Пятая глава
«Прыг-скок, прыг-скок.
Раз, два, три, и ты носок».
Когда-то эта фраза была всем для Юзефины – держалась за неё, словно она была единственной веточкой надежды. Это высказывание девушка повторяла будто молитву раз за разом. Но однажды оно не помогло, и сердце обрело пустоту.
Прошло около года с тех пор, как Белла со своей дочерью уехали от того города. Фортленд на удивление поражал своими видами – почти везде можно было встретить всякие холмы, которые были покрыты травой. Некоторые жители иногда залезали туда – устраивали пикники, общались. Дети обычно лазили по выпуклым поверхностям, чтобы повеселиться, играя в разные игры. Белла была удивлена тому, насколько доброжелательный народ здесь живёт – все друг друга знают, улыбаются, здороваются, и нет какой-то негативной атмосферы. Не было ни одного жителя, который был бы груб с другими. Шериф Фортленда тоже был поражён тому, насколько здесь мало всяких грабежей, преступлений. Казалось, что этот город словно был сказкой.
Но минус города всё же был – дожди. Они проходили постоянно. Когда бы ты не вышел, куда бы ни собирался, нужно было всегда брать зонт, потому что погода Фортленда была непредсказуема – то утром обдувает лёгким ветерком, и солнце греет яркими лучами, то резко облака приобретают темноватый вид, дуновение усиливается, и начинается музыкальный оркестр грозы, что словно по специально помеченному такту издает громкие, неприятные всплески.
А так, в Фортленде было прекрасно – Белла вставала рано утром, отправляла дочь в университет, а сама двигалась в сторону своего особого сада, где были посажены не только цветы, но и всякие овощи, например, картошка, морковь, помидор, огурец. Работая над землей, женщина ощущала себя «живой» – что она делает что-то полезное. И когда доделывала, садилась на шезлонг, и пока солнце хоть как-то себя проявляло, Белла пользовалась этим шансом – смотрела на голубое, яркое небо и закрывала глаза, наслаждаясь прекрасной погодой. Но однажды она перестала ощущать теплоту от солнца, лёгкий ветерок.
Тогда была пятница – Белла решила, что Юзефине стоит отдохнуть от всей той учёбы, что захламляла её голову, поэтому ей разрешила остаться дома. Та была только рада этому – она взяла первую попавшуюся книгу, одеяло и моментально погрузилась в выдуманный мир. Белла тогда готовила на кухне суп – начищенные овощи нарезала в разнообразном виде, затем добавила несколько специй, и улыбнувшись, что почти всё сделала, повернулась в сторону комнаты, куда хотела пойти.
Но затем резко остановилась. Всё стало отдавать жаром, в горле пересохло. Женщина чувствовала, что вот-вот, и она потеряет напрочь сознание.
– Юзефина, так, спокойно... Давай успокоимся... Так... Молодец... Теперь аккуратно положи нож... Да... Вот так... – Её голос был тонким и спокойным. Белла специально говорила так, чтобы лишний раз не разозлить свою дочь, не спровоцировать на действие.
Но Белле это не помогло. Она даже не успела моргнуть глазами, как оказалась на полу, и из области живота стала течь медленно, но уверенно кровь. Держась за это место, женщина пыталась облегчить свою боль, но было только хуже – красный сгусток всё больше вытекал из неё, а колкие «удары» становились всё сильнее.
– Я... Мама... Боже, прости... – Из рук Юзефины резко выпал окровавленный нож на пол. – Я сейчас вызову скорую, подожди!
– Не надо, – уверенно произнесла её мама. Она уже перестала держаться за основной источник боли, а просто смотрела в глаза своей дочери. – Я уже устала от своей жизни, так что нет смысла меня спасать.
– Нет, мама, н-нет, я должна! Ты мне нужна! Я без тебя просто не выживу! – Юзефина достала телефон, стала набирать номер скорой, но словно по команде он выпал и разлетелся в разные стороны.
И она заплакала – дрожащими руками быстро смахивала слёзы, но они по-прежнему снова стекали. Затем девушка села на колени и приблизилась к своей бледной маме, у которой в глазах почти не было жизни. А затем она перестала вовсе моргать, и Юзефина поняла – вот и всё, конец. И аккуратно закрыла веки женщины, что наконец освободилась от ужасной участи.
***
Выстрел был настолько резким, из-за чего Бран, которого держали, связав сзади руки, моментально вздрогнул. Он никогда не видел то, как убивают человека. Узрел насилие, унижение в сторону другого, но не смерть... А он ведь даже не знал эту девушку – её семью, хобби, друзей, попросту ничего. Юзефина была совершенно чужим для него человеком. Но у Брана внезапно заболело сердце, ведь ему стало жалко эту девушку. Пусть она была жестокой, ужасной по отношению к девушке в плаще, но его не покидало чувство, что Юзефина попросту не заслужила смерти.
Всё лицо Аманды было в слезах, волосы растрепанные. Она пыталась остановить свой горячий поток боли, но не получалось – утрата была настолько тяжелой, что русоволосой девушке хотелось бесконечно кричать.
Да, дружили они не так долго, около трёх месяцев, но за это время Аманда полюбила подругу всей душой и поняла, насколько она благодарна за прекрасные времена. Они вдвоём ходили на учёбу, гуляли, ели – делали всё, лишь бы проводить время вместе. Но дружба раскололась, и душа человека, которым дорожила Аманда.
– Билли, Лилли, забираем этих двух голубков и в лагерь.
– Подождите, вы даже не дадите похоронить её? Так просто оставите здесь посреди леса? И как вам не совестно так поступать с людьми! – Аманда вылезла из грязных лап мелкой девчонки Лилли и крикнула, смотря прямо в глаза Руби.
Девушка с повязкой на глазу не растерялась – она вплотную встала рядом с подругой мертвой Юзефины и нежно стала проводить рукой по плечам.
– Послушай, дорогая, ты далеко ошибаешься. Она тебя обманула: то, кем была на самом деле. А ты лишь закрывала на это глаза, думая, что видишь настоящую Юзефину. – Руби самодовольно ухмыльнулась. – Уж поверь, ты видела лишь фальшивку, за маской которой скрывалась жестокость, лицемерие. Разве такие заслуживают жить? Нет. – Девушка в плаще убрала руки с плеч Аманды и щёлкнула пальцами.
Лилли сразу вцепилась своими острыми когтями сзади Аманды и затем завязала плотно верёвкой её руки.
– А теперь точно в лагерь. Думаю, Винсент будет безумно рад новой добыче.
И двинулись в другую глубь леса — тёмную и холодную. А тело Юзефины оставалось лежать, постепенно превращаясь в сгусток воздуха.
***
– Так, а теперь аккуратно целься в зайца... И не бойся, ты справишься.
Время было около семи утра – только-только солнце стало показываться, накрывая всех своими лучами. Вслед за этим стали выглядывать и животные – как зайцы, так и более крупные, например, медведи. Почти все в лагери Зэмбы спали. Кроме Изабель и Майкла.
Уже седьмой день подряд они выходят примерно в это время, чтобы девушка училась стрелять. Её смущало, что она сидит без дела, не принося никакой пользы лагерю. А ей хотелось быть нужной: готовить она не очень желала, так как это слишком скучная, рутинная работа. Хотелось что-то поинтереснее, что она никогда не пробовала. И на помощь ей пришёл Майкл. Как только Изабель сообщила, что хочет научиться стрелять из лука, он сразу же всполошился от счастья.
– Обещаю, что сделаю из тебя мастера по стрельбе из лука. Ты будешь попадать в зайцев сразу же! – И обнял её, радуясь такому событию.
Первый день обучения был тяжелым – от страха у девушки тряслись руки, из-за чего все стрелы летели мимо. Но её друг не унывал – это всё больше мотивировало его научить Изабель тому, чего она хотела. Сам он был давним чемпионом по стрельбе из лука. Темноволосый мужчина начинал так же – сначала он не мог даже держать лук, потому что руки постоянно болели от длительного держания. Также проблемой была дрожь. От неуверенности всё дергалось, и попасть было попросту невозможно. Но Майкл прошёл через этот «путь новичка». Теперь через него проходит и Изабель.
– Так, стреляй, когда будешь уверена, что попадёшь. А затем отпускай стрелу.
– Я поняла, – уверенно произнесла Изабель. А затем стрела прилетела четко в зайца, что стоял около кустов, что-то хрустя.
– Ура, первое попадание, молодец! – крикнул, что есть мочи, Майкл. А затем осознав, что сейчас все ещё спят, прикрыл рот и обнял девушку. – Ты умница. Я знал, что ты сможешь, – шепотом в ухо сказал он.
– Спасибо, – ответила так же шепотом девушка и поцеловала его в щеку. Майкл слегка засмущался, а Изабель подбежала к своей добыче. Она ожидала, что из него будет течь красная обыкновенная кровь, но вместо этого с места, куда попала девушка зайцу, текла фиолетовая смесь. А сбоку лежала отгрызенная морковь.
– Майкл! Подойди сюда! – Тот сразу же отреагировал на её просьбу и подбежал к месту происшествия.
– Что за... – Брюнет сел на корточки и стал рассматривать тело зайца.
Он не заметил каких-то других «изъянов», кроме той, что нанесла Изабель. Затем он взял в руки морковь. И увидел, как из неё сочится сгусток фиолетовой смолы.
– Изабель, дай пожалуйста ножик. Нужно кое-что проверить. – В ответ на свою просьбу он получил блестящий, чистый нож.
Взяв в руки острый инструмент, Майкл сразу же вставил его в «морковь» и стал ковырять. Постепенно пленка любимого лакомства зайца испарялась – всё больше стало ощущаться что-то жёсткое внутри. Повертев ещё немного, мужчина увидел следующее: светящийся механизм, из которого что-то искрило. Из маленькой дырки вылезала фиолетовая жидкость.
– Боже... Что это? Кто-то специально травит зайцев?
– Да. И я знаю, кто это. – Майкл взял мертвое тело зайца, устройство и уверенно двинулся в сторону своего лагеря.
«Он, кажется, знает, в чем дело. Я буду обязана ему помочь в этом» – про себя подумала Изабель и лёгким бегом двинулась вслед за своим другом.
***
Выйдя из леса, Руби указала на чистое поле впереди, и её соратники положительно кивнули.
Вокруг бушевало спокойствие. Не было слышно ни единой души. Лишь лёгкие порывы ветра, обдувающие тело. Облака только вот были не в лучшем настроении – слегка темного цвета, но в то же время нежно расположенные по небу. Смотря на них, так и хотелось попрыгать по ним, ощутить то самое приятное чувство – свободу. Ощущение, когда ты никому не принадлежишь, нет в голове каких-либо «сложных» мыслей. Только ты и тишина. И шелест природы.
– Так, голубки, может, расскажите что-нибудь о себе, – сказала девушка в чёрном плаще, резко повернувшись в сторону своих «заключённых».
– Зачем? Вы нас всё равно убьете. Так какая разница знать что-либо о нас? – В глазах Аманды читалось злость. Словно вот-вот, если бы у неё была возможность, она бы вцепилась всеми силами в Руби. Но та оставалась спокойной, несмотря на мстительный взгляд.
– Ха-ха, кто вам сказал, что мы собираемся убивать вас? Таких беззащитных котиков... – Не успела она договорить, как мимо пролетело что-то неизвестное.
Сначала всем показалось, что это птица. Но затем существо стало всё медленнее и медленнее двигаться. Стали проявляться крылья – голубые, с переливом желтого, словно усыпанные чем-то блестящим. Далее «птица» вовсе перестала летать и осталась без движения рядом с людьми. Стали виднеться глаза – маленькие, словно пуговки, они внимательно осматривали всё, что видели. Само тело тоже по себе было небольшое – слегка коричневые оттенки переливались с красным, а форма напоминала пушистый шарик.
– Цирка! – Руби внезапно подбежала к существу и приподнимала руки вниз. Та сразу отреагировала, сев на ладони девушки. А затем стала тереться об них, словно кошка.
Девушка, словно по щелчку, стала выглядеть не такой злой, беспощадной, какой показалась на первый взгляд. Её глаза заблестели, улыбка поднялась до ушей, ведь она была рядом с Циркой – маленькой зверюшкой, что буквально спасла её от неминуемой смерти.
Это произошло, когда девушка была ещё совсем маленькой. Волосы были тогда короткими, тело – хрупким. Единственные её мысли были только о гулянках с друзьями и играх.
Душа Руби в то время была словно светящийся фонарь – вся её жизнь горела ярко, освещая вокруг, то есть даря всю свою любовь другим. Порой казалось, что вся её энергия безгранична – Руби могла хоть весь день проводить с друзьями, помогать им, но усталости она совершенно не чувствовала. По крайней мере девочка так себя показывала.
Её называли в школе «девочка-улыбочка». Проходя мимо кого-то, она всегда одаривала его своей лучезарной улыбкой. Пусть она даже не знала этого человека, но всё равно улыбалась, делясь своей добротой и радостью. Потому что так научила её няня. Добрая, ласковая, с такой же копной чёрных волос, что у девочки, эта женщина по имени Эллен вечно рассказывала о том, каким нужно быть человеком.
«Никогда не смей осуждать человека за то, какой он есть. Каким бы он не был. Знай лишь одно – это лишь их особенности. И они у тебя тоже есть» – говорила няня Руби, укладывая её спать.
«И всегда будь добра к людям. Всегда. Ты порой не знаешь, что у них в жизни происходит, поэтому лучше поддержать, ведь возможно твои слова когда-нибудь спасут человеку жизнь».
Каждое укладывание маленькой девочки заканчивалось подобными нравоучениями. Она очень надеялась в душе, что Руби будет следовать её словам. И так она и делала. Девочка была добра ко всем, никогда не позволяла себе даже крикнуть, поднять руку на кого-то. Черноволосая девочка всегда была готова поддержать, выручить в нужной ситуации.
Но иногда наступает момент, когда то, кем ты был раньше, становится пылью, лишь очередной пустотой в этой бездонной тьме. Ты забываешь свои нынешние привычки, теряешь фишки, по которым люди тебя узнавали. Растворяешься как песок и восстанавливаешься в новом обличии.
И именно это однажды наступило у Руби – жизнь будто бы поделилась на «до» и «после». Словно той «девочки-улыбочки» никогда и не было вовсе.
***
Ходьба сменилась на быстрый шаг. Двенадцатилетняя Руби, что есть силы, мчалась в сторону своего дома.
«Дома тебя ожидает небольшой сюрприз» – написала мама.
И ради этого стоило нестись, на сколько хватают силы. Да, в её семье, где любая роскошь превозносилось как что-то мелочное, этот «сюрприз» был не ежегодным событием, как в некоторых менее обеспеченных семьях, но этот подарок был особенным для Руби. Бессонными ночами она лежала в кровати и только мечтала об этом подарке. То, что так трепетно желала получить девочка, не было в больших количествах, поэтому она очень волновалась, что родителям не удастся выкупить это.
Добежав до зелёной лужайки, Руби увидела впереди роскошный дом – большая часть деталей была усыпана золотом. Перед дверью, по бокам, стояли властные фигуры в виде львов, что стояли в позе, будто вот-вот и нападут на тебя. Рядом были посажены различные цветы, что были ограждены серебряным ограждением. Что касается самого цвета дома, то он переплетался между белым и розовым. Такой дом был бы настоящей сказкой для бедняка, но в случае с Руби это было не так – она смотрела на него, как на самое обычное среди всего этого мира.
Дойдя до львов, Руби мысленно с ними поздоровалась и увидела на пороге свою няню. На ней была белая, небольшая шапочка, сарафан и поверх него фартук с различными узорами. Эллен, встретившись с глазами двенадцатилетней девочки, сразу же «засверкала». Прошёл всего год с тех пор, как она стала работать у семьи Аддамс, но женщина настолько привязалась к Руби, что стала считать своей дочерью. Женщина всячески поддерживала, одаривала добродушными словами – делала всё, чтобы девочка по итогу выросла хорошей и доброй. Настоящая мама Руби в этом плане не имела подобных успехов – она только одаривала её всевозможными подарками и довольная шла дальше по своим делам, думая, что достаточно обделила вниманием дочку.
– Здравствуй, Руби, как прошёл день в школе?– сразу же спросила Эллен, как только девочка дошла до неё.
Талия женщины сразу же накрылась приятными объятиями. В ответ она так же с добротой обвила руками хрупкую Руби, одаривая её теплотой.
– Всё хорошо, но очень по тебе соскучилась! Мы же сегодня будем дочитывать ту историю про семейство волчат?
– Конечно, солнышко, но сначала тебе нужно увидеть свой подарок, – как только Эллен это сказала, Руби выкрикнула «точно», внезапно вырвавшись из объятий, и открыла дверь.
Войдя внутрь, девочка сразу же увидела перед лестницами, что вели вверх, отца. Его звали Бернард – полный, бородатый мужчина с серым костюмом. Он являлся типичной богатой «шишкой» Фортленда. Почти все земли держались под его крылом. И ему нравилось это – властвовать над всеми, словно он самый главный на этой планете. По характеру он был добрым, в особенности по отношению к дочери Руби, но в то же время грубым и пугающим. Все его коллеги называли «страшным орком» – смеялись над ним за спиной, обсуждали всё, пока язык горел от чрезмерности общения. Но Бернарду Аддамсу не было дела до них, потому что он знал, что такие люди просто завидуют его успеху, тому, чего достигнуть не каждый способен.
Как только Руби увидела своего отца, то сразу же заметила, что тот прячет «неизвестный» сюрприз за своей спиной. Она сразу же подбежала к нему, пытаясь увидеть, что же там.
– Папочка, хватит прятать! – Темноволосая девочка вся горела от нетерпения.
– Ладно-ладно, Руби, держи свой долгожданный подарок, – тяжело вздохнув, произнёс Бернард и вытащил свои руки из-за спины. На его ладонях лежала небольшая коробочка чёрного цвета.
К девочке подошёл неизвестный мужчина и стал вытаскивать содержимое. И там оказался госфор – круглое, милое существо, но в отличие от других, у того имелись маленькие голубенькие крылья с небольшим переливом других цветов. Повертев что-то сзади существа, мужчина в костюме нажал на кнопку и отдал в руки Руби госфора.
Сначала от него было никаких движений – девочка уже успела испугаться, что достался сломанный товар, но резко прозвучать звук «включения», и девочка увидела глаза, что ярко отдавали цветом глубокого, чистого океана. Крылья тоже всё отчётливее стали проявляться, и вскоре госфор взлетел. Руби сразу же запрыгала от счастья, что «желанное» теперь у неё в руках. Потом она стала смеяться от того, как неуклюже он летает – как маленький ребёнок, который только-только научился ходить. Но девочка была всё равно счастлива. Ей казалось, что так будет всегда – всё то, что хочет, она получит.
Если бы она знала, что это всё ошибка...