она слегка поджала губы, осматривая костяшки: небольшие раны болезненно щипали. Впрочем, нужно будет просто замазать тоналкой, и всё станет хорошо, никто не заметит.

Быстро переодевшись в большой белый свитер и коричневые джинсы, брюнетка кивнула самой себе, как бы придавая уверенности, умылась и расчесала волосы. Идя к двери, она вдруг остановилась, услышав звонок. Неужели этот придурок действительно сюда пришел?

Открыв дверь, она даже не удивилась, увидев перед собой Дон Ука. Закатив глаза, Ён без особого интереса направилась в сторону кухни, игнорируя его силуэт. Но в душе снова всё забилось, а руки слегка задрожали от волнения.

— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит, милая? — с беспокойством в голосе, мужчина подошел ближе, внимательно осматривая девушку. Она лишь покачала головой, стараясь игнорировать его слова. Пусть только не вспоминает тот день...

— По какому делу ты приперся сюда в такую рань? — взглянув на него, она положила руку на челюсть, следя за его движениями. Сделав большой глоток прекрасного напитка, она ждала ответа. Он просверлил её лицо взглядом, но вскоре его выражение стало более скептическим.

— Я тебе по дороге все объясню — произнес мужчина, беря её за руку и стараясь вывести к выходу. Он не хотел рассказывать ей сейчас, зная, что она точно откажется.

Расширив глаза от его действий, она толкнула его, и она сама чуть не упала на пол.

— Ты с ума сошел?! Съемки через два часа начнутся, а ты ведешь меня куда-то? Ты убить меня решил? – У неё не было на это времени, чтобы просто так ему помогать.

— Кому ты нужна? — усмехнувшись, он фыркнул и, молча повернувшись к ней, терпеливо ждал, пока та оденется. Джин Хён же обиженно надула губы, скрестив руки на груди и наклонив голову.

— Обидно сейчас было. — саркастично покачав головой, она облокотилась о стену, не желая подниматься.

Увидев, как он изогнул бровь, она хитро прищурилась.
— Не начну одеваться, пока ты не извинишься. –
Она знала, как Дон Ук ненавидел все эти изменения; ему было легче влипнуть в какое-то дерьмо, чем произнести эти «простые» слова.

Брюнет тяжело вздохнул. На его лице исчезли все эмоции. Подойдя к ней ближе, почти нависая, он тихо произнес:
— Прости. – Его голос был хриплым, а глаза, казалось, готовы были её убить.

Изобразив милую улыбку, хотя сердце сильно колотилось, она кивнула.
— А пожалуйста? Я не услышала. –

Он слегка приоткрыл рот. Мда, ещё немного, и он готов был размазать её по стене. Подумав об этом, она невольно хихикнула.

— Прости. Пожалуйста — отчеканив каждое слово, он отступил от неё.

— Ну вот! Это было так сложно, я не могу... А ты еще не извин... — начала она, но была прервана громким кашлем, который давал понять, что лучше не продолжать.

Закатив глаза, Джин Хён накинула на себя легкую ветровку и высокие белые сапоги. Они молча вышли из квартиры и направились к его машине.

— Ты мне так и не сказал, куда мы идем. — заметила она, стараясь догнать его шаг. Сев в машину, она внимательно следила за его лицом.

Он завел мотор и, выезжая из двора, тяжело вздохнул, прежде чем произнести:

— Моя мама хочет с тобой поужинать. –

Его слова прозвучали хрипло, и он ожидал любой реакции от неё.
Девушка же поперхнулась воздухом, ошарашенно уставившись на него. Он опять над ней издевается?!

— Чего?! –

— А еще там будет вся моя семья. Ужин запланирован на сегодня в 7 часов вечера. Съемок не будет — я договорился с Соном. Есть вопросы? –

Быстро взглянув на Джин Хён, он продолжил движение в неизвестное направление.

— Конечно, есть вопросы! Ты меня сейчас перед фактом ставишь или что?! Какой, к черту, ужин?! –

Она была готова взорваться от злости, но это было лишь малой частью того, что происходило внутри неё. Ей хотелось его прибить.

— Ну я же не виноват, что ты решила уснуть у меня дома и утром по случайности познакомилась с моей мамой. — ответил он с легкой ухмылкой.

Дон Ук понимал, что если будет просто просить её о встрече с семьей, то это не сработает. Но если сделать её отчасти виноватой... Хм.

Она слушала его с открытым ртом, а затем, прочистив горло, продолжила уже тише:

— Ну ты и козел, Ли. — произнесла Джин Хён, отвернувшись от него и уставившись в окно. Она скрестила руки на груди, стараясь скрыть бурю эмоций, которая бушевала внутри.

— Все будет хорошо, просто... веди себя так, будто ты моя девушка, и все, — тихо добавил брюнет, крепче сжимая руль.

Джин Хён истерически хихикнула, не в силах сдержать смех, который был полон сарказма.

— Если ты думаешь, что я соглашусь только из-за того, что произошло вчера, то даже не мечтай! — выпалила она, пытаясь подавить воспоминания. Они резали ей сердце на мелкие осколки, и она не могла просто так забыть об этом, к содержанию.

— А что же произошло вчера, милая? — спросил он, понижая голос до шепота. В его глазах загорелся огонек любопытства, а на губах появилась ироничная улыбка.

— Я же просила! Я не Наын, чтобы меня так называть! — резко ответила она, деликатно игнорируя его вопрос и переводя разговор на его «любимую».

Мужчина нахмурился, его лицо стало мрачным.

— При чем здесь она? — произнес он с недоумением.

— Ну а что? Ты мог бы сказать, что расстался со мной и начал встречаться с ней. Думаю, от твоего предложения она бы запищала от радости! — хихикнув, Джин Хён бросила на него взгляд. Он выглядел напряженным, а его хмурый взгляд лишь подтверждал её слова. Интересно, как ему удается сохранять такие «положительные» эмоции, когда речь заходит о его девушке?

Вдруг он резко остановил машину и повернулся к ней. Джин Хён вопросительно уставилась на него. Неужели он обиделся на её слова? Она готова была поклясться, что он сейчас просто оставит её на дороге.

Но вместо этого Дон Ук достал из кармана свою карточку и протянул её девушке.

— Купи себе нормальную одежду на ужин и можешь перекусить где-то. — сказал он, указывая на торговый центр перед ними.

Она молча взяла карту и бросила взгляд на него, а затем вышла из машины , проведя его взглядом.

Ну и придурок. Ей нравилось, что теперь он её лишь бесил. Меньше тактильных чувств — значит, она скорее отвяжется от него.

***

Побродив по всем магазинам одежды в этом торговом центре, Джин Хён наконец-то выбрала для себя довольно красивое платье. Оно было белого и бежевого цвета, с V-образным вырезом и длинными объемными рукавами из легкой полупрозрачной ткани, создающими воздушный силуэт. Лиф платья украшала драпировка, образующая мягкие складки, подчеркивающие фигуру. На талии платье асимметрично перехвачено, образуя изящный узел с одной стороны.

Обувь она решила не покупать — её белые сапожки прекрасно подходили к наряду, и необходимости в новой паре она не видела. Доставая телефон из кармана, Джин Хён набрала номер Дон Ука. Интересно, откуда у него был её номер? Хмыкнув про себя, она приложила телефон к уху.

— Да. — в динамике раздался беглый голос брюнетa, который, похоже, даже не посмотрел, кто ему звонит.

Тихо усмехнувшись, она сделала грубый голос:
— Поздравляю! Вы взяли кредит. Когда планируете возвращать деньги? –
Будь она мошенником, он бы уже лишился всех своих денег. Забавно, что с утра не было такого холодного ветра; она обняла себя руками в жалкой попытке согреться.

— Джин Хён? Я думал, ты заблокировала мой номер. Рад слышать, милая. Ты все уже купила? — мурлыкнул в трубку мужчина, и брюнетка закатила глаза. Он что, специально делает всё таким сопливым? Слишком много романтики вокруг него в последнее время. Похоже, он окончательно влюбился в Наын и ведет себя как подросток.

— А как записан тоже лучше не знать. Да, я все купила. Ты где? — перешла она к главному вопросу, наступая на желтые листья, которые падали на дорогу. Однако такими темпами они скоро превратятся в кашу на единственной дороге.

— Я скоро приеду. Подожди полчаса. —

Джин Хён закатила глаза и громко фыркнула.

— Серьезно? Что так долго? Повторяю, Ли, это для тебя нужно, а не для меня. Я вызываю такси. –

Ворча что-то себе под нос, она уже хотела сбросить звонок, как ответ Дон Ука не заставил себя долго ждать.

— Хорошо, буду ждать, любовь. –

Он произнес это спокойным тоном, а девушка лишь морщилась от использованной к ней клички. Её бедные уши только что утонули в слишком сахарном океане.

— Боже! Согласна на «милая», но никак не «любовь». Аргх. Меня сейчас стошнит. Не называй меня так. Я же просила! — стонет она в омерзении, чувствуя, как по спине пробегают мурашки.

— Не опаздывай, нам еще нужно все приготовить к ужину, — проигнорировал её просьбу брюнет и положил трубку.

Закатив глаза, она яростно запихнула телефон в задний карман. Вспомнив, что нужно вызвать такси, она проматерилась про себя всеми возможными матами.

Она уже чувствовала всю недосказанность и напряженность этого вечера и хотела провалиться сквозь землю. О боги, за что мне это все? — жалобно прошептала она и присела на скамейку, обняв себя руками в попытке согреться и укрыться от всего этого хаоса. Ей нужно было немного побыть наедине с собой. Хотя бы сейчас.

Примечания:

Много всего произошло за эту главу...

Ужин будет уже в следующей главе! Поэтому ждите) ☺️

Наын всё еще та с... Но что уж поделать? 💔

А вот Дон Ук и Джин Хён... думаю, я вас уже замучила с их отношениями, но поверьте, так нужно... всему свое время. 😉

Надеюсь, вам понравилось! С любовью, автор.❤️