Глава 18: Признание
Поле опустело. Команда разошлась по раздевалкам, кто-то ещё смеялся над их игрой, кто-то спорил, кто же был лучше в дуэли. Но вот шум стих, и остались только двое — Мишель и Анхель.
Трава была ещё влажной после дождя, прохладный ветер пробегал по полю, задевая сетку ворот. Небо оставалось затянуто тучами, но вдруг, словно чудо, облака чуть разошлись, и на горизонте показалась полоска заката. Тусклый, оранжево-розовый свет пробился сквозь серую пелену, и всё вокруг заиграло новыми красками: капли на траве блеснули, словно крошечные огни, воздух стал мягче, тише.
Анхель уселся на скамейку у края поля и махнул рукой:
— Ну что, мышка, присаживайся. Неужели опять будешь молчать?
Мишель медленно подошла и села рядом, не глядя на него. Её руки лежали на коленях, пальцы нервно теребили край футболки. Она выглядела так, словно вся тренировка и споры с ним отняли у неё не только силы, но и настроение.
Анхель, как всегда, не сдавался. Он говорил без остановки: рассказывал о том, как в детстве впервые вышел на поле, как однажды проиграл глупейший матч и неделю злился на себя, как Алекс постоянно путал бутсы и носил две разные, пока тренер не заметил. Он сыпал историями, шутками, пытался заставить её улыбнуться.
— Ты же понимаешь, что я специально поддавался тебе, да? — произнёс он, хитро прищурившись. — Иначе бы ты меня ни за что не обошла.
Мишель фыркнула, но даже не повернула головы.
— Конечно. Только вот тренер видел, кто был лучше.
— Это пока, — подмигнул Анхель. — В следующий раз я точно не дам тебе фору.
Она сделала вид, что её это не волнует, и продолжала смотреть на горизонт. Но сердце билось быстрее. Ей было трудно признать — даже самой себе, — что его болтовня уже не раздражала так сильно, как раньше. В этом был какой-то уют, словно он своим бесконечным потоком слов заполнял пустоту, которую она сама не хотела замечать.
И вдруг настала тишина. Оба одновременно замолчали, будто слова иссякли. Мишель повернула голову, и их взгляды встретились. Она заметила в его глазах что-то другое — не насмешку, не дерзость, а мягкость, тепло, уверенность, от которой у неё пересохло в горле.
Анхель наклонился чуть ближе. Медленно, не торопясь, будто давая ей время отстраниться. Но Мишель не сделала ни малейшего движения. В груди у неё колотилось сердце, дыхание сбилось. И вот их губы соприкоснулись — сначала осторожно, как проба, как шаг в неизвестность.
Для неё время будто остановилось. Лёгкий поцелуй оказался неожиданно глубоким: в нём было всё — его уверенность, её смятение, их скрытая борьба и то, что они давно не решались признать.
Мишель резко отстранилась, глаза её загорелись ярким румянцем. Она отвернулась, будто весь мир теперь видел её смущение.
— Ты... — начала она, но слова застряли в горле.
Анхель только усмехнулся, довольный, и, не дав ей отодвинуться дальше, обнял за плечи. Его руки были тёплыми, крепкими, будто он боялся отпустить.
— Люблю тебя, — сказал он тихо, без пафоса, но так уверенно, что у неё перехватило дыхание.
Мишель застыла. Она не могла ответить — язык словно не слушался. Внутри всё сжалось: тысячи мыслей, воспоминаний, эмоций смешались в один клубок. Но сердце... сердце стучало так громко, что казалось, он сам мог его услышать.
Она лишь сжала пальцы на его рукаве, опустив взгляд. И этого оказалось достаточно.
Анхель улыбался, прижимая её ближе к себе, а за их спинами закат наконец разгорелся ярче, окрашивая поле в золотисто-розовые оттенки. Всё вокруг затихло, оставив их двоих в этом моменте — хрупком, новом, таком странном и важном.