Туманные Острова
- Ну короче, я целюсь, - продолжал вальяжно рассказывать Зелёный. - Надо понимать, что я, конечно, метко стреляю, но после эдак десятой тут уже метко, не метко, а тебя все равно шатает.
- При мне ты никогда не промахивался после десятой... - проговорила Ямилай.
- Эх, - сказал жук. - Там и сакэ было получше, и я был в более мягких годах. Ну в общем, - группа воинов двигалась в тумане, под предводительством Ра. - Я стреляю с арбалета в яблоко на башке Липкого, а он, дуралей, тоже пьяный и едва на ногах стоит. Болт уходит в сторону и прямо ему в ухо. Я думаю, "Ну все, надо сваливать".
- А он? - сказала Рука.
- А он стоит, как ни в чем не бывало, потом, яблоко у него с бошки валится, он на него смотрит, потом на меня и такой "Ну ты даешь, аха". Начинает ржать, - Зелёный сам улыбнулся. - Я на него смотрю и чувствую холодок на спине. Липкий, чтоб вы знали тогда был "своим человеком" Туза Злюки, а она дама прямолинейная и кожу сдирает без расспросов. Ну короче, Липкий идёт ко мне, а у него прямо в ухе болтается арбалетный болт. Но ему, я смотрю весело, он пьяный, деньги у него есть. Он разворачивается к трактирщику и кричит "Плесни, сестрица этому жуку еще"...
Стэн двигался в самом конце отряда и ему было не до рассказов Роя. Его не покидало то странное чувство, которое проникло в его душу с тех пор, как он впервые попал сюда, в Туманные Острова. Эта мгла, которая не давала возможности ни убежать от неё, ни увидеть её настоящие ужасы очень плохо действовала на нервы. Все вокруг шли беззаботно, как будто бы не чувствовали того, что чувствовал парень. Он же лишь смотрел по сторонам, боясь увидеть что-то и одновременно боясь не увидеть ничего. Его меч был обнажен, спина горбатилась от ноши, а глаза бегали по сторонам, словно у крысы, загнанной в угол. Группа шла в достаточно медленном темпе, все подстроились под ту скорость, с которой Стэн мог тянуть тяжесть в рюкзаке. И вот он шел по неизвестным местам, обездвиженный уставший, а в ушах стоял этот стук костей, который то слабел, когда они поднимались выше к солнцу, то снова усиливался, когда путешественники спускались вниз, в туманные глубины. Там, из едкой, мокрой мглы иногда выныривали столбы, что ждали, пока к ним привяжут добычу, появлялись алтари из человеческих костей и все это сводило с ума, а новоиспеченная команда парня словно бы специально заставила Стэна нести всю ношу самому, хоть и могла бы разделить весь груз. И говорили они громко, словно бы для того, чтобы привлечь внимание упырей и оружие несли в ножнах, будто бы не боялись, что на в любую секунду туман может воплотится в своих ужасных хозяев.
У парня кружилась голова. Если было место в мире, где хотелось почувствовать себя слугой Окрана больше, чем в божьем храме, то это Туманные Острова. Ведь здесь, в команде кощунственных иродов господь оставался единственным другом и единственной надеждой. Святоша задумывался, ни приспешники ли все эти твари туманных упырей, или, быть может, все они - вообще игра его воображения. Сойти с ума в голоде, холоде и в подобном страшном месте было очень легко.
- Эй, друг, ты там живой? - внезапно, послышалось из внешнего мира.
Парень поднял свой мрачный взгляд и увидел, что на него смотрит Зелёный. Этот проклятый жук.
- Я живой, - холодно проговорил Стэн, а следом обратился к Ра. - Скелет.
Не оборачиваясь, робот ответил:
- Что?
- Почему бы нам не разделить ношу и не уйти отсюда побыстрее?
- Э нет, - внезапно в разговор вклинилась Рука. - Сегодня ты будешь страдать чтоб завтра побороть! Сила - это боль, а слава - это смерть!
- Рука хочет сказать тебе, человек, - подал размеренный голос Ра. - Что ты в слабой форме и тебе нужны тренировки. Это и есть эдакая тренировка.
- Как насчет выйти отсюда живым и тренироваться в каком-то безопасном месте?
- В этом нету толку, человек.
- Лучшая тренировка это бой. Лучшая победа - это смерть, - представительница шеков продолжала гнуть свою линию.
- Ладно, ладно, я понял, - проговорил парень и постарался двигаться быстрее.
- Мы близки к Смирению.
- Да, земля темнеет, - протянул жук.
Стэн не знал, о чем говорят звери, однако надеялся, что конец действительно близок. Он находился в напряжении, как моральном, так и физическом и хотел быстрее вынырнуть из туманной земли. Эти чужие места, чужие люди были какими-то неприятными, сердце парня чувствовало, что в его жизни происходит что-то не то. Его друзья умерли, его вера слабеет и даже путь они держат теперь в неизвестные дали, в другую сторону от Хаба и от таких же как он беглецов, они идут даже не в земли Святой Нации. Стэн чувствовал, как кислотная досада раздражает его внутренности, парень поник и даже молитва в сознании несколько утихла.
Но в тот же миг, когда даже страх перед туманом пал перед отчаянием, послышались нечеловеческие шаги. Волосы Стэна стали дыбом, он замер на секунду, а следом снова услышал этот звук тумана. С его спины упал рюкзак, парень остановился.
- Ну че там? - промямлил Зелёный.
- Они тут, - выдавил из себя Стэн.
Большой палаш, сжимаемый руками парня, подрагивал, а он лишь слушал завихрения мглы. Другие тоже остановились.
- В круг. Все в круг, - сказал Ра.
Группа людей начала сбиваться воедино, закрывая свои спины. Шаги топали в разнобой со стуком сухих костей. Стэн был бледным, его глаза носились по следам деятельности невидимых преследователей - по едва заметным завихрениям тумана, по блестящим жемчужным глазам, что пожирали их своим мертвым взглядом.
Парень пятился назад до того момента, пока не коснулся твердого, как дерево плеча Зелёного. Шарахнувшись от этого ощущения, Стэн все же смог взять себя в руки, поднял меч перед. Боковым зрением он видел, как рой передёргивает какую-то страшную, длинную штуковину, что лязгала и клацала, натягивая целую полосу железных троссов. Следом оружие последний раз щелкнуло, закончив свою механическую симфонию, Зёлёный поднял свою игрушку и замер на миг. Только туман ступал своими жуткими лапами долю секунды, все замерли. А следом с шипением из мглы выпрыгнул упырь, прозвучал громкий "щёлк" и длинный блестящий болт сорвался с арбалета Зелёного прямо в блестящий глаз существа. Могучая сила, с которым снаряд был пущен, заставила туманника свалится на землю. Его голова была пробита насквозь, панцирь - деформирован, а единственный оставшийся глаз заливала липкая кровь, существо было мёртвым.
- Доброе утро, ублюдки! - воинственно вякнул Зелёный.
Этот выкрик словно активировал целый каскад химических реакций в организме костяных мечников, потому что для них любой боевой клич или что-то хоть приблизительно на него похожее, вызывало одно возможное действие - поддержать. Их широкие ноздри вдохнули запах белой крови, а следом их глотки заорали "За Крала!" и круг лишился двух защитников. Шеки убежали во мглу, к едва различимым теням, что кружили вокруг путников, словно акулы.
- Зелень, мать твою, я что тебе говорила насчет провоцирующих высказываний? - прорычала Ямилай.
- А что мне было говорить?! "С Днем Рождения?" - гневно ответил жук.
- Смерть! - закричал Кан и в тот же миг туман застонал от взмаха громадного двуручного клинка, что рассек мглу словно волнорез океан. Затрещали кости, навстречу к Ра, Зелёному, Стэну и Ямилай прилетела отрубленная голова туманника, что врезалась прямо в святошу, разбрызгивая кровь из того места, где должна была быть шея. Стэн еще сильнее вжался внутрь оборонительного круга.
- Нам нужно идти к шекам, - решил скелет и механическое движение его руки сорвало со спины огромный металлический топор. - Идем группой, держимся на малой дистанции. Если будут окружать - кричите. За мной.
Группа двинулась в туман, из которого доносились яростные крики.
- Слушай сюда, членистозадая, безрогая пародия на креветку! - послышался голос Руки. - Я срежу эту тонкую мягкую макуху, которую вы зовете "панцирем" с твоей бошки и сделаю из неё сандалии! Я протолкну свой кулак тебе в глотку, достану твои внутренности и сплету себе из них стильную сумку! Я сломаю твои ноги, вытащу из них всю мякоть и сделаю из твоих костей мать его флейту и сыграю твоему принцу веселую мелодию, перед тем, как выдавлю ему глаза и вырву его хренову челюсть!
Снова послышались удары и нечленораздельные возгласы, а туман прямо впереди задвигался, словно ожил.
- Берегитесь взмахов мечей этих двоих, - пробормотал Ра.
В тот же миг, из мглы выбежали существа. Видно, некоторая часть из них, которая до этого сражалась с Каном и Рукой переключились на остальных. Шесть туманников устремились навстречу к людям, скелет, который шел первым, с шипением гидравлических мышц замахнулся круговым топором, а следом направил силу своих механических конечностей, вместе с массой самого оружия навстречу к недругу, проламывая грудь первому из бежавших упырей. Пока Ра возвращал свое оружие в исходное положение - железо на его руке промял удар дубинки другого врага, остальные упыри распределились по другим воинам, туман в тот же миг явил еще троих тварей.
Стэн перевел глаза на двоих упырей, что приблизились вплотную к нему, его дыхание было сбито, а сердце стучало в самих висках. Он с криком взмахнул своим палашом по направлению к одному туманнику, тот отошел, а второй ударил парня по руке. Клинок Стэна с яростью ушел в горизонтальном взмахе к обидчику, попал, однако оставил лишь выбоину на хитиновом панцире жука. Существо в ответ зашипело и показало свои загнутые назад зубы, что были частью его твердого покрова.
В глазах у святоши замелькали желтые круги. Не зря люди живут в изоляции, уединившись в своем мире, со своей строгой религией, со своими, местами глупыми законами. Ведь лучше прожить жизнь слугой, чем быть съеденным этими тварями, которым чуждо все человеческое. Стэн видел, как проигрывает бой, его союзники были заняты другими туманниками. В парня полетели новые удары дубинок, он отступал шаг за шагом, все дальше от своих новых друзей, в жуткий, светлый туман. Заостренная дубинка одной из тварей врезалась ему прямо в ногу и Стэн чуть не упал, прежние швы едва давали ему возможность двигаться, не говоря уже о сражении.
Сердце стыло, с ним внутри образовывалась чёрная дыра, не дающая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Стэн хотел бежать, но едва мог пошевельнутся. Удары врезались в него вновь и вновь, один из трёх он отбивал, остальные принимало на себя его тело. Боль горела в нем, словно лесной пожар, а перед глазами реальность теряла свои очертания, превращаясь в нечёткую картину. И так, в каскаде взмахов и ударов, в какой-то миг перед глазами появилась Маки. Её обглоданное тело в месте, лишенном солнца, снова смотрело на него, её уста едва шевелились, слипшиеся волосы болтались на ветру. Новый удар дубинки пришелся Стэну прямо по виску, все в голове загудело и словно бы перевернулось, парень попятился назад, а следом затормозил, чувствуя, что позади образовывается склон, ведущий в сами туманные глубины.
Его тело замерло, он почувствовал, как тёплая кровь стекает по боку его головы, а следом скапывает вниз, щекоча его ноги и удобряя эту трупно-синюю, влажную землю. Его клинок поднялся вновь, его глаза загорелись злостью, как у тигра, загнанного в угол.
- Твари, - пробубнил святоша, его рот едва слушался владельца.
Выдох. клинок, сжимаемый ватными руками ушел вперед, существа отступили. Вдох. Болью, тело парня оповестило его, что он снова принял на себя удар. Казалось, повторялось то, что случилось со Ску. Выдох. Две дубинки, что желали врезаться в парня были отбиты, Стэн сделал рывок к их владельцам, миновав оставшиеся удары. Он сблизился с пастью твари, которой он страшился, так близко, как мог. Только лишь страх был изведен в его рассудке болью от ударов и этим призрачным взглядом Маки, который останется в его создании навсегда.
Широкий гладий* словно топор лесоруба вонзился сволочи в шею. Она захрипела и нотки боли послышались в её голосе, вместе с светлой кровью, сочащейся из выбоины. "Чудесно" - подумал Стэн и его рот скривился в подобии оскала. Новый выдох, взмах клинка отогнал всех приближающихся туманников. Вдох. Руки удобнее перехватили рифленую рукоять и снова врезались в намеченную жертву. Меч застрял прямо в её прямоугольной голове, руки отпустили оружие и кулак врезался немного выше пасти существу.
Оно отлетело назад, споткнулось и упало, парень бежал за ним. Он выдернул меч, пока другие упыри подступали, а следом копнул ногой голову твари, давая ране на её шее раскрыться. Что-то переклинило в голове Стэна, без солнца, свежего воздуха, без друзей и с одной лишь памятью о том, как самые дорогие ему люди были медленно и болезненно убиты, не имея времени думать об этом посреди боя, инстинкты парня решили его судьбу. Он убьет здесь столько упырей, сколько сможет, а следом и сам будет съеден, познает участь той, которой дорожил. Палаш поднялся на уровень глаз, пятеро существ двигались к нему навстречу, клацая жвалами. Где-то вдали еще слышались крики шеков, но это было не важно. Тяжело дыша, с одним замыленным от крови глазом, Стэн жаждал боя. Своего личного боя.
Святой побежал вперед, имитируя удар меча, существа попятились и только когда остановились, клинок, теперь удерживаемый до предела напряженными мышцами, врезался в туманников. Сталь вгрызлась одному существу в плечо, другие зашли со спины, Стэн отдернул меч и вдавил рукоять в глаз противнику, что был от него сбоку. Тварь завыла, а клинок снова двигался, следующий удар, однако заставил меч зазвенеть, Стэна - отступить. Хотелось отдохнуть. Хотелось просто вдохнуть хоть пару раз спокойно, ведь жажда воздуха его легких, рвала его тело изнутри болью и тяжестью, он сцепил свои окровавленные зубы, чувствуя, как ломит его кости, как старые и новые ранения наполняют его рассудок мучением, словно сосуд.
И все меньше остается от него, как от Стэна, лохматая, первобытная тварь залазит под его кожу, тварь, ведомая лишь желанием жить, лишь ненавистью и страхом. Парень захрипел, но снова поднял меч. Казалось, будто он больше не видит ничего по сторонам, за то силуэты существ, подступающих к нему стали различимы вдвое лучше. Новый удар, новый выдох с примесями рыка, а твари снова бьют и снова больно, а Стэн мечется и кровь, текущая с виска разбрызгивается в стороны. Тварь прямо перед ним открывает пасть, а гладий Стэна двигается ей прямо в рот, колющий удар пронизывает существо, человек выдергивает клинок и теперь уже белая кровь заливает его лицо, новые удары с его стороны, новые удары со стороны туманников, боль, боль, боль! Время теряет значение, бесконечная схватка на пределе сил превращается в сплошной кошмар, из которого нельзя убежать, нельзя вырваться и остается только глотать его мерзкую сущность. Каскад ударов, отход, дубинки снова бьют его, лишь бы снова не по голове, он отвечает, и снова, по новой, опять. Новый удар, парень попадает в окружение. А следом, внезапно, недюжинная, жуткая сила дёргает его и все его кости, едва клинок не выпадает из его рук.
Туман и твари внезапно уходят куда-то вдаль, хотя Стэн готов драться и сейчас, до смерти, готов резать их своими костями и грызть своими зубами, враги шипят, но следом едва различимые в тумане взмахи призрачных клинков останавливают их рвение. И блестящие глаза гаснут. Переключаясь на другие цели или же умирая. Эти маленькие мертвые огоньки посреди мглы один за другим оставляют его в покое. И свет, свет режет его глаза, а монотонная мгла начинает становится все более прозрачной, словно бы отпускает человека, испив сполна его крови. И тёплое солнце с ласковым теплом припекает его раны.
Ра положил парня на небольшой островок посреди тумана, потом снова достал клинок.
- Я хочу сказать тебе, Зелёный, что наш отряд находится в затруднительном состоянии, ведь полоумных фанатиков в нем теперь ровно столько же, сколько и совладающих с собой разумных существ, - фигура робота медленно исчезла в мгле. - Я пойду, приведу кралитов, держи этого при себе и обработай его раны.
- Буит сделано, шеф, - сказал Зелёный где-то на периферии слуха Стэна. А спустя пол минуты добавил. - Так, дружище, сейчас будет щипать.
Следом какая-то жидкость, словно пламя разлилась по коже парня и он завыл, корчась в мучении. Снова и снова, непрекращающаяся мука усиливалась, когда новые порции странной жидкости выливались на раны. Стэн рыпался, стонал, а слёзы, мешаясь с его кровью и кровью туманников лились из-под полузакрытых век.
- Маки... - прохрипел парень.
- Ну ладно, ладно, твоя актерская игра меня убедила, - проговорил жук. - Держи, глотни каку.
В глотку Стэна залилась огненная смесь и кашляя, давясь, он её проглотил. А потом снова боль, огонь в горле, огонь по всему телу, но только лишь глаза больше не желают видеть, а кровь сохнет и прилипает коже. И тьма сначала медленным, размеренным ручьем, а следом и величественным потоком шуршит в его рассудке.