1
Светлая комната цвета миндаля, изящная лепнина на стенах, высокий потолок и вычурные люстры, в которых уже догорали свечи — вот, что окружало капитана Шаста в доме графа Кентского. Он прибыл в Лондон недавно, этим утром, и не успел даже привести себя в порядок после долгой дороги, как уже был вызван по службе. Капитан терпеливо ожидал внимания графа в просторной зале, в которую его сопроводили в компании генерал-майора Спирита, его лондонского начальника. Время шло, а граф не являлся. Капитан с интересом рассматривал округлое помещение, стены которого почти полностью были заняты книжными стеллажами, лишь чтобы занять себя во время ожидания. Признаться, он так устал с дороги, что даже блестящая на свету пыль, заполнившая собой воздух, словно мелкий мартовский снег, казалась ему интересной. Опершись о стену одним плечом, он едва не задремал стоя, и даже не заметил, как в комнату вошел молодой мужчина. Опомнился, лишь услышав голос Спирита:
-Рад видеть Вас вновь, граф. Знакомьтесь, это капитан Шаст.
Шаст моргнул пару раз, чтобы отогнать от себя сон, и обернулся. Он увидел стройного брюнета в костюме-тройке по фигуре, обладавшего весьма выразительными чертами лица и блендой, точно соль, кожей. Широкий жесткий воротничок его рубашки подпирал гладко выбритый подбородок, что придавало графу слегка высокомерный вид. Он протянул капитану руку, просто и быстро обменявшись с ним рукопожатием. Стоя близко к нему, Шаст заметил, что граф был лишь немногим ниже его самого, хотя похвастаться этим могли немногие.
- Присаживайтесь, капитан Шаст, - сказал граф, указывая на диван, что стоял по центру залы. - Я слышал, Вы только недавно вернулись в Лондон?
- Да, весь прошедший год я участвовал в боевых действиях на Балтийском море, - подтвердил Шаст, стараясь придать своему голосу хоть капельку оживленности. Бодрый голос графа настолько диссонировал с его собственным состоянием, что начинал причинять дискомфорт.
- Добрая служба нашей родине, - констатировал он.
- Мы проиграли.
- С кем не бывает. Вас ведь не в наказание ко мне сослали?
Граф не сумел сдержать улыбки. Он смотрел на капитана, и впервые этот взгляд был направлен действительно на него самого, а не куда-то поверх, словно тот был невидим. Притворившись, что не замечает этого, Шаст покачал головой.
- Не в наказание. Это был мой личный выбор.
Но не желание, продолжил он сам за себя мысленно. Вслух Шаст этого, конечно, не произнес, а тут еще и Спирит вмешался в разговор:
- К слову о службе, - сказал генерал-майор, еще стоя у капитана за спиной. Удивительно, что он не поднял эту тему сразу, а ждал, пока представится удобная возможность. - Нам нужно уладить последние формальности, и я больше не посмею вас задерживать. Мне поручена задача посвятить Вас, граф Кентский, и Вас, капитан Шаст, - он встал между ними и последовательно посмотрел на обоих, - в подробности обстоятельств, которые всех нас тут собрали.
- Это и правда будет не лишним, - нахмурившись, согласился граф.
Шаст лишь молча взглянул на него, подумав о том, что полностью согласен. Он и сам не до конца прояснил для себя многие вопросы, а графу, видно, было известно и того меньше. Тем временем Спирит, проигнорировав реплику графа, начал речь, которую наверняка произносил не впервые:
- Вот уже два месяца, как Лондон охватывает все больше и больше бунтов рабочих с фабрик и мануфактур, а по всей Великобритании это продолжается и того дольше. Недавно они выдвинули ряд новых требований, а это означает, что разрозненные бунты из стихии, которую было легко усмирить, начинают становиться организованным движением. По этой причине Ее Величество Виктория дарует защиту всем аристократам, во владении которых есть мануфактуры, пока ситуация в государстве не станет стабильна настолько, чтобы гарантировать их безопасность. Вашей личной стражей с сегодняшнего дня, граф, является капитан Шаст и еще трое гвардейцев под его строгим командованием. Они будут предостерегать и предотвращать любую угрозу, которая может нависнуть над Вами в ближайшее время.
Пока Спирит говорил, Шаст старался уловить как можно больше информации, но быстро понял, что тот снова описывает ситуацию лишь в общих чертах. Графу его слова, кажется, тоже показались пустыми и по какой-то причине раздражающими. Капитан считывал это в его мимике и движениях: губы графа превратились в тонкую линию, челюсть напряглась оттого, как сильно он сжал зубы, а подушечки его пальцев нервно стали отбивать какой-то ритм о лакированную ручку дивана.
- Какова вероятность, что рабочие и правда взбунтуются против меня? - спросил граф. В голосе его был хорошо различим скепсис.
- Сложно предугадать, но лучше, если мы будем заранее знать, что Вам в частности и всей остальной буржуазии ничего не угрожает, чем подчитывать потом потери.
- Спирит, вы драматизируете, - заявил граф, мотнув головой. - Я полагал, это не свойственно военным.
Шаст даже несколько опешил от прямоты речи графа, и генерал-майор, видимо, тоже. Он будто бы подобрался всем телом, привычно нахмурил брови и поспешил оправдаться:
- При всем уважении, я всего лишь передаю Вам волю королевы и принца Уэльского.
- Я не имею к Вам ни единой претензии, генерал-майор, просто озвучил интересное наблюдение. Прошу простить меня, если это как-то задело Вас.
- Нет, что вы, - тут же ретировался мужчина и, помяв в руках свою фуражку, заговорил вновь. - Я рад бы продолжить беседу, но, к сожалению, служба не ждет. Моя задача о донесении информации до Вас и капитана Шаста выполнена, а потому я вынужден удалиться.
- Да, конечно.
- Необходимые документы будут ожидать Вас в покоях вместе с остальным багажом, капитан.
- Благодарю.
Граф встал, чтобы пожать на прощание руку генерал-майора, и Шаст поднялся вслед за ним. Когда мужчина покинул комнату, граф тут же обернулся к капитану.
- У меня назначен бранч с моими добрыми друзьями на это утро, - сказал он, и от былого раздражения не осталось и следа. - А посему я вынужден Вас оставить. Признаться, я уже опаздываю, но, если бы мне только было известно заранее о вашем визите и визите генерал-майора, я бы непременно перенес бранч на более позднее время.
- Ничего страшного, я и сам довольно устал с дороги, чтобы продолжать нашу с вами беседу, - признался в ответ капитан. – Можем мы ее продолжить завтра? Все же существует необходимость уладить некоторые формальности.
Граф вежливо улыбнулся.
- Конечно. А сейчас, полагаю, могу лишь пожелать Вам приятного отдыха и выразить надежду на то, что Вас удовлетворят временные покои в моем поместье.
- Уверен, проблем не возникнет, - ответил Шаст, и про себя подумал, что уже давно не видал даже самых паршивых покоев.
Ему было сложно понять, какое именно впечатление производил на него граф. По внешнему облику его можно было бы причислить к знаменитым лондонским денди, однако привычные для тех холодность и отстраненность контрастировали в графе с его эмоциональностью, которая не давала себя сдерживать при всем желании. В нем было все, что нужно английскому аристократу: умение держать осанку, внушающий уважение облик, добрые взгляд и манера речи. Однако при всех его достоинствах и вежливости, которую граф старался проявлять по крайней мере по отношению к Шасту, тот догадывался о том, что в этом доме его никто не ждал. Хотя присутствие стражи служило графу лишь на пользу, тот, видимо, вовсе не считал это присутствие необходимым. Странные люди, эти аристократы, но к их стилю жизни Шасту еще предстоит приспособиться.
Они с графом в молчании покинули залу, но не успели окончательно попрощаться и разойтись, когда капитан услышал быстрый стук шагов где-то поблизости. Он обернулся, пожалуй, слишком резко, и не сразу подумал о том, что это уже начинает походить на рефлекс. Зато благодаря своей чрезмерной бдительности он сразу заметил человека, вышедшего из-за поворота и направлявшегося прямиком к ним двоим. Свет из окон падал так, что разглядеть издалека его было сложно: средний рост, совсем чуть-чуть полноват и с коротким ежиком волос на голове. Когда мужчина подошел ближе, Шаст не поверил своим глазам.
- Энтони? – первым подал голос Дмитрий, его друг детства, ближе которого прежде не было никого на свете.
- Дмитрий, - констатировал Шаст, не сумев скрыть удивления в голосе. – Что ты здесь делаешь?
- Могу спросить тебя о том же.
- Я здесь по службе.
Он чувствовал глубокую нужду в том, чтобы немедленно обнять своего доброго друга, встретившегося ему в таких неожиданных обстоятельствах, однако субординация не позволяла этого сделать. Дмитрий же не был скован, к счастью, таким затруднительным положением, а потому, не скрывая радости, обхватил друга руками и звонко хлопнул по спине пару раз. Когда Дмитрий отстранился, Шаст в ответ по-приятельски потрепал его за плечо и скромно улыбнулся.
- Какая такая служба привела тебя в дом графа? – спросил он и, вспомнив об упомянутом, перевел внимание на него. – Я, к слову, снова опаздываю к Вам на бранч.
- Не страшно, я тоже, - ответил граф и тут же спросил с любопытством. – Так вы знакомы?
- О, еще с самого детства, - сказал за двоих Дмитрий. – Мы вместе росли и взрослели, но это довольно долгая история. Почему бы нам не рассказать ее вам с Мэтью, который наверняка уже ожидает нас, за бранчем? Энтони, ты же не против присоединиться к нам?
Шаст застыл на мгновенье, уже понимая, что долгожданный отдых откладывается вновь, а затем посмотрел на графа, кажется, не ожидавшего такого разворота событий. Было видно, как он напрягся, но выражение его лица оставалось непроницаемым.
- Только если граф Кентский не против.
- Не могу отказать другу в таком удовольствии, - улыбнувшись одним уголком губ, ответил он. – Уверен, в моем доме найдется еще одна чашка чая.
Граф хорошо играл роль гостеприимного хозяина, и капитан притворился, что верит ему. Слишком уж ему не хотелось сразу покидать Дмитрия после столь долгой разлуки. До залы, в которой проходил бранч, оказалось идти недолго. Двери ее были распахнуты, и войдя, Шаст действительно увидел невысокого джентльмена, в одиночестве сидящего в одном из кресел, что стояли напротив пустующего дивана. Он, кажется, был занят тем, что рассматривал пуговицы на манжетах собственного камзола, но стоило ему заметить опоздавших, лицо его сразу посветлело.
- Друзья, вы не изменяете своим привычкам, - вместо приветствия сказал он, прежде чем заметить, что их стало на одного больше. – А с Вами мы, кажется, еще не знакомы.
- Капитан Энтони Шаст, - представился Шаст, протянув руку, и незнакомец, подойдя ближе, дружески ее пожал.
- Виконт Мэтью. Рад знакомству.
- Взаимно.
- Судя по мундиру, вы служите в военно-морском флоте? – тут же поинтересовался он и, дождавшись утвердительного ответа, добавил. – Я тоже люблю мореплавания. Только недавно вернулся из путешествия по побережью Северной Америки.
- Звучит весьма увлекательно, - признался Шаст.
Виконт довольно кивнул головой.
- Так и есть.
Граф вместе с Дмитрием тем временем уже успели занять свои места: Дмитрий на диване, граф во втором кресле напротив него. Шаст последовал их примеру, сев рядом с другом, и слуги начали подносить им ароматный чай с десертами. Главным блюдом стал сладкий яблочный пирог с медом, который виконт Мэтью стал особенно ревностно истреблять.
- Ты так и не ответил на вопрос, Шаст, - вновь заговорил Дмитрий, сделав небольшой глоток чая. - Что за служба привела тебя сюда?
- Как и прежде, служба Короне, но в этот раз я исполняю обязанности по личной охране графа Кентского. У меня в подчинении здесь еще трое гвардейцев.
- Неожиданно. Я не слышал о том, чтобы аристократию снабжали охраной.
Шаст с интересом посмотрел на друга, а затем и на Мэтью с графом. Лицо графа не выражало практически ничего, в то время как виконт тоже казался удивленным этой новостью.
- Это как-то связано с бунтами рабочих на фабриках? –предположил Дмитрий. От недостатка ума он никогда не страдал.
- Да, - подтвердил Шаст. - Но стражу предоставили только той части аристократии, которая владеет мануфактурами.
- Я даже о бунтах впервые слышу, - едва прожевав пирог, сказал Мэтью. - Не то что об охране.
- То есть вы оба остались без нее? – уточнил граф, и Шасту даже показалось, что он услышал зависть в его голосе.
- Мануфактур у нас нет, так что очевидно, что да, - пожав плечами, ответил Дмитрий без радости в голосе.
Шаст поспешил его успокоить:
- Вам и опасность вряд ли грозит.
Он и правда размышлял над тем, насколько угроза для них реальна. Прийти к какому-либо заключению в этом вопросе было трудно, ведь ответов с каждым прозвучавшим вопросом больше не становилось. Как и Мэтью, за пределами Великобритании он ничего о бунтах не слышал, а узнал лишь по долгу службы уже по пути в Лондон. Оставалось надеяться, что переданные Спиритом бумаги помогут ему, наконец, выбраться из этого болота неведения, которое начинало затягивать и раздражать все сильнее.
- Ну не будем о том, в чем не сильны, иначе беседа быстро зайдет в тупик, - предложил граф с легкой улыбкой на лице. – Капитан, так вы говорите, с детства дружите с Дмитрием?
- Сколько себя помню, - кивнул Шаст чуть замедленно. Он особенно остро ощутил необходимость во сне, когда, не успев поразмыслить над предыдущей темой, на новую уже с трудом переключился. Однако Дмитрий сразу же вступил в разговор, дав другу время подумать еще и над тем, как быстро граф переменил дискомфортную для себя тему.
- Мы были не разлей вода лет до шестнадцати, - рассказывал он. – Пока Шаст вслед за отцом не пошел служить во флот, а позже и я не уехал из родной провинции в университет. В последний раз, когда я слышал о тебе, мой друг, ты был лейтенантом, - обратился он уже к Шасту. – А теперь поглядите, уже капитан!
Дмитрий одобрительно встряхнул друга за плечо, однако Шаст не разделял его радости. Война, на которой он заслужил это высокое звание, не оставила после себя ни одного хорошего воспоминания.
- Теперь, надеюсь, ты не станешь размениваться на военные лагеря и поселишься в Лондоне? – вновь обратился он к другу. - В последний десяток лет ты совсем пропал.
Шаст, вежливо улыбнувшись, кивнул в ответ. Он и правда не был тут слишком, слишком давно.
Разговор за чашкой горячего чая затянулся. Дмитрий и Шаст успели рассказать почти все забавные истории из их детства: как они покоряли самое высокое дерево в их провинции, как срывали приемы, устраиваемые матерью Дмитрия, и как врывались в винный погреб отца Шаста и незаметно для остальных выпивали пару-тройку бутылок красного. Все это время граф внимательно изучал своего нового стражника, а тот делал вид, будто не замечает. Шаст понимал, чем вызван такой интерес: сейчас он совсем не походил на того юного сорванца, которым был в детстве и каким выставлялся в рассказах. Армейская выправка давала о себе знать, да и последний год выдался не из простых. Он все еще ярко помнил момент, когда стоял на берегу Финского залива после затянувшейся битвы, его лицо обдувал обжигающий холодом ветер, а о голые скалы с грохотом разбивались воды Балтийского моря, окрашенные в алый цвет. Время сумело его перевоспитать.
Шаст не давал себе вновь погрузиться в задумчивость или поддаться усталости. Он слушал истории Мэтью из его последних морских путешествий к берегам Америки и делился собственными впечатлениями о море. Однако приятелей занимало не столько само путешествие, сколько описание жизни далекого государства. Насколько мог понять Шаст, именно таких подробностей и ожидали услышать от виконта, когда того вдруг удавалось застать в Англии, и один лишь Шаст мог понять влюбленный блеск в глазах Мэтью, когда тот говорил о море и белом солнце, пленяющем водную гладь в минуты штиля.
Граф большую часть времени только слушал, задавая наводящие вопросы, но сам умело избегал рассказов о себе. Если и говорил, то как-то слишком расплывчато, а затем сразу переводил тему на Шаста. В один момент, когда Мэтью уже стал рассказывать об очередной буре, заставшей его в водах Атлантики, в залу вошла молодая дама в пышном, рубинового цвета платье. Ее облик произвел сильное впечатление на Шаста: заплетенные в аккуратные косички волосы были собраны у нее на голове, выдающийся нос с горбинкой и невероятно пухлые, блестящие на солнце розовые губы сразу бросались в глаза, а скулы ее были столь остры, что, казалось, можно порезаться о них при прикосновении.
Девушка подошла к обернувшемуся в ее сторону графу и что-то прошептала на ухо. Разговор утих, и, несмотря на почти звенящую тишину в зале, никому, кроме самого графа, не были слышны произнесенные ею слова. Его ответом был лишь легкий кивок головой.
- Простите, но я вынужден удалиться, - вставая со своего кресла, обратился граф к гостям. - Вы можете продолжать беседу без меня, но только с тем условием, что в ней более не будет ничего интересного.
Усмехнувшись собственной остроте, он быстро скрыться за дверями залы вслед за дамой.
- В сущности, ничего нового, - заключил Мэтью, делая последний глоток из своей чашки и тоже собираясь уходить.
- Вы тоже покидаете нас? - поинтересовался у него Шаст.
- Граф не намерен возвращаться к чаепитию, да и время уже позднее, - ответил виконт. Он бросил беглый взгляд на напольные часы. - Ведь дела не ждут.
Не впервые Шаст услышал эту фразу за сегодня и невольно вспомнил, что люди в Лондоне вечно куда-то спешат. И снова он намеренно отогнал от себя непрошеные мысли, а когда Мэтью, попрощавшись со всеми, покинул залу, осмелился спросить у друга действительно интересующую его вещь:
- Что за девушка это была?
Дмитрий сразу понял, о ком идет речь.
- Графиня Кентская, жена графа. По твоему взгляду я догадался, что видишь ты ее впервые.
- Сколько они уже женаты? - вновь спросил капитан. - Почему мне никто не сообщил? Это же, черт возьми, важная информация.
Дмитрий, видя, в каком смятении находится его давний друг, поспешил его успокоить.
- Венчание было этой зимой, так что женаты они не более четверти года, но событие было громким. Очевидно, никто и не предполагал, что ты не в курсе.
Какой же невыносимой глупостью со стороны Спирита было полагать, будто Шаст по приезде из Швеции будет в курсе семейного положения каждого буржуа столицы. Какой поразительный непрофессионализм! Конечно, он не озвучил свои мысли другу, и они продолжили вести диалог, благо, было о чем, хотя на протяжении всего этого времени Шаста не покидало въедавшееся в его плоть и кровь ощущение тревоги.
Примечание:
Кэтрин - Екатерина Варнава
Мэтью - Сергуль Матвиенко