Глава 23: конец.
В тот день небо было низким и серым, будто само пыталось разделить с ними прощание. Лёгкий ветер трепал волосы Мишель, когда она стояла у автобуса, который должен был отвезти её в аэропорт. На плече висел рюкзак, в руках маленький чемодан, а сердце сжималось от ощущения, что каждый её шаг отдаляет её от всего знакомого. От Амины, от команды, от родных улиц. И, самое главное, от него.
Анхель стоял чуть поодаль, молча, с опущенными руками. Обычно он был тем, кто первым начинал разговор, шутил, дразнил, а теперь будто растерял все свои привычные маски. Его взгляд был прикован к ней, и в этих карих глазах было то, чего она боялась больше всего: тишина и смирение.
— Ты правда уедешь? — наконец спросил он, хрипловато, будто слова застревали в горле.
Мишель сжала пальцы на ручке чемодана так сильно, что побелели костяшки. Она кивнула, не поднимая взгляда.
— Это решение родителей. У мамы там работа, новая жизнь. — Её голос был сухим, почти холодным, хотя внутри всё ломалось.
Он сделал шаг ближе. Потом ещё один. И вот они уже стояли почти рядом, так, что Мишель чувствовала тепло его руки, даже если он ещё не коснулся её.
— А как же мы? — его голос был тише шёпота.
Она глубоко вдохнула, пытаясь сохранить хрупкое самообладание.
— «Мы»... никогда не должны были существовать, Анхель, — сказала она и сразу пожалела о жестокости собственных слов. Но иначе она боялась — не сможет уйти.
Он горько усмехнулся, но глаза оставались печальными, без тени иронии.
— Тогда почему ты позволила мне влюбиться в тебя?
Эти слова ударили сильнее любого крика. Она резко подняла глаза, встретившись с его взглядом. И впервые за всё время не нашла в себе сил ни отвернуться, ни скрыть дрожь в ресницах.
— Я сама не хотела... — прошептала она. — Всё вышло как-то... само.
Между ними повисла тишина. Автобусный двигатель загудел, напоминая, что время уходит. В груди Мишель застрял комок, который она не могла проглотить.
Анхель наконец решился — шагнул ближе и резко обнял её. Его руки крепко сомкнулись на её спине, будто он надеялся удержать, остановить, не пустить. Он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая запах, и сказал так тихо, что услышала только она:
— Я не отпускаю тебя, слышишь? Даже если уедешь.
Слёзы, которых она так боялась, всё же прорвались. Они скатились по щекам горячими дорожками. Она обняла его в ответ — впервые по-настоящему крепко, всем сердцем, без сопротивления. Но именно поэтому было так больно.
— Мне придётся уехать, — шепнула она. — Но я никогда тебя не забуду.
Он чуть отстранился, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде было отчаяние, но и какое-то твёрдое спокойствие.
— Я буду ждать. Пусть даже вечно.
Гудок автобуса оборвал их молчание. Водитель подал знак, что пора заходить. Мишель шагнула назад, вытирая слёзы, стараясь выглядеть сильнее, чем чувствовала. Она подняла чемодан, но Анхель перехватил его и поставил в багажник сам, будто это было последнее, что он мог для неё сделать.
Перед дверью автобуса она обернулась. Он стоял там, с руками в карманах, с напряжённой линией плеч, и смотрел только на неё. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но так и не сказал.
Мишель собрала все силы, чтобы улыбнуться — слабой, грустной улыбкой, в которой было больше боли, чем радости. Она махнула рукой и поднялась по ступенькам.
Из окна автобуса она видела, как он стоит всё на том же месте, не двигаясь, пока дорога не начала уводить его силуэт вдаль. И в тот момент она почувствовала, что оставляет в этом городе не только друзей, не только привычную жизнь, но и частицу самой себя.
А где-то там, на пустой улице возле остановки, стоял мальчишка, который впервые в жизни не пошутил, не поддел, а просто тихо молчал, потому что знал — её смех и её взгляд больше никогда не будут рядом.
И это было их последнее прощание.