1 глава. Куда я жмала.
Сигарета дотлела до фильтра –мы не сделали ни одной затяжки. Просто этот дым напоминал о матери.Если вдыхать медленно, почти ощущаешь призрачный запах бензина и гари. Смесь вызывала отвращение и удовольствие одновременно; по позвоночнику пробежала колкая дрожь. Нил стряхнул пепел и он упал ему под ноги, на трибуны, и тут же исчез, подхваченный ветром.
Нил посмотрел на небо, однако в мощном свете прожекторов звезды поблекли. Он – не впервые – задался вопросом: смотрит ли на него сверху мать? И задавал этот вопрос мне. Но а я то откуда могу знать. Надеюсь что нет. А то она бы на нас места живого не оставила, если б увидела, как мы тут киснем и маемся. Ну и я ещё жалуюсь на жизнь. Но не суть.
Скрип двери вывел меня из задумчивости. Нил подтянул спортивную сумку поближе и обернулся. Я тоже посмотрела кого там принесло.Оставив дверь раздевалки открытой, тренер Эрнандес сел рядом.
– Не заметил на игре ваших родителей, – сказал он.
– Они в отъезде, – ответил Нил.
– Все еще или снова?
Ни то ни другое, но об этом лучше промолчать. Мы знали, как надоело тренеру и учителям всякий раз слышать одну и ту же отмазку, но для нас эта ложь была столь же легка, сколь и привычна. Удобное объяснение, почему Джостенов не видно в городе и почему мы чаще всего ночуем в школе.
Не то чтобы нам негде было жить; дело, скорее, в нашем нелегальном положении. Милпорт постепенно вымирает, а это значит, что на продажу выставлены десятки домов, которые никто никогда не купит. Прошлым летом мы тайком облюбовали один такой домик в тихом районе, заселенном в основном пенсионерами. Соседи редко отрывались от своих уютных диванов и ежедневных мыльных опер, но, приходя и уходя, мы все равно рисковали попасться. Да и жить с пенсионерами отстой. Один раз мне читали нотацию как ходить на каблуках. Жуть. Как только до людей дойдет, что мы заняли жилье незаконно, сразу начнутся неудобные вопросы, так что проще пробраться в раздевалку и переночевать там. Почему тренер смотрит на это сквозь пальцы и не стучит администрации школы, мы не знали и предпочитали не спрашивать.
Эрнандес протянул руку. Нил передал ему сигарету. Тренер затушил ее о бетонную ступеньку, щелчком отбросил смятый окурок и повернулся к Нилу.
– Думал, сегодня они сделают исключение.
– Кто же знал, что эта игра – последняя? – отозвался Нил, глядя на поле.
-И они не очень заинтересованы в спорте.-добавила я.
Поражение в домашнем матче выбило команду Милпорта из чемпионата штата всего за две игры до финала. Подойти так близко и откатиться так далеко. Р-раз – и сезон окончен. Рабочие уже начали снимать прозрачные щиты из оргстекла и расстилать искусственное травяное покрытие. Когда они закончат, глазам вновь предстанет обычное футбольное поле и ничто не будет напоминать об экси до самой осени. Смотреть на это Нилу наверное было больно,ну а мне все равно.
Экси – игра-гибрид, помесь: что-то вроде лакросса на поле размером с футбольное – и по жесткости не уступает хоккею. Нил обожал в этом виде спорта всё, начиная от высокого темпа и заканчивая агрессивностью. Экси – единственная часть его детства, от которой он не смог отказаться. Я играла только потому,что играл Нил. Я не считаю экси настолько интересной,чтобы получать от нее удовольствие.
– Позвоню им позже, сообщу счет, – добавил Нил под пристальным взглядом тренера. – Скажу, что ничего интересного они не пропустили.
– Пока, может, и не пропустили, – туманно произнес Эрнандес. – Тут к вам кое-кто пришел.
Для тех, кто полжизни убегали от собственного прошлого, эти слова прозвучали как фраза из ночного кошмара. Нил тут же вскочил на ноги и закинул сумку за спину, но звук шагов сзади подсказал, что драпать поздно. Я рывком посадила его назад и прошептала:
-Не ссы. По шагам вроде никто из страшных людей.
Рывком развернувшись, мы увидели в дверном проеме высокого крупного мужчину. Торс незнакомца обтягивала майка-алкоголичка, обнаженные плечи и предплечья были покрыты этническими татуировками с изображением кудрявых завитков пламени. Одну руку он держал в кармане джинсов, в другой сжимал толстую папку. Поза его была расслабленной, тогда как взгляд карих глаз – пристальным.
Я его не узнала, а значит, мужчина был не местным. Милпорт не мог похвастаться и девятью сотнями жителей. Тут все обо всех всё знали. Нам с нашими секретами такое докучливое любопытство, ставшее второй натурой обитателей городка, заметно усложняло жизнь, однако мы рассчитывали, что местный менталитет послужит еще и защитой: по идее, слухи о чужаке должны были добраться до нас раньше, чем сам чужак. Но Милпорт нас подвел.
– Я вас не знаю, – констатировал Нил.
– Он из университета, – пояснил Эрнандес. – Приехал посмотреть, как вы играете.
– Чушь, – фыркнул Нил. – Никто не набирает игроков в Милпорте. Люди вообще не знают, где это.
– Есть такая вещь, называется «карта», – подал голос незнакомец. – Может, слышал?
Тренер бросил на Нила предостерегающий взгляд и поднялся.
– Этот человек приехал сюда, потому что я написал ему о вас. В его команде проблема с нападающими, вот я и решил, что стоит вас показать. Вам говорить не стал, чтобы не обнадеживать раньше времени.
-Какая забота.-презрительно сказала я.
– Чего-чего? – Нил вытаращил глаза.
– Когда мы договорились о встрече, я пытался связаться с вашими родителями, но они так и не ответили на мои сообщения. Вы вроде говорили, они постараются приехать на игру?
– Они хотели, – буркнул Нил. – Не получилось.
– Я больше не могу ждать. – Незнакомец подошел и встал рядом с Эрнандесом. – Разумеется, глупо набирать игроков под конец сезона, но у нас возникли технические трудности с последним новобранцем. Тренер Эрнандес сказал, вы еще не определились с выбором учебного заведения на следующий год, так что все складывается как нельзя лучше, а? Мне нужны нападающие, вам – команда. Подписываете бумаги, и на ближайшие пять лет вы в моем распоряжении.
- Мне и тут было не плохо...-пробормотала я.
-Не обращайте внимание. У девчонки непростой характер. Может переходной возвраст? Не знаю.
Я бросила на него сердитый взгляд.
-Вы же это не всерьез?-Выдавил Нил.
– Еще как всерьез. К тому же дико тороплюсь. – Незнакомец бросил свою папку на трибуну, где сидели мы.
На обложке черным маркером были жирно выведены наши имя и фамилия. Нил уже хотел открыть папку, но потом наверное понял что смысла нету. Людей, которых изучил и теперь старается завербовать этот заезжий тренер, вообще не существует. Через пять недель мы окончим школу, а через шесть будем далеко отсюда, сменим и место жительства, и имя. Неважно, что брату понравилось быть Нилом Джостеном. А мне неплохо оставаться Мэгги Джостеном. Мы и так здесь слишком задержались.
По большому счету, к такому образу жизни нам не привыкать. Последние восемь лет мы провели в бегах, нанизывая одну ложь на другую, путая следы. От настоящего имени нас отделяло двадцать два фальшивых, и мы знали, что случится, если кто-нибудь все же отследит между ними связь. Стать членом университетской команды – значит не просто застрять на одном месте, а оказаться в центре внимания. Тюрьма не задержит отца надолго, и в матче-реванше нам просто не выжить. Да и не хочу я в эту команду! Короче,надо драпать.
На краткий миг я возненавидела себя и Нила за решение играть в сборной Милпорта. Нельзя нам было возвращаться на поле. И я ему говорила об этом и наша мать нас предупреждала! Мы говорили,что высовываться опасно,но кто нас слушал. А после смерти матери вообще все запуталось. После её смерти Нил приткнулся в Милпорте, потому что не знал, как жить дальше, вот и все. А я просто оставалась рядом. У него не осталось ничего, кроме экси, у меня не осталось никого,кроме Нила. У нас были только мы сами.
– Пожалуйста, уходите, – сказал он.
– Понимаю, все это немного неожиданно, но имейте в виду, ответ мне нужен сегодня. После того как Джейни упекли в психушку, комитет с меня не слезает.
Нил оторвал взгляд от папки и посмотрел на чужака.
– «Лисы». Университет Пальметто.
Мужчина – я уже догадалась, что это тренер «Лисов» Дэвид Ваймак, – заметно удивился моей сообразительности.
– Значит, вы видели сюжет в новостях, – произнес он.
Технические трудности, сказал Ваймак по телику. Под этим завуалированным выражением подразумевалась попытка самоубийства, которую совершила Джейни Смоллз, новый игрок команды. Лучшая подружка обнаружила ее со вскрытыми венами в ванной и, к счастью, успела доставить в больницу. Последнее, что мы слышали , – Джейни поместили под надзор психиатров. «Типично для “Лисов”», – бестактно ляпнул ведущий новостей, хотя, надо признать, не преувеличил.
«Лисы» из университета Пальметто представляли собой сборище талантливых отбросов и беспризорников: Ваймак комплектовал свою команду исключительно выходцами из неблагополучных семей. Его намерение сделать из «Лисьей норы» некое подобие реабилитационного центра в теории выглядело замечательно, однако на деле подопечные Ваймака представляли собой группку изломанных жизнью одиночек, не способных сплотиться даже на время игры. В Национальной студенческой спортивной ассоциации (НССА) «Лисы» значились как самая малочисленная команда и безнадежный аутсайдер, на протяжении трех лет плетущийся в хвосте рейтинга. За прошлый год они здорово прибавили – все благодаря упорству капитана и усилению линии защиты, – однако критики по-прежнему не воспринимали их всерьез. И вы мне предлагаете туда идти? Да я жопу с этой трибуны ради этого не подниму. А Нил... Блин,а у Нила загорелись глаза. Это слезы или счастье? Или боль? Хер поймёшь что у него в голове. Так ладно,продолжим.Постоянные плохие результаты начали раздражать даже КРЭ – Комитет по регламенту экси.
А потом к команде присоединился Кевин Дэй, некогда завоевавший титул чемпиона страны. Для «Лисов» это стало лучшим, что могло с ними произойти, а для нас – причиной, по которой мы не могли принять предложение Ваймака. Мы не видели Кевина уже почти восемь лет и не горели желанием встретиться с ним снова. Не все двери стоит открывать; в нашем случае от этого зависела жизнь.
– Не надо было вам приезжать, – сказал он.
– И все же я здесь, – парировал Ваймак. – Ручку дать?
– Нет, – ответил я. – Мы не будем играть за «Лисов».
– Я ослышался?
– Вы взяли Кевина.
– А Кевин предложил взять вас, так что…
Дальше я слушать не стала –схватила Нила и рванула вверх по трибунам к раздевалке. Дребезжание металла под ногами не заглушило удивленного оклика Эрнандеса. Бросились ли тренеры за нами вдогонку? Я не оглядывалась. К черту окончание школы, к черту Нила Джостена и Мэгги Джостена. Мы удерем сегодня и будем бежать, покуда слова, сказанные Ваймаком, полностью не выветрятся из его головы. За мою голову можно не переживать.
Но мы опоздали.
На полдороге к выходу из раздевалки до нас дошло, что в помещении мы не одни: путь к двери кто-то преграждал. Блеснула ярко-желтая клюшка – стоявший замахнулся, – а затормозить мы уже не успели. Деревянная рукоять ударила Нилу под ребра, едва не вдавив легкие в позвоночник. Он упал, и просто обнаружил, что беспомощно ползает по полу на четвереньках, хватая ртом воздух.
-Нил! В порядке? Эй, дыши.-я присела рядом с ним.Мда мы в полной...
Выяснилось, что крики мужчины– это голос разъяренного Ваймака, только звучал он неразборчиво, словно с большого расстояния.
– Черт побери, Миньярд! Вот поэтому нам и не удается заполучить приличных людей.
– Да ладно вам, тренер, – прогудел какой-то блондинчик над нашими головами. – Будь они приличными, нам бы не пригодились, верно?
– Они и не пригодятся, если ты их переломаешь!
– По-вашему, надо было дать им сдернуть? Налепите на него пластырь, и будет как новенький.
-Ну вот бить было не обязательно."я закатила глаза и встала. Оказывается этот блондинчик та ещё тумбочка. Если я метр 70 то он... Ну где то метр 50 с кепкой.
Нил вдохнул так резко, что закашлялся. Казалось, от этого мучительного кашля он сейчас развалится на куски. Обхватив себя обеими руками, Нил исподлобья бросил свирепый взгляд на нападавшего.
-Харе полы протирать. Вставай.- сказала я и помогла ему подняться.
Ваймак уже назвал того по фамилии, однако это было без надобности. Слишком часто я смотрела на это лицо в газетных вырезках, чтобы не узнать вживую. Эндрю Миньярд с виду не представлял собой ничего особенного – но внешность обманчива.Первокурсник Эндрю был голкипером и самым смертоносным приобретением «Лисов». Большинство из них причиняли вред себе, тогда как Эндрю бросался на других. Он провел три года в колонии для несовершеннолетних и едва избежал второго срока. Вдобавок Эндрю был единственным, кто отказался от приглашения в команду университета Эдгара Аллана – действующих чемпионов страны. Кевин и Рико даже устроили прием в его честь, но Миньярд отчего-то предпочел неудачников-Лисов. Свой выбор он не комментировал, но все объясняли это тем, что Ваймак согласился принять в команду и всю его семью: в том же году к «Лисам» присоединились Аарон, близнец Эндрю, и их двоюродный брат Николас Хэммик. Ну, и недавний переход Кевина тоже относили на счет Эндрю.
Кевин играл за «Воронов» Эдгара Аллана до декабря прошлого года, пока не сломал преобладающую руку, катаясь на лыжах. Травма стоила ему спортивного контракта с университетом. Предполагалось, что он восстановится и вернется в родную команду, но вместо этого Кевин вдруг перебрался в Пальметто, где стал помощником Ваймака. А три недели назад он подписал контракт и с нового сезона официально вошел в состав «Лисов».
Лузеры вроде «Лисов» могли предложить Кевину только одно: голкипера, некогда презрительно отвергшего его предложение. Всю весну Нил собирал информацию об Эндрю, желая понять, что же такого разглядел в этом человеке Кевин. Встреча с Миньярдом лицом к лицу оказалась не только неожиданной, но и болезненной. Ну бывает.
Коснувшись пальцами виска, Эндрю с улыбкой отсалютовал Нилу:
– Ничего, в другой раз повезет.
– Пошел ты, – отозвался Нил. – У кого клюшку спер?
– Не спер, а одолжил на время. – Эндрю перебросил клюшку Нилу. – Держи.
– Господи, Нил, ты как? – сказал подошедший Эрнандес.
– Воспитание у нашего Эндрю слегка хромает, – заметил Ваймак, вставая между парнями.
-Ха-ха не смешно.-сказала я и на меня устремились все взгляды.- Чего уставились? Мой бедный брат страдает от неожиданного нападения. Мы с ними не уживемся."я пожала плечами"
-Твоя сестра мне нравится больше.-с широкой улыбкой сказал Миньярд. Ну и наглец.
Миньярд прекрасно расшифровал это безмолвное предупреждение Ваймака . Он вскинул руки – дескать, я что – я ничего, – и удалился. Проводив его глазами, Ваймак осмотрел Нила.
– Что-нибудь сломал?
Нил осторожно прижал ладони к ребрам и вдохнул; мышцы протестующе вспыхнули болью. Он перенес достаточно переломов, чтобы понять: на этот раз легко отделался.
– Я в порядке. Тренер, нам надо идти. Пустите.
– Мы еще не закончили, – возразил Ваймак.
– Тренер Ваймак… – начал было Эрнандес, но тот его перебил:
– Я недолго, хорошо?
Эрнандес перевел взгляд с коллеги на подопечных, затем отпустил нас.
– Подожду снаружи.
Я прислушалась к удаляющимся шагам. Стукнула сбитая дверная подпорка, с противным скрипом захлопнулась задняя дверь. После того как щелкнул замок, Нил заговорил:
–Мы уже дали ответ. Мы не будем подписывать контракт.
– Вы даже не выслушали мое предложение полностью, – сказал Ваймак. – Раз уж я заплатил за троих, чтобы прилететь сюда и посмотреть на вас, вы могли бы, по крайней мере, уделить мне пять минут, а?
Кровь отхлынула от лица Нила так внезапно, что закружилась голова. Он отшатнулся от Ваймака, отчаянно пытаясь обрести равновесие и глотнуть воздуха. Я схватила его за предплечья. Спортивная сумка ударила его в бедро, и он обмотал ремень петлёй вокруг ладони, желая ухватиться за меня.
–У вас пять минут.-сказала я.
– Только не говорите, что взяли его с собой.—сказал Нил.
Ваймак устремил на него суровый взгляд.
– Какие-то проблемы?
Открыть правду Нил не мог, поэтому сказал:
– Мы недостойны играть на одном поле с чемпионом страны.
– Вот именно, хотя сейчас это не важно, – раздался голос, и у Нила похоже перехватило дыхание. Второй раз за день. Он не помрет? Мы обернулись – помимо собственной воли.
Следовало бы догадаться раньше, как только мы увидели Эндрю. С какой стати вратарю смотреть на потенциальных новичков, если те играют в нападении? Эндрю здесь только потому, что Кевин Дэй никогда не ходит в одиночку.
Кевин устроился на телевизионной тумбе у задней стены. Телевизор он сдвинул на край, чтобы освободить для себя побольше места, и с обеих сторон обложился бумагами. Судя по невозмутимому взгляду, с которым он наблюдал за спектаклем, его не впечатлили слова Нила.
Прошли годы с тех пор, как мы с Кевином находились в одной комнате; с тех пор как на наших глазах наш отец раскромсал кричащего человека на сотню кровавых ошметков. Я знала лицо этого парня, как свое собственное, а все потому, что неотрывно следил за возрастающей популярностью Кевина, пускай и издалека. Кевин Дэй изменился во всем. И остался прежним – тоже во всем, начиная с зеленых глаз под темной шевелюрой и заканчивая вытатуированной на левой скуле черной цифрой два, один вид которой вызывал у меня приступ тошноты.
Кевин ходил с ней и тогда, давно, просто был еще слишком юн, чтобы набить настоящую татуху. Он и его сводный брат Рико Морияма черным маркером выводили у себя на щеках двойку и единицу, а когда цифры начинали стираться, подрисовывали их заново. Мы в то время еще не понимали, что Кевин и Рико с самого детства стремились к славе. Таким образом они обещали, что станут звездами.
И оказались правы. Оба играли в профессиональной команде под названием «Вороны». В прошлом году обоих приняли в национальную сборную. Оба завоевали чемпионский титул, а мы… Мы запутались в клубке лжи и безысходности.
Кевин не мог нас узнать, это факт. Слишком много воды утекло, теперь между нами целая пропасть. Кроме того, Нил маскировался при помощи темной краски для волос и коричневых контактных линз. Я красила волосы в черный и тоже носила коричневые линзы. Но тогда с чего вдруг Кевин Дэй явился на нас поглазеть? Ни одна университетская команда не падет так низко, даже «Лисы». В нашем личном деле указано, что мы играет в экси всего год, и весь этот год мы тщательно косили под «чайников», прошлой осенью Нил даже затарился разнообразными мануалами и повсюду таскал их с собой. Учитывая, что мы восемь лет не держали в руках клюшку, поначалу притворяться было несложно. Помогло и то, что в Малой лиге Нил занимал другую позицию на поле и теперь ему пришлось практически переучиваться по новой. А я всегда была нападающим. Кривое наше обучение завидным образом ползло вверх, однако мы по-прежнему прилагали массу усилий, чтобы не выделяться.
Неужели мы где-то прокололись? Че он так пялится? Неужели предыдущий опыт, о котором мы умалчивали, все-таки вылез наружу? Как вышло, что, несмотря на все свои старания держаться в тени, мы привлекли внимание Кевина Дэя? Если Кевин высмотрел нас с такой легкостью, то для людей отца мы, должно быть, и вовсе живая мишень.
– Что ты тут делаешь? – процедила я сквозь губы.
– А ты чего рванула? – задал вопрос Кевин.
– Я первая спросила.
– Тренер тебе уже ответил, – с легким раздражением произнес Кевин. – Мы ждем, когда вы подпишете контракт. Хватит уже тратить наше время.
– Нет, – сказал Нил. – Слушай, тысячи нападающих только и мечтают о таком предложении. Может, лучше к ним обратитесь?
– Мы просмотрели все анкеты, – вступил в разговор Ваймак, – и выбрали вас.
– Я не буду играть с Кевином, – пробурчал Нил.
– Будешь, – сказал Кевин.
Ваймак равнодушно пожал плечами.
– Вы, наверное, не поняли, но мы не уйдем отсюда, пока не добьемся вашего согласия. Кевин считает, что вы нужны команде, и он прав.
– По-хорошему надо было выбросить письмо вашего тренера не читая, – продолжал Кевин. – Ваши анкеты – полное убожество, и мне салаги в команде не нужны. Это идет вразрез с нашими планами на новый сезон. По счастью, вашему тренеру хватило ума прислать не статистику, а видеозапись игры, так что мы увидели вас в деле. На поле вы бьетесь не на жизнь, а на смерть. Ну кроме тебя девчонка. Тебя бы под напрячь и будешь играть лучше некуда.
–Обязательно. Накинь на меня ошейник и гони на поле.–я закатила глаза и фыркнула.
-Что ж,хорошая идея. Обязательно попробую.–зло сказал он.
Салаги? Если бы Кевин нас узнал, то понял бы, что сведения в анкете – сплошное вранье. Он ведь знает, что мы играли в Малой лиге, и не мог забыть тот жесткий матч, прерванный из-за убийства.
– А, вот в чем дело, – тихо произнес Нил.
– Только такие инсайдеры нам и нужны.
Значит, Кевин нас не узнал и все это – просто дурацкое совпадение. Вероятно, таким способом мир показывает нам, что может произойти, если мы будет чересчур долго засиживаться на одном месте. В следующий раз за нами придет не Кевин. В следующий раз придет отец.
– На самом деле нам даже на руку, что вы из такой глуши, – заметил Ваймак. – Ни в команде, ни в школе никто не знает, что мы здесь. Мы не хотим, чтобы этим летом ваша фамилия мелькала в новостях. На ближайшее время у нас своих забот по горло, и мы не собираемся вас во все это втягивать, пока не устроитесь в общежитии. В контракте есть пункт о конфиденциальности – поэтому до начала сезона в августе вы обязаны молчать о том, что вошли в состав «Лисов».
– Это плохая идея, – сказал Нил.
–Твое мнение принято к сведению, – сухо сообщил Ваймак. – Еще вопросы или подпишем уже наконец бумаги?
Лучший выход – исчезнуть. Даже если Кевин нас не узнал, затея все равно хреновая. «Лисам» и так уделяют в новостях много внимания, а с переходом Кевина станут уделять еще больше. Нам попадать в фокус ни к чему. Надо разорвать контракт Ваймака на мелкие кусочки и валить.
Сбежать – значит выжить, но ведь наша жизнь и без того занята исключительно выживанием. Наша жизнь – это постоянная смена имен и мест, постоянное бегство без оглядки. Как только где-то осел – собираешь вещи и подрываешься. А в прошлом году, когда умерла мать, мы остались в полном одиночестве и с тех пор просто бесцельно плыли по течению, не зная, куда нас вынесет.
Не знала я и того, сможет ли Нил во второй раз отказаться от экси. Игра – единственное, благодаря чему он ощущал себя живым. Контракт с Ваймаком даст возможность играть и притворяться нормальным еще какое-то время. Ваймак сказал, это на пять лет, но нам необязательно оставаться на весь срок. Мы можем смыться, как только пожелаем, так ведь?
Я снова посмотрела на Кевина. Тот нас не узнал, но, возможно, где-то в подсознании вспомнил мальчишку и девченку, с которыми был знаком много лет назад. Наше прошлое заперто на замок в памяти Кевина. Кевин – подтверждение реальности и, пожалуй, самый верный ориентир: если Нил будет находиться рядом с ним, если они будут играть в одной команде, я не пропущу момент, когда Кевин начнет что-то подозревать. Как только пойдут лишние вопросы или косые взгляды, мы исчезнем. Хоть я этого и не хочу,ну то есть играть за лисов. Для Нила это хоть какое то спасение.
– Ну так что? – поторопил Ваймак.
Инстинкт самосохранения ожесточенно боролся с желанием сделать для Нила хоть что то.
– Мне надо поговорить с мамой, – сказал Нил.
– Зачем? – не понял Ваймак. – Вы ведь совершеннолетние, так? В личном деле указано, что тебе девятнадцать. А твоей сестре двадцать.
На самом деле нам обоим восемнадцать(мы двойняшки), но раз в фальшивой анкете написано девятнадцать и двадцать, пусть так и будет.
– Все равно надо посоветоваться.
– Она за вас порадуется.
– Наверное, – тихо согласился Нил, хотя это тоже было неправдой. Узнай мать, что мы хотя бы задумались над этим предложением, она пришла бы в ярость. Может, и к лучшему, что она ничего не узнает, только разве «к лучшему» должно отзываться в груди нестерпимой болью, как от удара ножом? – Я поговорю с ней сегодня вечером.
– До дома подбросить?
– Не надо, мы сами.
Ваймак обернулся к Кевину.
– Ждите меня в машине.
Кевин собрал бумаги и соскользнул со своего насеста. Эндрю, стоявший за дверью, покинул раздевалку вместе с ним. После того как они удалились, Ваймак посмотрел на нас со всей серьезностью.
– Хотите, мы побеседуем с вашими родителями? – предложил он.
– Не надо, я сам, – снова сказал Нил.
Следующий вопрос прозвучал с убийственной прямолинейностью.
– Родители вас бьют?
Нил уставился на него в полнейшем недоумении. Ну у него и лицо. Так главное не засмеяться. Это прозвучало настолько бестактно и во всех отношениях грубо, что не стоило и пытаться ответить. Ваймак, очевидно, это понял и сразу продолжил:
– Давайте-ка все проясним. Я спрашиваю об этом не просто так. Тренер Эрнандес подозревает, что несколько раз в неделю вы ночуете здесь. Он думает, у вас дома не все ладно, поскольку вы не уходите вместе со всеми и не позволяете никому встретиться с родителями. Поэтому он и написал про вас – решил, что вы мне подойдете. Понимаете, да? Вам известно, каких ребят я отбираю в команду. Не знаю, прав ли Эрнандес в своих догадках, но что-то мне подсказывает, что он недалек от истины. В любом случае, раздевалку на лето закроют. Если у вас проблемы с родителями, мы можем устроить ваш переезд в Южную Каролину пораньше.
– В смысле? – не поняла я.
– Эндрю с братьями на каникулах остаются в городе. Они живут у Эбби, нашего командного медика. Лишнего места у нее нет, но в июне открывается общежитие, а до тех пор можете перекантоваться у меня. Квартирка, конечно, тесная, зато есть диван – на нем всяко мягче, чем на голой земле. Скажем, что вы на испытательном сроке. Половина поверит, половина – нет, но это и неважно. В «Лисы» кого зря не берут, и всем понятно, что, будь вы посредственностью, мы бы с вами не связывались. Подробности вашей жизни никого не касаются, а сам я не стану приставать к вам с расспросами и, уж поверьте, не стану трепаться.
Обрести голос Нилу удалось лишь со второй попытки:
–Зачем это вам?
Ваймак с минуту молчал.
– Думаешь, я сколотил эту команду ради пиара? Нет. Просто я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвертый, да хоть двадцатый – главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные.
Я не раз слышала, что Ваймака считают чокнутым идеалистом, однако, слушая его, сложно было не поверить в его искренность. В моей душе недоверие смешивалось с презрением. В голове не укладывалось, зачем Ваймак снова и снова добровольно обрекает себя на разочарование.
Выждав короткую паузу, Ваймак спросил:
– Так с родителями все-таки проблемы?
Мы понимали, что рискуем, но соблазн пересилил. Одновременно кивнув, я испытала болезненный укол, однако еще острее его кольнула усталость, проступившая во взгляде Ваймака. Это не было жалостью, которую я порой улавливала в глазах Эрнандеса; Ваймак словно бы понимал, что значит быть нами, какой ценой мы каждый день заставляем себя вставать и двигаться дальше. Вряд ли Ваймак хотя бы отдаленно представлял себе нашу жизнь, но от других мы не получали даже такой малости.
– Ваш тренер сказал, выпускной у вас назначен на одиннадцатое мая, – наконец прервал молчание Ваймак. – В пятницу, двенадцатого, я пришлю кого-нибудь встретить вас в аэропорту.
Нил едва не брякнул, что ни на что не соглашался, но я сжала его запястье.
– Оставь бумаги у себя. – Ваймак снова протянул папку,но на этот раз мне и на этот раз я ее взяла. – В понедельник тренер Эрнандес вышлет мне подписанные копии факсом. Добро пожаловать в команду.
Тут полагалось бы сказать «спасибо», однако я не смогла выдавить из себя ни звука и продолжала сверлить взглядом Нила. Когда нибудь я об этом пожалею,но не сейчас.Ваймак не стал дожидаться ответа и пошел искать Эрнандеса.
Задняя дверь с лязгом захлопнулась. Нервы у Нила сдали. Он метнулся к туалету и едва успел влететь в кабинку, прежде чем его вывернуло наизнанку, хотя желудок был пуст. Я погналась за ним и похлопала по спине.
–Эй,ну хорош.
–Ты хоть понимаешь что мы сделали! Согласились на игру с Кевином Дэем! Мать бы нас уже давно задушила.– он опустил голову.
Я подошла и обняла его,погладила по спине.
–Не кипишуй. Я согласилась ради тебя и отказываться не собираюсь,понял? Та и когда я в последний раз слушала маму? Наверное очень давно...
Мать бы просто взбесилась, если бы узнала, что я наделала. Память о том, как она драла нас за волосы, была еще свежа. Столько лет мы скрывались, переезжая с места на место, и вот теперь, благодаря мне, все наши труды пойдут насмарку. Я знала: мать мне этого бы не простила, – и потому грудь стягивало обручем еще сильнее.
– Прости меня, – шептал он, давясь и кашляя, – прости, прости.
Спотыкаясь, Нил добрел до раковины. Прополоскав рот, поднял глаза на свое отражение в зеркале. Черные волосы, карие глаза – обычная, заурядная внешность; в толпе не заметят, не запомнят. Именно этого мы и добивались, но сработает ли маскировка против репортерских фотокамер? Слегка поморщившись, он склонился ближе к зеркалу и оттянул несколько прядей. Убедился, что светлые корни пока не отросли, облегченно выдохнул и подался назад.
– Университет… – пробормотал он себе под нос.
–Ага...
Нил дернул молнию на спортивной сумке,отобрал у меня контракт и сунул в нее. В раздевалке нас ждали оба тренера. Не проронив ни слова, мы направились к выходу.
Когда мы шли мимо парковки, из задней двери внедорожника Эрнандеса высунулся Эндрю Миньярд; его губы растянулись в издевательской улыбочке.
– Слишком круты для таких, как мы? Даже в одну тачку с нами не сядете?
Нил скользнул по нему взглядом и ускорил шаг, а дойдя до конца парковки, перешел на бег. Схватив меня за руку.Стадион, Лисы и их заманчивые обещания остались позади, однако неподписанный контракт в сумке давил тяжким грузом, пригибал к земле. Ну и Нил который куда-то несётся. Ладно побегаем чего уж тут...