Я и убогая команда Лисов.

Я  проснулась на диване в гостиной Ваймака и не сразу сообразила, где нахожусь, хотя обстановка была такой же знакомой, как в общежитии. Ваймак высадил всю команду на стадионе, а Нила и меня перехватил прежде, чем мы успели скользнуть в машину вместе с компанией Эндрю. Тренер не стал на ночь глядя требовать от нас объяснений по поводу конфликта на банкете – видимо, сильно устал, – а просто привел нас в гостиную и пошел спать.
Я отбросила ногами позаимствованную у Ваймака простыню и села. Возле окна,скрестив руки на груди,стоял Нил. Часы на полке были практически завалены грудой мятых сигаретных пачек, но, судя по свету, проникавшему в комнату через щелочки жалюзи, утро давно наступило. Я совсем не удивилась, что мы  столько проспали, – вернулись  в Пальметто вон как поздно, – однако пока чувствовала себя не готовой к новому дню.
Я сползла с дивана; зевнув, скомкала простыню. Звяканье посуды на кухне подсказало, что Ваймак встал и, скорее всего, уже глушит кофе.
  -Ну и чего ты встал? Там кофе без нас разваривают. Пошли.-я толкнула Нила в плечо по направлению к выходу.
В коридоре, прижимая к груди смятую простыню,которую я ему всучила, Нил заколебался – искушение улизнуть и избежать разговора было велико. В конце концов он со вздохом покорился неизбежности и отвернулся от входной двери. Бросил простыню в корзину для грязного белья сразу за дверью хозяйской спальни, мы  завернули в ванную умыться и присоединились к Ваймаку на кухне.
Не отрывая глаз от газеты, тренер показал на плиту. Картошка и яйца в сковороде под крышкой еще не остыли. Я завернула то и другое в две лепешки – получилось что-то вроде буррито – и мы  сели за стол. Мы почти управились  завтраком к тому времени, как Ваймак дочитал свою газету и отложил ее в сторону. Не желая встречаться с ним взглядом, Нил упорно смотрел в тарелку. Я делала вид что очень занята своей едой.
– Не хотите рассказать, почему вас так и тянет поцапаться с Рико? – задал вопрос тренер.
– Он первый начал, – пробормотал Нил, набив рот лепешкой.
– Это не значит, что вы должны опускаться до его уровня. Вы вообще слушали, когда я рассказывал, что он за человек и какая семья за ним стоит?
– Да, тренер.
– Точно так же ты ответил мне вчера, когда я предупредил тебя насчет поведения. Твое дежурное «да, тренер» больше не прокатит. Не врите мне, когда дело касается действительно важных вещей.
  -Я не врала когда ответила  «невозможно тренер». -пожала я плечами.
–  А я ничего не могу с собой поделать, – также пожал плечами Нил. Он старался жевать медленнее, но еда быстро заканчивалась, и тогда он решил сменить тему. – Тренер, как у вас хватает терпения работать с нами? Разве вам не тяжело изо дня в день дрючить нас и решать наши проблемы?
Ваймак одним большим глотком допил свой кофе.
– Не-а.
Нил и я  удивленно уставились на него, тренер невозмутимо посмотрел в ответ. Мы устали от «гляделок» первыми; поднялись, чтобы унести тарелки, но Ваймак забрал их у нас из рук, сунул в посудомоечную машину и налил себе вторую кружку кофе. За стол он больше не сел, а прислонился спиной к барной стойке и снова устремил на нас взгляд .
– Я начинаю думать, что неверно вас оценил, только пока не пойму, в чем конкретно. Не то чтобы я полностью ошибся, но что-то в вас не сходится.
– Теперь вы говорите как Эндрю.-ответил Нил.
– Это его слова и есть. –Ваймак пожал плечами и сделал глоток кофе. – Помните, когда я объявил команде, что «Вороны» сменили округ? В тот день Эндрю ночевал здесь, у меня. Поначалу я решил, что его взбесил обман Кевина, но на самом деле он гораздо больше разволновался из-за вас. Тогда я пропустил почти всю его болтовню мимо ушей, а сейчас думаю, что следовало бы прислушаться.
– Мы с Эндрю пытаемся наладить доверие, – сообщил Нил.
– Ну, типа того.-подтвердила я.
– Он утверждает, что вы патологические лжецы, – произнес Ваймак. – И я начинаю ему верить.
– Так уж нас воспитали, – пожал плечами Нил.
– Попробуйте сказать правду хотя бы раз, – предложил Ваймак. – Растолкуйте мне, почему брат и сестра, которые поспешили переехать сюда, чтобы быть подальше от родителей,  просто из кожи вон лезут, стараясь достать Рико Морияму? Кажется, у вас не должно быть проблем с инстинктом самосохранения.
– Рико с Нилом-ровесники  , – начала я. – Если бы вы представляли, на что способны наши родители, то вам стало бы ясно, почему мы не доверяем  мужчинам примерно того же возраста, что и наш отец. Умом, –я ткнула пальцем в висок, – я понимаю, что вы не причините мне вреда, и реагирую чисто рефлекторно. Извините уж.
– Эй, умница, я не просил тебя извиняться.
– Это скепсис, -я закатила глаза.
– М-да, ты тот еще тип. – Ваймак уселся обратно за стол. – И родители у вас, видно, люди непростые.
– Ваши, наверное, тоже, раз вы столько с нами возитесь, – заметил Нил.
– Были, – кивнул Ваймак.
– О, – смутился Нил, – так они умерли?
Казалось, тренера позабавила его бестактность.
– Моя мать умерла от передоза почти десять лет назад, а отец погиб в тюремной драке в тот год, когда я только устроился на работу в Пальметто. Я не общался с ними с тех пор, как уехал из столицы.
– Вы родом из Вашингтона?
– Любопытно, что тебя привлек именно этот факт моей биографии.
– Мы родились в Александрии. Мама какое-то время работала в столице. Просто подумал, забавно: мы  оттуда и теперь здесь. Иногда мир кажется мне таким большим, а потом – бац, и он оказывается совсем маленьким.
– Как бы то ни было, помни: вы в этом мире не одни. У вас есть команда, хотя, конечно, это палка о двух концах. Они в любое время дня и ночи придут к вам на помощь, если позовете, и поддержат вас, если нужно, но в то же время каждый ваш шаг будет иметь последствия и для них. Чем сильнее вы враждуете с Рико, тем больше усложняете жизнь своим товарищам.
  -Мы точно про одну команду говорим?-с сомнением произнесла я. Не ну, а вы слышали что он говорит?
  -Да, Мэгги, про одну. Разве не ты держала Кевина за руку,пока он разговаривал с тренером Морияма? Ты неосознанно,но  помогала ему. И он это ценит,поверь.-я закивала. Ну да, ну да конечно. Потом тренер перевел взгляд на Нила.
  -Вы о ситуации с Сетом? Я понимаю.
Ваймак и я неотрывно смотрели на него бесконечно долгую минуту,это он щас с кем и о чём? Потом тихо – слишком тихо – тренер спросил:
– Что, мать твою, ты сейчас сказал?
– Как-то странно все сошлось по времени, правда? Мы оскорбили Рико в прямом эфире, похвастались  малочисленностью нашей команды, и в ту же ночь Сет умер от передоза. Даже Кевин считает, что все это подстроил Рико.
– Даже Кевин, – эхом отозвался Ваймак. – Можно не спрашивать, чья это теория, – и так ясно. Посмотри на меня, Нил, посмотри и послушай. У Сета было много проблем и не было ключей к их решению. Мы всегда знали, что будет чудом, если он дотянет до выпуска. За четыре года в университете он ловил передоз трижды. Четвертый раз стал последним. Мне все равно, что наговорил тебе Эндрю. Мне все равно, что там думает Кевин. Если – а это большой знак вопроса, Нил, – если Рико действительно причастен к смерти Сета, то вся вина лежит только на нем одном. Это он решил выместить свою мелкую злобу на Сете, он перешел черту. Он, а не ты. И не Мэгги. Слышишь? Не смейте винить себя  в гибели Сета. Это скользкая дорожка. Лучше смотри под ноги и двигайся вперед.
– Да, тренер.
- Тогда можно мне коньки к этой скользкой дорожке...?
Ваймака ответ явно не убедил, однако давить он не стал. Только посмотрел на меня как «не будет с тебя толку,Мэгги».
– Так нам стоит поговорить насчет вчерашнего?
– Нет, тренер.
– Тогда не рассиживайтесь. Эндрю сказал, вы договорились утром встретиться на стадионе. Я вас подброшу. – Ваймак одним глотком допил остатки кофе и двинулся к выходу.
За время короткой поездки до стадиона я, лежавшая на задних местах и  с обувью закинув ноги, пыталась сделать приятную атмосферу в машине,ведь Нил и Ваймак скучно молчали. Я пела детские  песенки,болтала не о чём и то и дело скрипела сиденьями,создавая ритм. А они не чувствуют! Фи, скучные какие.На парковке стояли всего два авто – машина Эндрю и минивэн уборщиков. Ваймак высадил нас у тротуара. Прежде чем Нил закрыл дверь, тренер пальцем поманил его поближе, перегнулся через сиденье и посмотрел ему в глаза.
– Передай Эндрю, чтобы держал свои говенные теории при себе.
– Да, тренер.-а потом тренер обернулся назад,посмотрел на меня и я услышала любимую петицию.
  -Мэгги, мать твою, в следующий раз ты идёшь пешком и будешь мыть мне машину!-Я захлопнула дверь вместо Нила.
  -Нервный какой.- передразнила я тренера.
  -Ты специально его выводишь?-устало спросил Нил.
  Я лишь пожала плечами. Я не виновата, что мне бывает слишком скучно.
На двери служебного входа я набрала код, менявшийся каждую неделю, и прошла по коридору к раздевалкам. Свет везде горел, но помещения пустовали, поэтому мы отправились сразу на поле. В самом его центре, на отпечатке лисьей лапы, одиноко сидел Кевин, одетый в джинсы и футболку.
Эндрю нашелся быстро: он бегал вверх-вниз по трибунам. Нил бросил сумку на скамейку запасных  и мы вместе зашагали к Кевину.
Дэй не поднял головы и на наше появление вообще никак не отреагировал. Мы сели напротив, на расстоянии вытянутой руки, и посмотрели в лицо Кевину, пытаясь разглядеть в нем правду. Уголок рта Кевина страдальчески дернулся – неизбежный разговор определенно не доставлял удовольствия.
– Почему Рико сказал, что купил нас? – задал Нил первый вопрос.
Кевин молчал так долго, что мне уже начало казаться, будто все это – лишь дурной сон, однако в конце концов Кевин заговорил.
– Это же не вы, правда? – Голос был тихий, едва различимый. – Пожалуйста, скажи, что ты не Натаниэль. А ты не Линуэль. Пожалуйста.-услышав свое настоящее имя, я скривилась и закатила глаза.
– Не называй меня так. Неважно, кем я была. Сейчас я просто Мэгги.
– Если бы все было так просто, – сокрушенно сказал Кевин, уже чуть громче. – Зачем вы приехали сюда?
– Больше некуда было. Тогда, в Аризоне, мы подумали, что ты прилетел, потому что узнал нас, но по твоему виду поняла, что это не так. Я подумала, что мы  можем остаться, пока ты нас не вспомнишь.
– Ты решила. – В интонации Кевина проскользнуло нечто похожее скорее на истерику, нежели на издевку. – Идиотка ебаная.
– Мы  были в отчаянии.-сказал Нил, когда я уже хотела возмущаться по поводу оскорблений.
– Поверить не могу, что ваша мать на это согласилась.
– Она мертва. – Кевин открыл рот, однако Нил не дал ему заговорить. – Умерла год назад. Мы похоронили ее на пляже, на западном побережье. Кевин, у нас больше никого и ничего нет. Вот почему мы прибились к «Лисам». Мы рискнули, решив, что ты вряд ли нас вспомнишь и что тебе неизвестна вся правда о нашей семье.
– Разве мы могли вас забыть?
Нил печально качнул головой.
– Приехав сюда, я не знал, что мой отец и Морияма – партнеры.
– Они не были партнерами. – Кевин оскорбился почти так же, как Рико.
– Я не знал, – повторил Нил. – Я вообще ничего не знал о семье Рико, пока в мае тренер меня не просветил. После этого я подумал, что, наверное, это и было поводом той нашей встречи много лет назад. Я думал, наши отцы договаривались о разделе территорий. А вчера Рико заявил, что мой отец принадлежит клану Морияма. Что он имел в виду? Почему сказал, что купил нас?
– Не ври мне, – процедил Кевин. – Мы и без этого по уши в дерьме.
– Мать так и не рассказала мне, из-за чего нам пришлось бежать. А мы никогда не спрашивали, что стало для нее последней каплей. Мы  были  рады просто убраться. С тех пор мы с ней ничего не обсуждали – разговаривали только о погоде или о том языке, на котором общались в новой стране, о местной культуре. Единственный раз, когда она сказала нам что-то действительно важное, случился перед смертью, но и тогда речь шла не об отце. И клан Морияма она не упомянула ни словом. В противном случае нас бы здесь не было, согласен? Так расскажи мне правду.
Кевин бесконечно долго сверлил нас взглядом, потом яростно потер лицо ладонями и что-то глухо пробормотал на японском. Я уже хотела встряхнуть его за плечо, но тут Кевин уронил руки на колени и заговорил:
– Ваш отец был правой рукой господина Кенго, главным доверенным лицом и самым надежным инструментом в его арсенале. Территории, которые он контролировал, принадлежали семье Морияма. Он был управляющей силой империи Морияма, и он же обязан был принять вину на себя в случае уголовного расследования. Его могущество и обернулось для вас проблемами. Вы ни за что бы не стали его преемниками. Оберегая трон, господин Кенго очень тщательно выбирает свое окружение. Кумовство и родственные связи подрывают безоговорочную преданность боссу, члены семей, работающие вместе, начинают в первую очередь заботиться о собственном благополучии. Проще всего было вас убить, но господин Кенго дал вам шанс оправдать свое существование. Твоя мать записала вас в Малую лигу экси, чтобы вы начали тренироваться. День, когда мы встретились, был днем вашего просмотра.
– Стоп, – запротестовал Нил. – Стоп. Что?
– Вы должны были стать таким, как я, – пояснил Кевин. – Подарком тренеру, его рабочим материалом. На просмотр отводилось два дня: первая игра – чтобы выявить твой потенциал, вторая – убедиться, что вы способны подчиняться тренеру и выполнять все его указания. Если бы вы не прошли отбор, ваш отец умертвил бы вас собственными руками.
Я сглотнула.
– И… как мы справились?
– Ваша  мать не стала рисковать. Вторая игра не состоялась. Накануне ночью мать забрала вас и исчезла.
– Меня сейчас стошнит, – признался Нил, поднимаясь на ноги.
Он уже почти встал, когда  Кевин схватил его за запястье.
– Натаниэль, подожди.
Нил выдернул руку до того резко, что Кевин едва не растянулся на паркете.
– Не называй меня так!
Он попятился, но Кевин и я тоже встали и двинулись к нему. Я оттолкнула Кевина и он отошёл на два шага назад. Мысли разлетались в разные стороны. Я знаю о чем сейчас думал Нил. Он смотрела на Кевина и видела татуировку на скуле, карьеру и славу, которую мы могли завоевать в другой жизни. Если бы мы произвели впечатление на тренера Морияму, то росли и воспитывались бы вместе с Рико и Кевином в «Замке Эвермор».
- Нил,думаешь если мы сыграли во второй раз,то судьба была бы совершенно беззаботной? Мы бы учились у лучшего тренера, играли за лучшую команду, но при этом жили бы словно в клетке и постоянно подвергались насилию. Может, мы и провели последние восемь лет в бегах, но по крайней мере были свободны.
Я наконец поняла, кто держит нас на поводке. Вчера Жан сказал, что нам никогда не стать Лисами, а еще посоветовал Кевину указать нам наше место в иерархии Воронов и укоротить язык в общении с Рико. Рико до сих пор считает нас своей собственностью, по ошибке попавшей в чужие руки. Теперь, когда мы узнали правду, Рико ждет, что мы покорно склонит голову и встанем в строй. Этого не будет.
– Я так не могу.-прошептал Нил,каким то своим мыслям. Ну охренеть,а мою петицию кто-то выслушал вообще?
– Вам надо бежать, – произнес Кевин.
– Не могу, – повторил Нил и провел трясущимися пальцами по волосам. Успокоиться это не помогло; дрожь била его с головы до ног. Карволол что ли нести? – Кевин, мы бегали восемь лет. Это было ужасно, даже когда была жива мама. Теперь мы совсем одни. Куда нам бежать? Эндрю считает, что для меня безопаснее оставаться здесь.
– Ты же говорил, Эндрю не в курсе.
– Он думает, что наш отец – мелкий жулик, который присвоил деньги босса, предназначенные семье Морияма. Мы наплели, что наших родителей убили за воровство, а мы сумели скрыться с деньгами. Эндрю считает, скандальная слава «Лисов» может послужить нам защитой. Если мы каждую неделю будем мелькать в новостях, избавиться от нас будет не так просто.
– Вас  известность не спасет, – сказал Кевин. – Вы слишком серьезная угроза. Оброните словечко не тем людям, и все рухнет. Морияма знали, что ваша мать ни в коем случае не сдаст свою семью копам, но вы – дети, непредсказуемые и напуганные.
Я открыла рот, но Кевин покачал головой и, не дав мне возразить, продолжил:
– Хозяин хочет вас спасти. Весной он заберет вас в команду «Воронов». Если вы будете сидеть тихо, не высовываясь, он не скажет главной семье, что нашел вас.
– Мы не Вороны, – запротестовал Нил, – и никогда ими не станем.
– Тогда бегите, – с глухой злостью бросил Кевин. – Иначе вам не жить.
  Я ударила Кевина кулаком в лицо. Эмоции слишком накатили,Эндрю куда-то делся,а Кевин заслужил.
  -Не лезь не в своё дело. Сам за спиной у Эндрю прячешься. Ты сбежал, да. Молодец.-я похлопала в ладоши- Но сбежал за другую спину. Ты вообще что-то сам можешь? Почему постоянно тебя кто-то защищает,а?-я была очень зла. Тело дрожало и не слушалось и я бы ударила Кевина ещё раз,если бы Нил не оттащил меня,перехватив за плечи и удерживая на месте.
Я закрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Пульс грохотал в ушах, высверливал мозг.  Я вдохнула, и в нос ударил запах соленой морской воды и крови. На мгновение я оказалась  за три тысячи миль от Пальметто: одинокие, сломленные подростки, бредущие по шоссе в сторону Сан-Франциско. Пальцы заныли, требуя сигарету. 
– Нет.
– Не будь глупцом, – фыркнул Кевин,вытирая кровь с губы,которую я ему разбила.
– На этот раз бегство не поможет. Если Морияма на самом деле считают нас угрозой, за нами пошлют убийц. Нам с матерью стоило огромных трудов скрываться от людей отца. Думаешь, его босс нас не найдет?
– По крайней мере, это хоть какой-то шанс выжить.
– Шанс сдохнуть где-то еще и в полном одиночестве, – парировал Нил.
Кевин отвел глаза. Нил обнимал меня одной рукой за плечо.
– Бежать надо было в августе. Эндрю еще тогда сказал, что это наш последний шанс. Мы решили, что останемся. Мы не были уверены, что он действительно сможет защитить нас от отца, но так я хотел остаться, что наплевал на риски. Может, в тот момент я не вполне понимал, насколько все серьезно, но своего решения не изменю и теперь. – Нил отпустил меня, опустился на корточки и прижал ладони к оранжевому отпечатку. – Я не хочу бежать. Не хочу быть Вороном, не хочу быть Натаниэлем. Я хочу быть Нилом Джостеном. Лисом. Со своей сестрой Мэгги Джостен.Хочу отыграть с вами этот сезон и дойти до финала. А весной, когда за мной придут люди Морияма, мы сделаем то, чего они так боятся: пойдем в ФБР и сдадим их всех. Пускай нас убьют – для них уже будет слишком поздно.
Кевин долго молчал.
– Ваше место в национальной сборной, – наконец сказал он.
Кевин произнес эти слова едва слышно, однако они вонзились в самое сердце.
– Ты продолжишь меня тренировать? – нахмурился Нил.
Кевин опять ответил не сразу, хотя эта пауза вышла не такой долгой:
– Каждую ночь.
Нил сглотнул, пытаясь побороть тупую боль в груди.
– Мэтт и Дэн надеются, что мы выйдем в финал. По-твоему, у нас есть шанс?
– Есть шанс добраться до полуфинала, если Ники возьмется за ум, Эндрю перестанет стоять столбом,а Мэгги немного тренироваться,хотя большего я от нее и не требую. Но «большую тройку» нам не пройти.
«Большой тройкой» в НССА считались сборные экси университетов Южной Калифорнии, Пенсильвании и Эдгара Аллана, причем «Вороны» неизменно возглавляли список, а колумбийцы и пенсильванцы занимали второе и третье места, постоянно обходя друг друга в рейтинге. Единственный способ пробиться в финал – выиграть у одной из этих команд в полуфинальном матче.
– Ну, наверно, и это неплохо, – сказал Нил.
Я выпрямилась и обвела взглядом стадион – сперва оранжевую разметку поля, затем трибуны за прозрачным ограждением. Эндрю закончил подъемы и спуски и теперь наматывал круги по периметру внутренней зоны. Странно,но наверное, он не увидел что случилось с личиком Кевина. Ну и хорошо. Я даже  завидую выносливости Миньярда – побочному эффекту таблеток.
  -Кевин, чего он хочет?
Сообразив, что Кевин не читает его мысли, Нил махнул рукой в сторону Эндрю.
– Эндрю не знает, кто мы, но знает, что за наши  головы назначены немалые деньги. Несмотря на это, он обещает нам защиту в течение сезона. Не ради нас, конечно. Просто он думает, что наши тренировки помогут тебе не зацикливаться на угрозах «Воронов». – Нил снова повернулся к Кевину. – Так чего он добивается, если готов так рисковать, лишь бы удержать тебя здесь?
– Я дал ему слово. – Кевин медленно перевел взгляд с Нила на Эндрю. – Теперь Эндрю хочет проверить, сдержу ли я его.
– Не понимаю.
Кевин погрузился в такое глубокое молчание, что я уже почти перестала надеяться на ответ. Наконец он сказал:
– Когда Эндрю под таблетками, толку от него ноль, но когда он чист – все еще хуже. Сравнив состояние Эндрю за год до окончания школы и перед самым выпуском, его кураторша клялась и божилась, что лекарства спасли ему жизнь. Без таблеток Эндрю… – Кевин умолк, вспоминая точные слова школьного куратора, потом согнул пальцы, изображая кавычки, и процитировал: – «Подавлен и склонен к саморазрушению». У него нет ни целей, ни стремлений, – продолжал он. – Я был первым, кто сказал Эндрю, что он чего-то стоит. Когда курс лечения закончится и у него не останется «костылей», я дам ему стимул, опору в жизни.
– И он на это согласен? – с сомнением спросил Нил. – Но ведь он сопротивляется и спорит с тобой на каждом шагу. Почему?
– Когда я впервые сказал, что ты будешь играть в национальной сборной, почему ты разозлился?
– Потому что я знал, что это невозможно. Но все равно этого хотел, – признался Нил.
Кевин промолчал. Чуть погодя до Нила дошло, что он сам ответил на свой вопрос. Потрясенный, он тоже умолк.
– Так что дальше? – вполголоса спросила уже я. – Думаешь, следующим летом он слезет с таблеток и внезапно поймет, что жить не может без экси? Ты не похож на человека, который верит в чудеса.
– Эндрю – чокнутый, но не тупой, – покачал головой Кевин. – Даже ему в конце концов наскучит быть неудачником. Когда в его организме не будет химии и он снова начнет ясно мыслить, мне будет легче до него достучаться.
Я в этом сильно сомневалась::
– Не думаю что у тебя получится. Но...удачи.
Как ни странно, сказала я это совершенно искренне. Бо́льшую часть времени к Эндрю нельзя было подступиться ни с какого бока, но в то же время он делал все возможное и невозможное, чтобы удержать нас с Кевином в Пальметто.
– Нам пора, – сказал он, не желая больше об этом думать. – Не говори ничего Эндрю, ладно?
– Не могу, – ответил Кевин. – Он не поймет вашего выбора.
Нил преодолел расстояние до двери и вышел,а я последовала за ним, но Кевин остановил меня, положив руку  на плечо.
– Мэгги…
В этом имени прозвучало и горькое сожаление, и обещание.
* * *
Впервые в жизни я не думала о будущем. А Нил  перестал считать дни до матча против «Воронов» и свел к минимуму просмотр и чтение новостей. Всю свою энергию он направил на тренировки, уже не засыпал на занятиях в университете и старался общаться со всеми Лисами в равной мере. Я же просто жила. Как и раньше, только спать лучше стала.Поскольку в компании близнецов, Ники и Кевина мы ездили на тренировки, а Эндрю и Кевин к тому же возили нас на стадион почти каждую ночь, вечера мы проводили вместе со старшекурсниками.
Теперь я знала о них много такого, чем прежде даже никогда бы не поинтересовалась. Например, настоящее имя Рене было Натали; приемная мать дала ей другое, когда удочерила ее. Благодаря ей же Рене и Дэн оказались в университете Пальметто. Стефани Уокер, репортер по профессии, попросила Ваймака об интервью, втайне рассчитывая пристроить дочь к нему в команду. Во время весенних игр Ваймак прилетел в Северную Дакоту посмотреть на встречу команды Рене с основным соперником. Так случилось, что капитаном соперников в то время была Даниэль, и ее яростная манера игры произвела на Ваймака большое впечатление. В те же выходные он взял обеих девушек к себе.
– Тяжко было, – призналась Дэн, когда Рене рассказала нам эту историю. – У меня просто в голове не укладывалось: неужели тренер всерьез рассчитывает, что мы поладим, особенно после того, как в выпускной год команда Рене выбила мою команду из чемпионата?
– Она приняла это слишком близко к сердцу, – мягко улыбнулась Рене.
Я попыталась представить времена, когда Рене и Дэн не были подругами, – картинка не складывалась.
– Но в итоге ты это пережила.
– У меня не было выбора, – сказала Дэн. – «Лисы» возражали против девчонок в команде и уже тем более не хотели видеть девушку капитаном.
– Нам пришлось выступить против парней единым фронтом. – Рене указала на себя, Дэн и Элисон. – По-другому мы бы не выжили. Поначалу эта дружба была спектаклем, который начинался и заканчивался у двери нашей комнаты. Прошел почти год, пока мы осознали, что сдружились по-настоящему.
– Лично я поняла это только на летних каникулах, – призналась Дэн, – когда рассказывала девочкам о прошедшем сезоне.
«Девочками» она называла танцовщиц из клуба. В старших классах школы Даниэль, взявшая себе сценический псевдоним Хеннесси, раздобыла поддельный паспорт и устроилась танцевать стриптиз в соседнем городке. Она успевала и учиться, и играть в экси, и при этом еще зарабатывать. Ее тетка сидела дома с маленьким ребенком, поэтому Дэн приходилось обеспечивать всех троих. Дэн порвала все контакты с теткой, как только съехала от нее, но с бывшими коллегами по сцене продолжала общаться. Все они считали, что Даниэль станет звездой шоу-бизнеса.
Ещё я узнала, что после университета Дэн не планирует играть в экси на профессиональном уровне, а хочет стать тренером и однажды обосноваться в «Лисьей норе», сменив на посту Ваймака. При отборе игроков она обещала придерживаться тех же принципов, что и их нынешний тренер, и Мэтт всецело одобрял эту идею. Хотя я не понимаю зачем такая команда нужна,но да ладно.
Богатый и образованный Мэтью Бойд, сын боксерши и высококлассного пластического хирурга, являл собой полный контраст своей девушке и ее скромному происхождению. Его родители разошлись много лет назад из-за бесконечных измен отца, однако развод так и не оформили. Мэтт рос с отцом, поскольку спортивная карьера матери предполагала частые разъезды. Об отце он говорил скупо, зато о маме мог рассказывать часами, ведь она была его кумиром. Я слушала его истории  с огромным интересом. Когда Мэтт описывал гонки с ускорением, которыми занимался на летних каникулах в горах, я почему-то  вспомнила треск, раздавшийся при попытке оторвать обгорелый труп матери от виниловой обивки сиденья. Так ладно! Мысли не в то русло пошли.
Через две недели после банкета Элисон снова начала с нами разговаривать. Не знаю с чего бы это. Вот нил был этому искренне рад,а мне...наверное больше все равно. Чувство вины у меня отсутствует,вместе со всеми остальными. Чувства это слабость. А я не слабая,ну по крайней мере не хочу такой быть.Мы с Нилом ужинали в кафе в компании старшекурсников, и Элисон попросила Нила передать кетчуп. Едва не выронив от неожиданности бургер, он поспешил выполнить просьбу. В следующий раз она обратилась к нам только через несколько дней, но ледяная стена, которой она отгородилась от окружающих, постепенно таяла. Один раз я даже заметила, как Элисон улыбнулась непристойной шутке Мэтта. Она еще не преодолела горе – до этого было далеко, – но понемногу училась жить дальше.
Нил искренне хотел бы отплатить товарищам за их доверие и дружескую поддержку, однако любая открытая им мелочь могла навредить команде.  Я преграждала все его попытки сблизится с командой. Вы не поймите неправильно,я не запрещаю ему общаться или что типо того,но если он привяжется к чему то или кому то будет плохо. Плохо и больно,уж поверьте я знаю о чем говорю. Хотя Лисы не проявляли лишнего любопытства, но лишь спустя несколько месяцев до меня дошло, что им это и не нужно. Они не выведывали наших секретов и вполне довольствовались крупицами правды, проявлявшимися в повседневной жизни. Они знали, что я терпеть не могу сырую морковку, но обожаю ее если она мелко потерта и посыпана сахаром, что из всех цветов предпочитаю бирюзовый или голубой и что люблю фильмы и слушать громкую музыку исключительно в наушниках . Сама я смотрела на эти вещи исключительно с точки зрения выживания, тогда как Лисы бережно собирали крохи информации обо мне, как крупинки золота.
Они складывали меня, будто головоломку, вылепливали вокруг созданной мной лжи образ реального человека. Находили в мне те грани, которые не замаскируешь ничем. И хотя все накопленные ими знания никак не могли повлиять на предрешенный исход или раскрыть мою истинную личность, меня это сближение тревожило.
Библиотека – четыре этажа, книжные полки в две сотни рядов – казалась спасительным убежищем, однако готовиться к экзаменам сюда приходили не только мы. Не я вообще не готовлюсь к экзаменам,а прихожу сюда почитать. Тут есть современные любовные романы!
  Выходя из библиотечного кафетерия со стаканчиком столь необходимого сейчас кофеина, мы наткнулись на Аарона и Кейтлин. Аарон застыл как вкопанный с видом крайней досады, зато на губах Кейтлин расцвела дружелюбная улыбка.
– Привет,  Мэгги. – Она протянула руку. – Нил.Кажется, нас с тобой еще не познакомили.
Нил взял стаканчик в левую руку, освободив правую, и ответил коротким рукопожатием.
– Нет, но я видел тебя на играх. Ты Кейтлин, верно? Одна из «Лисичек».
Кейтлин явно было приятно, что он ее узнал, в то время как Аарон по-прежнему недовольно хмурился, и я понимала причину. Аарон и Кейтлин постоянно переглядывались на стадионе, но Аарон никогда не приближался к группе поддержки. Я впервые видела их вместе. Возможно, Аарон наконец решился на тот шаг, которого от него ждала вся команда. Парочка держалась за руки – значит, дела продвигались неплохо.
– До встречи, – холодно произнес Аарон, увидев, что от нас не укрылась степень их близости.
Кейтлин прижалась к его плечу с мягким укором, однако мы без возражений и споров пошли своей дорогой. Впрочем, любопытство заставило нас оглянуться. Поглощенные собой, Аарон и Кейтлин стояли в очереди за кофе. Кейтлин, льнувшая к Миньярду, была на несколько сантиметров выше, но, несмотря на это, выглядела рядом с ним очень изящно. Для тех, кто так старательно избегал друг друга во время матчей, эти двое смотрелись на удивление довольными. Я ожидала, что на первом этапе романтических отношений Кейтлин и Аарон будут держаться скованнее.
– Загляделись на кофе? – раздалось сзади.
Решив, что Лисы прикрепили к нам отслеживающее устройство, мы обернулись на знакомый голос. Ники стоял почти на самом верху лестницы; на локте у него болтался рюкзак, руки были заняты охапкой журналов.
– Да нет, – отозвался Нил, но Хэммик все равно подошел к нам и из-за нас  заглянул в кафетерий.
Я приготовилась к бурной реакции или торжествующим воплям по поводу выигранных пари, однако Ники лишь одобрительно кивнул.
– Свидания в библиотеке – умно придумали, – оценил он, потом приобнял меня за плечо и повел прочь от кафетерия,зацепив пальцами Нила. – Эндрю утверждает, что у него аллергия на книжки, поэтому приходит сюда, только если заставит Кевин. У этой парочки в запасе по меньшей мере неделя. Сделайте одолжение, не трепитесь об этом, ладно?
– Я думала, они не вместе, – заметила я, бродя между рядами в поисках свободного места.
– Официально – не вместе, – пояснил Ники, без приглашения следуя за мной и Нилом. – Аарон достаточно умен, чтобы не появляться с ней на людях, а Кейтлин какое-то время готова подождать. Не знаю, хватит ли ее терпения до выпуска, и, конечно, требовать от нее этого нельзя, но мне, честно говоря, хотелось бы, чтобы у них все срослось. Они здорово подходят друг другу, правда?
– Мне-то откуда знать?-ответила я.
Нил нашел свободный стол и разложил на нем тетради. Я села рядом. Три четверти стола заняли небрежно брошенные Ники журналы. Нил отодвинул те, что мешали, в сторону и сел. Я слегка опасалась, что с таким болтливым соседом не  смогу сосредоточиться на чтении романа, однако, к моему удивлению, Ники с головой ушел в собственный проект. Только преждевременного спросил что я читаю и показав палец вверх после моего ответа,уткнулся в проект. Журналы, которые я приняла за развлекательное чтиво, оказались источником материалов для подготовки задания по основам маркетинга. После двадцати с лишним минут, проведенных в тишине, Ники подал голос:
– Вы в курсе, что Эндрю ее ненавидит?
Я не сразу поняла, о чем речь. Ники будто все это время только и думал, что об Аароне и Кейтлин. 
  -Почему?-спросил Нил.
– Потому что она нравится Аарону. – Ники произнес это как нечто само собой разумеющееся.
– По-моему, Эндрю и Аарона не слишком любит.
– Точняк. – Ники захлопнул журнал, с явной опаской оглянулся по сторонам (нет ли поблизости кузенов?), а после перегнулся через стол к нам. – Видите ли, нельзя сказать, чтобы Эндрю желал брату счастья. Раз Аарон неравнодушен к Кейтлин, Эндрю против их отношений. Ты не смотри, что Эндрю улыбается во весь рот, он на многое способен из детской зависти.
– Чушь какая-то, – пробормотал Нил.
– Тут все сложно. – Ники потер шею и откинулся на стуле. – Я не стал углубляться в подробности при Дэн и Мэтте, их это не касается, но вам как членам семьи скажу. – Он снова оглянулся. – Помните, я говорил, что тетя Тильда отказалась от Эндрю? Это еще не все. Поначалу она сдала обоих детей в приют, а неделю спустя передумала.
– А так можно было?
– Система опеки дает время тем, кто испугался или пожалел о своем решении, – поморщился Ники. – В приюте не спрашивают фамилию, тете Тильде просто дали браслетики с номерами ее детей. И да, если одумаешься достаточно быстро, то младенцев можно забрать.
Тетя Тильда мучилась угрызениями совести, но не до такой степени, чтобы вернуть обоих сыновей. Ее возможностей хватало только на одного ребенка – так, во всяком случае, она сказала моему отцу, когда ему стало известно про Эндрю. Уж не знаю, как она между ними выбрала, то ли по алфавиту – «А» раньше «Э», то ли браслетик Аарона попался ей под руку первым.
Задумавшись, Ники на мгновение умолк, потом провел ладонью по лбу и продолжил:
– Шансы на дерьмовое будущее у них были одинаковые, пятьдесят на пятьдесят. Ха! – Ники безрадостно усмехнулся. – И, прикинь, оба вытащили короткую спичку. Эндрю лишился семьи, а Аарон стал тетке ходячим напоминанием ее греха. Тетя Тильда изо всех сил отгораживалась от Аарона, по крайней мере пока на горизонте снова не объявился Эндрю. И вот тогда, по словам Аарона, она из нерадивой мамаши превратилась в злобную.
– Они знают, что мать отказалась от них обоих? – задал вопрос Нил.
– Когда приемная мать Эндрю позвонила, чтобы договориться о первой встрече братьев, она спросила у тети Тильды, как так вышло, что в приюте оказался только один из близнецов, и тетка ей рассказала, а Аарон подслушивал по параллельному телефону. – Ники поднял палец, как будто указывая на тетину спальню. – Понятия не имею, за каким хреном приемные родители Эндрю поведали ему об этом, но, так или иначе, он тоже узнал. Думаю, поэтому он и не ответил на письмо Аарона. Он был – и это вполне понятно – дико зол.
– Но ведь Аарон не виноват, – возразил Нил.
– Решение принимала их мать с ебанцой.-проговорила я.
– Таков уж наш Эндрю: логика на нуле. – Ники беспомощно развел руками. – Момент, когда Аарон узнал о брате-близнеце, стал для него поворотным в худшем смысле слова. Тетя Тильда сорвалась с места чуть ли не на другой конец страны, стала еще сильнее пить и вдобавок поколачивать сына. Аарон, как типичный подросток с психологической травмой, взбунтовался. Он таскал ее наркоту, постоянно бузил в школе, ну и вообще превратился в засранца. Мама писала мне об этом в Германию, она сильно переживала за Аарона. Из хорошего в Южной Каролине с Аароном произошло только одно: он начал играть в экси, да и то просто чтобы поменьше бывать дома с тетей Тильдой.Потом отец узнал об Эндрю и взялся за эту многолетнюю волокиту по возвращению его в семью. Я в прошлый раз рассказывал, помните? Он наседал на сестру, пока она не согласилась забрать Эндрю, после утрясал формальности с судом, службой опеки и последними приемными родителями. Он встретился с Эндрю, который относился к идее счастливого воссоединения с матерью без восторга, и познакомил его с Аароном. После этого лед тронулся: у Эндрю неожиданно появился стимул. Он изменил поведение, стал соблюдать все правила и через год вышел на свободу по УДО.
– То есть Эндрю решил, что брат ему все-таки нужен, – заключил Нил. – И что же пошло не так?
– Тетя Тильда погибла, и Аарон винит в этом Эндрю.
– Эндрю ее убил?
Ники испуганно прижал палец к губам, хотя из нас всех громче говорил именно он.
– В ту ночь тетя Тильда подралась с Аароном. Тогда-то мои родители наконец узнали, что она его избивает. Аарон пришел к ним весь в синяках и ссадинах. Отец позвонил ей и потребовал приехать, но объяснений от нее не добился: она просто забрала Аарона и умотала. До дома они не доехали: их машина вылетела на встречку и разбилась. Тетя не была пристегнута. – Ники неловко поерзал на стуле. – Вместе с ней был не Аарон. Аарон в это время сдавал экзамены вместо брата. Эндрю тогда еще не принимал таблетки, поэтому Аарон легко выдал себя за него. Он не догадывался, зачем Эндрю попросил его о подмене, пока не позвонили копы. Я до сих пор не знаю, что там произошло на самом деле: то ли тетя Тильда запаниковала, когда сообразила, который из близнецов рядом с ней в машине, то ли у них завязалась борьба… И вообще не знаю, был ли умысел, но… Не то чтобы Аарон любил ее, но она была его матерью, понимаете? Он уже никогда не сможет выяснить с ней отношения, разобраться, почему она все это творила, почему так плохо относилась к своим детям. Аарон не желает смириться с ее смертью. Он тоскует по ней и не может простить Эндрю, а Эндрю либо не сознает, сколько боли причинил брату, либо ему просто на это плевать. Тупик.
  -М-да виновата тут только их мамаша.-Ники хотел возразить но умолк в сомнении- Если ты она забрала сразу двоих возможно,этого бы не случилось. Или тогда вообще бы их не забирала. Короче,мать из нее так себе.-Ники поморщился но спорить не стал.
  -Эндрю было не плевать. В том-то все и дело.-сказал Нил.
– Что? – недоуменно заморгал Ники.
– Эндрю вернулся в семью ради брата, верно? Очень скоро он увидел, что у Аарона полно психологических проблем, и решил, что они связаны с матерью. Что, если он убил ее не из мести, а потому, что хотел защитить Аарона?
Ники посмотрел на Нила с сомнением.
– Это очень и очень спорная теория.
– Правда? А ты не забыл, из-за чего Эндрю прописали таблетки?
– Нет. – Ники задумался и умолк.
В то время он подрабатывал в «Райских сумерках». Однажды вечером, когда в свой перерыв Ники вышел на воздух, четверым типам вздумалось силой выбить из него гомосексуальность. Эндрю вступился за кузена, но зашел слишком далеко. Одно дело – вмешаться в драку, и совсем другое – продолжать лупить нападавших уже после того, как они без сознания валяются на тротуаре и истекают кровью. Не оттащи Миньярда вышибалы, он забил бы всех четверых до смерти. Репортеры просто на ушах стояли – я узнала все в подробностях, когда Нил  собирал материалы о «Лисах».
– Она мучила Аарона, и Эндрю положил этому конец, – продолжила  я.
  – Аарону следовало бы сказать брату «спасибо», а он горюет по матери так, словно и не помнит, как она с ними поступила. Он занял ее сторону.-заключил Нил.
– Думаете, в этом все дело?
– По-моему, звучит логично. – Это также объясняло неприязнь Эндрю к Кейтлин, хотя тут я не могла с уверенностью утверждать, то ли Эндрю просто не хотел, чтобы между ним и братом вставала другая женщина, то ли до сих пор наказывал Аарона за то, что три года назад тот принял неправильную сторону. – Подозреваю, они ни разу не говорили о ее смерти.
– Во всяком случае, при мне точно нет, а я приехал в день похорон тети Тильды, – подтвердил Ники. – Они практически не общаются и вряд ли в ближайшем будущем захотят поговорить по душам и разобраться, почему все-таки Эндрю так поступил.
Ники поставил локоть на стол и подпер подбородок ладонью. Его лицо омрачила тень; расстроенное выражение, нехарактерное для обычно жизнерадостного Ники, заставило его в кои-то веки выглядеть на свои годы, а ведь у меня почти вылетело из головы, что Хэммик на несколько лет старше своих кузенов. Он, как и близнецы, учился на втором курсе, но старше него по возрасту среди Лисов была только Рене.
– Когда тренер предложил мне место в команде, я согласился только ради того, чтобы попытаться наладить отношения между близнецами, – сказал Ники. – Думал, если я буду рядом, то смогу научить Эндрю и Аарона быть братьями. Я не опускаю руки, ни в коем разе, но я уже понял, что в одиночку ничего не исправлю. Как ни паршиво признавать, но я жду не дождусь, когда Рене наконец сделает свой шаг.
Разговор как-то незаметно для меня перешел от убийства к Рене.  Нил сказал:
– Что? Я думал, она тебе не нравится.
Ники резко выпрямился, как будто от удара.
– Кому же не нравится Рене!
– Все почему-то против их дружбы с Эндрю.-озвучила свои мысли я.
– Не хочу плохо говорить о двоюродном брате, но любому ясно, что она достойна лучшего. В идеальном мире для Рене нашелся бы добропорядочный молодой христианин, который любил бы ее до умопомрачения и вместе с ней занимался благотворительностью. А в этом мире она обратила свой взор на Эндрю. Ради ее же блага я бы, конечно, попробовал вмешаться, но все больше склоняюсь к мысли, что это бесполезно. Нужно что-то такое, что отвлечет Эндрю.
Я вспомнила о нашем разговоре с Кевином пару недель назад.
– Как насчет этой фигни?-я показала на девушку с кофтой экси.
– Экси?Ты говоришь прямо как Кевин,только он не употребляет слово фигня к своей любимой игре. – Ники устало потер виски, словно прогоняя головную боль. – Экси в этом случае не вариант, понимаешь? Ты можешь любить экси всем сердцем, но экси не полюбит тебя в ответ.
Мне стоило промолчать, но я не удержалась:
– И что? Разве так важно чтобы тебя любили?
– О господи. – Ужас на лице Ники смешался с жалостью. – Ты серьезно? Ничего прискорбнее не слышал. А ты же ещё и экси не любишь. У тебя вообще душа есть?-я недовольно скрестила руки на груди.
   Нил сказал:
  – Нам надо заниматься.
– Не увиливайте! – Ники схватил со стола методичку с уравнениями и бросил ее на пол. – Теперь слушайте. Есть увлечение, а есть одержимость, и это разные вещи. Нельзя превращать экси в смысл всей жизни, экси – не навсегда. Ты сверкнешь звездой, потом закончишь спортивную карьеру, и что дальше? Будешь до конца дней в одиночестве сидеть дома, любуясь завоеванными медалями и кубками?
– Перестань.
  -Их же можно продать? Тогда я просто буду любоваться деньгами.-я довольно улыбнулась.
Ники смягчил тон:
– Нельзя делать из экси целую вселенную, Нил. В жизни есть много чего другого. Если хочешь, как-нибудь съездим вдвоем или втроём в Колумбию, я попрошу Роланда познакомить вас с народом. У него куча классных друзей. Я даже против девушки возражать не буду, если ты…
– Почему ты не любишь девушек? – перебила я.
Ники слегка растерялся, но быстро пришел в себя и досадливо поморщился:
– Они слишком мягкие.
Я вспомнила сбитые костяшки Рене, неукротимый дух Даниэль и Элисон, вышедшую на игру через неделю после смерти Сета. Вспомнила мать, которая, не дрогнув, выдерживала буйные припадки ярости мужа и хладнокровно оставляла за собой трупы. Ну и себя я не могу назвать цветочком. От моей руки тоже умерло немало людей. Именно поэтому Нил  просто не мог не сказать:
– Среди самых сильных людей, которых я знаю, немало женщин. Взять ту же Мэгги-он кивнул на меня.
– Что? Да нет, – махнул рукой Ники, – я о другом. Они мягкие в буквальном смысле. Слишком много изгибов, понимаешь? Руки как будто соскальзывают. Не-е, это совсем не мое. Мне нравится… – подбирая слова, он нарисовал в воздухе прямоугольник, – Эрик. Эрик – само совершенство. Он ярый поклонник движухи под открытым небом типа скалолазания, походов в лес, катания на горных велосипедах – короче, всей этой байды с комарами и свежим воздухом. Но боже мой видели бы вы его тело! Он весь такой – крепкий, жесткий, сплошь острые углы. – Ники снова изобразил в воздухе прямоугольник. – Он сильнее меня, и мне это нравится. Я могу висеть на нем хоть целый день, он даже не вспотеет.
Вспоминая своего бойфренда, который сейчас находился на другом континенте, Ники медленно и мечтательно улыбнулся. Улыбка была более сдержанной, не такой широкой, как обычно, и я задумалась, объяснялась ли всегдашняя веселость Ники характером, или он нарочно бодрился рядом со своими вечно угрюмыми кузенами.
– Забавно, – усмехнулся Ники, –но парни такого типа меня раньше не привлекали. Все, в кого я влюблялся подростком, были совершенно другими. Может, поэтому никто из них и не смог мне помочь. – Ники перевернул руки ладонями вверх и принялся их рассматривать. – Мои родители немного чокнутые. Есть люди религиозные, а есть истеричные фанатики. Мы с Рене – просто верующие. Мы ходим в разные церкви, у нас разные взгляды, но при этом мы уважаем друг друга, понимаем, что религия – это лишь трактовка веры. А мои родители – ненормальные, которые делят мир исключительно на черное и белое, хорошее и дурное. Они убеждены, что всех грешников ждет божий суд, вечное проклятие и адское пекло. Несмотря на это, я все равно решил признаться им в своей ориентации. Мама страшно расстроилась. Заперлась в спальне и несколько дней только и делала, что плакала и молилась. Отец пошел на меры покруче: отправил меня в христианский лагерь для геев. Целый год мне внушали, что я поражен дьявольской скверной и что я – ходячее испытание для всех остальных добропорядочных христиан на планете. Меня там пытались пристыдить и исправить с Божьей помощью. Не помогло. Какое-то время я об этом сожалел. А домой вернулся, чувствуя себя чудовищем и позором семьи. Смотреть в глаза родителям я не мог, поэтому начал врать. До окончания школы я притворялся натуралом, даже встречался с девушками. С парочкой из них я целовался, но никогда не заходил дальше, якобы из целомудрия. Я знал, что надо только дотянуть до выпуска. И ненавидел такую жизнь, – продолжал Ники. – Мне приходилось переступать через себя, но я понимал, что не могу врать постоянно. Я был в ловушке. Иногда мне казалось, что Господь отвернулся от меня, иногда – что я недостоин божьей милости. К середине одиннадцатого класса я начал подумывать о самоубийстве. А потом учительница немецкого рассказала мне о программе обучения за границей по обмену. Она пообещала все устроить, если мои родители дадут согласие. Сказала, что включит меня в программу, подберет подходящую семью и все такое. Выходило недешево, но, по ее словам, мне требовалась смена обстановки. Думаю, она догадывалась, как близко я подошел к последней черте. Я не верил, что мать с отцом согласятся, но они до того гордились моим «излечением», что разрешили ехать на следующий год. Оставалось продержаться всего один семестр. Я так мечтал убраться, что весной, когда тетя Тильда и Аарон переехали в Колумбию, практически оставил это без внимания. Думал только о том, как бы дожить до мая. Конечно, нужно было попытаться наладить контакт с Аароном, но в моем тогдашнем состоянии я мало чем мог ему помочь. Когда самолет, на котором я улетал из Колумбии, оторвался от взлетной полосы, меня охватил дикий страх. Я был безумно счастлив расстаться с родителями и всем своим окружением, но не знал, изменит ли что-нибудь переезд в Германию. По прилете меня встретил мой новый «брат по обмену», Эрик Клозе. – Ники как будто впервые произнес это имя вслух. – Он научил меня верить в себя. Показал, как привести веру в гармонию с сексуальностью, возвратил мне желание жить. Ну да, звучит напыщенно, но Эрик меня спас.
Ники снова перевернул ладони и сплел пальцы. Взгляд, который он устремил на нас, ободряющий и в то же время озабоченный.
– Вот что такое любовь, понимаете? Вот чего экси никогда не даст ни вам, ни Эндрю, ни кому-либо другому. Экси не станет опорой в жизни, не сделает вас сильнее и лучше.
– Угу, – кивнул Нил.
Ники его нейтральный ответ не устроил.
– Я не претендую на звание умника, но и последним дураком себя не считаю. Я уже понял, почему вы шарахаетесь от всех, как уличные кот. Но имей в виду, рано или поздно вам придется начать кому-то доверять.
– Можно я уже займусь математикой?
  -А я почитаю книгу?
– Теперь твоя очередь. Почему тебе не нравятся девушки?-спросил он у Нила.
– Они мне не не нравятся, – возразил Нил, на что Ники лишь скептически фыркнул.
  -Мэгги а что насчёт тебя? Ты никого не подпускает близко. Почему? Тебе бы не помешало пообщаться с кем нибудь. Или тебе тоже нравятся девушки?
  Я закатила глаза:
  -Мне никто не нравится.-я вспомнила поцелуй с Кевином.- Просто я сейчас не ищу отношений или что то типо того.
  -Но ты и нам не доверяешь. Думаешь это не видно? Если Нил хотя бы общается с нами,то ты будто ещё дальше отстраняешься. На совместных посиделках ты изредка разговариваешь или подкидываешь шуток.  В чем твоя проблема?
  Диалог начал выматывать меня.
  -Я всегда такая. Ммм... немногословная. Подходи тогда когда у меня хорошее настроение,Окей?
– Пообещай хотя бы подумать об этом, – попросил Ники.
– Обещаю.
– Неисправимая врушка, – вздохнул Ники, протягивая брошюру.
Ники еще немного побурчал себе под нос, перекладывая свои журналы, но, взявшись за работу, быстро умолк. Я постаралась выбросить этот разговор из головы и сосредоточиться на сюжете. Уже через несколько минут я стерла его из памяти, искренне надеясь, что насовсем.
Слова Ники снова вспомнились мне на тренировке, когда я увидела Рене и Эндрю. Они стояли в зоне ворот и что-то обсуждали, при этом Эндрю оживленно жестикулировал. А потом ещё и Кевина повстречала. После поцелуя мы не разговаривали,да и я не видела смысла. Уверена,он сделал это исключительно чтобы меня заткнуть.  Поэтому стараюсь даже не вспоминать эту минуту слабости.