Айдол: Версия 0.1

С того дня, как Лиса и Джису вернулись, прошла целая неделя. Значит, с того самого дня, когда мы впервые зашли в эту проклятую капсулу, прошло уже 39 дней. Целых 39 дней, а ощущение, будто мы здесь вечность.

Что изменилось? Абсолютно всё и ничего. Задания все так же выполняются, но теперь на них ходят только Джису и Дженни. Каждый день. Без исключений. И это вызывает у меня внутри жуткое, холодное подозрение, которое я не могу прогнать.

Самое главное - хоть Джису и проводит теперь все дни с Дженни, ночью они... разделились. Лиса переехала к Джису, а я осталась с Дженни. Когда я спросила «зачем?», Джису ответила своей мягкой, но непробиваемой улыбкой:

- Просто чтобы ты и Дженни лучше высыпались, Розэ. Вы обе так подвержены кошмарам после всего случившегося. Пусть уж я с Лисой будем вдвоем, - она потрепала меня по волосам, но в ее глазах не было привычной теплоты. Был расчет.

Мы с Дженни прекрасно понимаем - тут что-то не так. По ночам Джису и Лиса закрывают свою дверь на ключ. Тихий, но отчетливый щелчок замка режет тишину и мое сердце каждый раз.

- О чем вы там говорите, пока ходите на задания? - пристаю я к Дженни, когда мы остаемся одни.

Она отводит взгляд, ее пальцы нервно теребят край свитера.
-Да ни о чем особом, Розэ. Честно. Джису... она не рассказывает ничего про тот день. Про их пропажу. Она просто говорит, чтобы мы забыли об этом «маленьком недоразумении».

- Маленьком? - я не могу сдержать горький смешок. - Две недели в неизвестности - это маленькое недоразумение?

- Я знаю! - вздыхает Дженни, и в ее глазах читается та же беспомощность, что и во мне. - Но она не говорит. В основном она просто... болтает. О погоде, о воспоминаниях, о каких-то пустяках. Но...

- Но что?

- Но она постоянно смотрит по сторонам, Розэ. Очень внимательно. Как будто... ищет что-то. Или проверяет. И постоянно спрашивает о нашем самочувствии. «Ты хорошо спала? Голова не болит? Тебе не кажется, что воздух сегодня странный?» Мне кажется, или она за нами следит?

И это... это больше всего напрягает. Эта нарочитая, неестественная забота. Раньше Джису волновалась о нас по-матерински, по-настоящему. Сейчас это похоже на наблюдение ученого за подопытными кроликами. Она следит за нашим здоровьем, за нашим настроением, за каждым нашим словом.

А вчера я поймала на себе взгляд Лисы. Она сидела в углу и смотрела в пустоту, но когда наши глаза встретились, я увидела в них не просто грусть. Я увидела страх. И молчаливую просьбу не лезть.

Что-то происходит. Что-то, о чем знают Джису и, возможно, Лиса. И они изо всех сил стараются не втянуть в это нас с Дженни. Но от этой «заботы» по коже бегут мурашки. Потому что в этой капсуле ничто не делается просто так. И если Джису вдруг начала за нами так пристально следить... значит, причина очень, очень веская. И очень страшная. 50-й день

Скоро, совсем скоро, пятидесятый день. А между нами выросла стена. Я вижу это каждый раз, когда смотрю на них. Мы живём в одном доме, но стали абсолютно чужими.

Дженни целыми днями рисует в своём блокноте. Раньше это были весёлые скетчи, а теперь - одни и те же геометрические фигуры, выведенные с таким нажимом, что бумага рвётся. Иногда она вдруг замирает и начинает шептать что-то в пустоту, будто отвечает на вопросы, которых никто не задавал. А потом ловит мой взгляд и резко отворачивается.

Лиса... моя Лиса. Она пытается танцевать, но её движения стали резкими, будто она отбивается от невидимых врагов. По ночам она прижимается ко мне и шепчет: «Онни, мне страшно. Я слышу музыку. Ту самую, из нашего старого танцевального класса, но она... неправильная». Я глажу её по волосам и молчу. Что я могу сказать? Что я тоже слышу голоса? Но не в ушах - в стенах. Тихий, настойчивый шёпот, который становится громче с каждым днём.

Розэ просто сидит у окна и смотрит в туман. Иногда она надолго замирает, а потом начинает вслух спрашивать: «Ты тоже их видишь?» Я делаю вид, что не понимаю. Но я вижу. Тени за стеклом, которые шевелятся, когда никто не смотрит.

А потом камеры включаются, и мы надеваем маски. Улыбки, шутки, показная лёгкость. Мои щёки болят от напряжения. Самое ужасное задание - притворяться, что всё в порядке.

На настоящие задания я хожу одна. Иногда беру Дженни - она ещё как-то держится. Но Лису... Лису я не могу взять. Не после того, что случилось в прошлый раз, когда мы вдвоём пошли на задание и попали в ту ловушку. Когда время остановилось, а стены начали дышать. Я едва вытащила её оттуда. Теперь, когда она упрашивает меня взять её с собой, я вижу тот же ужас в её глазах и говорю «нет». Это опасно. Слишком опасно.

Воздух здесь сгущается. Иногда мне кажется, что я задыхаюсь, будто лёгкие наполняются тяжёлой, вязкой жидкостью. А ночью приходят «сны бесконечности». Так я их называю. Ты проваливаешься в кошмар, просыпаешься в поту, думаешь - вырвался. А потом понимаешь, что это просто другой сон. И так - слой за слоем, пока не перестаёшь понимать, где явь, а где нет. Вечный лабиринт. Вечная мука.

Я не говорю девочкам, что тоже всё вижу и слышу. Моё молчание - единственная защита, что у меня осталась. Мы разбились на осколки, и я чувствую, как эти осколки впиваются в меня всё глубже. И тишина между нами кричит о том, о чём мы никогда не посмеем сказать вслух.

Розэ долго смотрела на Дженни, видя, как та бесцельно перекладывает салфетку на столе. В её молчании стояла такая громкая боль, что Розэ не выдержала.

- Дженни... - начала она осторожно. - Ты злишься?

- Злюсь?! - Дженни резко подняла голову, и её глаза вспыхнули обидой. - Нет, абсолютно нет! С чего бы мне злиться?!

- Джен... - Розэ мягко положила руку ей на плечо, чувствуя, как та напряглась. - Я же вижу... Ты можешь мне доверять. Я же твоя лучшая подруга.

Дженни задержала взгляд на её руке, и вдруг вся её напускная твердость растаяла. Она сгорбилась, опустив голову.

- Ах, ладно, Розэ... - её голос дрогнул. - Понимаешь... Джису очень отдалилась от меня. Она будто избегает меня. Всё время проводит с Лисой. Хоть мы и ходим на задания вместе, она... она просто делает вид. Всё её внимание где-то там, её мысли заняты чем-то другим. Она никогда раньше от меня ничего не скрывала. Я... я знала о ней всё. А сейчас мне кажется, что я не знаю о ней вообще ничего.

Она смотрела в стену, но видела что-то другое - возможно воспоминания.

- Даже когда мы были в разных сторонах мира... между нами была эта... близость. А сейчас, находясь в одном доме... - она горько усмехнулась, - ...мне кажется, мы в разных вселенных.

В её словах было столько тоски и растерянности, что Розэ сжала её плечо чуть сильнее. Это была не просто обида на подругу. Это был страх потерять человека, который всегда был её опорой. И самое ужасное - они обе понимали, что отдаление Джису было не её выбором. Что-то - или кто-то - вставало между ними, и они не знали, как с этим бороться.

Розэ уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент на лестнице скрипнула ступенька. Они обе повернулись и увидели Лису. Та стояла в полумраке, выглядела бледной, под глазами легли тёмные тени.

- Дженни? - голос Лисы прозвучал приглушённо, с лёгкой хрипотцой. - Что с тобой?

Дженни быстро отвернулась, смахивая слёзы.
-Ничего. Всё нормально.

Лиса медленно спустилась вниз. Её взгляд скользнул по заплаканному лицу Дженни, затем перешёл на Розэ, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то знакомое - та самая усталая тревога, что теперь стала их вечным спутником.

- Опять не спится? - спросила Лиса, подходя ближе. Её пальцы бессознательно теребили край своего свитера.

Дженни лишь пожала плечами, не в силах вымолвить слово. Розэ видела, как та сжимает кулаки, пытаясь взять себя в руки.

- Может, чаю? - предложила Лиса, и в её предложении прозвучала неуверенная попытка вернуть всё как было. Обычный бытовой вопрос, который теперь казался таким неестественным.

Внезапно Дженни вздрогнула и резко повернулась к окну.
-Ты слышала? - прошептала она, широко раскрыв глаза.

Розэ прислушалась. Тишина. Лишь едва уловимый гул системы вентиляции.
-Что, Джен?

- Шёпот... - Дженни не отрывала взгляда от тёмного стекла, за которым клубился искусственный туман. - Кто-то... звал меня.

Лиса замерла на месте. Её лицо стало ещё безжизненнее.
-Это... ветер, - сказала она слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. - Или просто кажется. В последнее время всем что-то кажется.

Её слова повисли в воздухе тяжёлым намёком. Всем. Значит, она тоже что-то слышала или видела. Но говорить об этом прямо они не смели. Как будто сама попытка назвать это вслух могла сделать кошмар ещё реальнее.

Лиса сделала шаг к Дженни, словно желая обнять её, но её руки остались висеть по швам. Между ними возникла невидимая стена - стена того общего знания, которое они боялись обсуждать даже друг с другом.

- Пойду проверю, не забыла ли я выключить свет наверху, - глухо произнесла Лиса и, развернувшись, почти бесшумно скрылась на лестнице.

Розэ смотрела ей вслед, а потом перевела взгляд на Дженни. Та всё ещё смотрела в окно, но теперь её плечи тихо вздрагивали. Она была так близко, всего в паре шагов, но в то же время бесконечно далеко, запертая в собственном мире страха, в который они все медленно погружались.

И Розэ поняла: самое страшное начиналось не тогда, когда ты видел чудовище. А тогда, когда понимал, что все твои подруги, почти сестры могут так одолиться друг от друга.

50-й день. Ночь.

Воздух в спальне был не просто густым. Он был вязким, как патока, и сладковатый запах вызывал лёгкую тошноту. Розэ лежала, уставившись в темноту, но её сознание уже плыло, уносимое течением нарастающего кошмара.

Потолок над кроватью начал темнеть, превращаясь в гигантский экран. На нём замигал чат того самого эфира. Сначала безобидные сообщения, потом - всё злее, всё больнее. Слова «самоубийство» и «суицид» вспыхивали, как неоновые проклятия, сливаясь в единый призыв: «Повесься. Повесься. Повесься».

- Нет... - её собственный голос прозвучал хрипло и чуждо. - Перестаньте...

Но шепот нарастал, исходя теперь из самой темноты, из каждого угла комнаты. Он был множественным, безличным, как скрежет сотен насекомых.

«Веревка уже ждёт тебя, Розэ».
«Она надёжнее, чем твои фальшивые улыбки».
«Ты знаешь, где она лежит».

Её тело поднялось с кровати само по себе, движимое чужой волей. Ноги, ватные и нечувствительные, понесли её через комнату. Она знала - это сон. Но от этого не становилось менее реальным.

В углу комнаты, где обычно висел её шарф, теперь болталась петля. Она была сплетена из теней, но на ощупь - холодная, шершавая, совершенно настоящая. Её пальцы сами потянулись к ней.

«Давай же, - нашептывали тени, сгущаясь вокруг. - Всего один шаг. Стул уже готов».

И он действительно стоял там, где его никогда не было. Простой, деревянный.

Ужас сковал её, ледяной и парализующий. Но её тело продолжало двигаться. Она встала на стул. Дерево холодно заскрипело под её босыми ногами. Петля коснулась шеи - ледяным поцелуем смерти.

«Теперь шагни. Просто шагни. И всё это... эта боль, этот страх, это одиночество... всё исчезнет».

Слёзы текли по её лицу ручьями, но внутри царила странная, пугающая пустота. Она смотрела вниз, на пол, который казался таким далёким. Её пальцы сомкнулись на краях петли.

И она шагнула.

Ощущение падения было ослепительно реальным. Дикий, рвущий глотку вопль, которого никто, кроме неё, не услышал. Холодная удавка на шее, дикая боль, хруст... и наступающая, всепоглощающая чёрная тишина.

Она дернулась на кровати, её тело выгнулось в немом крике. Глаза широко распахнулись, вбирая темноту комнаты. Горло горело огнём, ей не хватало воздуха. Она хваталась за шею, ощупывая кожу, ища вмятины, синяки, разорванные связки. Но под пальцами была лишь гладкая, целая кожа.

Дрожь, мелкая и неконтролируемая, сотрясала её с ног до головы. Она свернулась калачиком, зарывшись лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания. Запах пыли и ткани был единственным доказательством, что она здесь, в комнате, а не там... в петле.

Это был всего лишь сон. Но её горло болело по-настоящему. А в углу комнаты, где висел её шарф, на стене чётко отпечаталась тень, похожая на качающуюся фигуру. Она медленно таяла, но Розэ видела её до самого рассвета, не в силах отвести взгляд.

Утро. 12:12.

Дженни встала с постели. Голова была тяжёлой, будто налитой свинцом. Она посмотрела на часы - 12:12. Ого, так поздно... - мелькнула мысль, смутная и отдалённая. Она повернулась к другой кровати. Розэ спала, уткнувшись лицом в подушку, её светлые волосы разметались по белой наволочке.

За окном, в туманном саду, мелькала фигура Лисы. Она делала какие-то резкие, сломанные движения, будто пыталась танцевать, но её тело не слушалось. Джису, как всегда, нигде не было видно. Снова ушла на задание одна.

Дженни сглотнула. Ночью ей снился кошмар. Такой чёткий, такой реальный... Ей снилось, что она стоит и смотрит, как Розэ... Нет, даже думать об этом было страшно. Как Розэ вешается. А она не может пошевелиться, не может закричать, только плачет беззвучно. А Розэ... Розэ кричит. Этот крик шёл из самой глубины души, в нём была вся боль мира.

«Но это всего лишь сон», - попыталась убедить себя Дженни.

Беспокойство гнало её с кровати. Она подошла к спящей Розэ. Неужели она до сих пор спит? Она же ранняя пташка...

- Розэ? - тихо позвала она.

Та не шелохнулась.

Внезапный, иррациональный страх сжал горло Дженни. Она резко дёрнула одеяло.

И её собственный крик, настоящий, живой, оглушительный, разорвал тишину. Крик, который, казалось, должна была услышать вся капсула.

Розэ... она...

---

С криком Дженни проснулась. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Она села на кровати, дрожащими руками ощупывая своё лицо, шею. Слава богу, это был лишь сон...

Она повернулась, чтобы посмотреть на соседнюю кровать. Она была пуста. На смятой простыне не было и намёка на присутствие Розэ.

Облегчённый выдох вырвался из её груди. Конечно, она уже встала. Просто сон...

И тут её взгляд упал на электронные часы на тумбочке. Яркие красные цифры показывали 12:12.

И в эту секунду что-то тёплое и липкое капнуло ей на щёку.

Дженни замерла. Весь мир сузился до стука капель. Медленно, преодолевая парализующий ужас, она подняла голову.

И снова её глотку разорвал крик, на этот раз беззвучный, от которого перехватило дыхание.

Над кроватью, на белом потолке, расползалось алое пятно. И из его центра, медленно раскачиваясь, свисало тело Розэ. Её шея была вывернута под невозможным углом, а широко раскрытые глаза смотрели прямо на Дженни. Капли крови падали с её спутанных волос на одеяло, на пол, на лицо Дженни.