«Вынужден работать после того, как притворился NPC [Бесконечный поток]»

Он не знал, стоит ли ему чувствовать облегчение или же хочется плакать — по крайней мере, этот «Фу Моян» перед ним всё еще понимал, что ему говорят.

Чэнь Ли заколебался на мгновение, прежде чем протянуть руку и взъерошить его волосы, как в прошлом сценарии: — Можешь сначала отпустить меня?

Фу Моян серьезно смотрел на него несколько секунд, а затем со всей искренностью... покачал головой. — Нет.

Затем он сгреб Чэнь Ли в охапку, словно ребенок, который наконец-то заполучил любимую игрушку и отказывается ее отдавать. Другой рукой он схватил красную свадебную вуаль и попытался накинуть ее на голову Чэнь Ли. В глазах Чэнь Ли всё покраснело, он ничего не видел. Но он чувствовал, как крепко мужчина прижимает его к себе — словно хочет раздавить и вплавить в собственные кости.

Прежний Фу Моян время от времени проявлял вспышки пугающей одержимости, но никогда не прибегал к такой грубой силе. Мужчина, державший его сейчас, выглядел точь-в-точь как Фу Моян, но казался более диким, необузданным — как зверь, движимый одними инстинктами. Всего за несколько секунд у Чэнь Ли заломило всё тело. Он тихо охнул от боли и, не в силах больше терпеть, приподнял вуаль и сильно укусил мужчину за плечо. Он совсем не сдерживался. Даже сквозь одежду укус оставил глубокий след.

Но Фу Моян, казалось, не почувствовал боли. По крайней мере, он немного ослабил хватку и ошеломленно уставился на Чэнь Ли: — Мой... маленький ягненок. Что-то тяжелое упало в сознание Чэнь Ли, подняв пыль воспоминаний. Эта фраза отозвалась эхом слов из его снов — тех запутанных, преследующих слов — и теперь, наконец, невидимое прежде лицо из этих снов становилось отчетливым.

Ресницы Чэнь Ли задрожали, и изнутри его пробрал холод. Ну конечно. Человек в тех снах всегда говорил подобные вещи. Он должен был понять это давным-давно... Тот, кто стоял за теми опасными, но соблазнительными снами, преследовавшими его с шестнадцати лет, — это был он.

Почувствовав дрожь в своих руках, Фу Моян оскалился по-звериному, его лицо стало темным и угрожающим. Волна подавляющей энергии разошлась на мили вокруг. Поток призрачной энергии почти агрессивно прочесывал пространство, выискивая любую угрозу, которая могла напугать мальчика в его руках. Он был как дикое существо, не знающее правил, действующее чисто на инстинктах — отчаянно желающее утащить Чэнь Ли в свое логово, но не знающее, как это сделать правильно. Он упрямо потянулся, чтобы осторожно погладить Чэнь Ли по спине: — Никаких угроз. Никто не обидит. Не бойся.

Затем, после паузы, добавил: — Мы поженимся.

Чэнь Ли только-только начал осознавать, что его четырехлетние сны как-то связаны с его возлюбленным. Теперь, услышав эти слова, он почувствовал, как по всему телу прошел электрический разряд. Он изо всех сил старался не покраснеть, спрашивая: — Что значит «поженимся»? Нельзя говорить такие вещи так небрежно. Любой бы увидел, что с Фу Мояном сейчас что-то серьезно не так. Если бы не тот факт, что его энергия была идентична энергии настоящего Фу Мояна, Чэнь Ли подумал бы, что это самозванец. Но эту глубокую близость невозможно было подделать. Ему оставалось только попытаться справиться с этим иррациональным Фу Мояном, сохраняя спокойствие взрослого.

Его тон был похож на тон человека, пытающегося отчитать перевозбужденного пса, запрыгнувшего хозяину на руки, — но это только сильнее раззадорило Фу Мояна. Он снова прильнул к нему, обнюхивая его всего, словно не мог сдержаться, и нетерпеливо произнес: — Поженимся. Тогда ты мой.

В его нынешнем состоянии эта фраза уже стала истиной в последней инстанции — как будто брак был единственным способом связать их навечно. Самым прямым и эффективным способом заявить на него права. На мгновение Чэнь Ли совершенно не нашелся, что ответить. В этом и заключалось противоречие Фу Мояна — иногда он мог быть шокирующе невинным самым неожиданным образом. Его упрямое настояние на свадьбе было одной из таких невинных черт.

Фу Моян с любопытством ткнул Чэнь Ли в щеку: — Ты покраснел. — Вовсе нет! — Чэнь Ли сердито посмотрел на него, но его влажные глаза делали это отрицание совершенно неубедительным.

Фу Моян снова подхватил его и повернулся, чтобы уйти. Он был одет в старинные одежды жениха, под красной тканью слабо угадывались очертания натренированных мышц. Сильные руки уверенно держали Чэнь Ли, и на фоне красного цвета мальчик в его руках казался одновременно и очаровательным, и благородным, в то время как сам Фу Моян выглядел порочно красивым. С этим дьявольски привлекательным лицом он слегка глуповато улыбнулся: — Пойдем. Жениться. Чэнь Ли: «...»

По пути им никто не встретился, словно этот странный город, собранный из несочетающихся архитектурных стилей, был построен только для них. Чэнь Ли перестал сопротивляться и сосредоточился на обдумывании ответной стратегии. Только когда они вернулись в первую комнату, он наконец преодолел смущение и уперся в грудь Фу Мояна: — Подожди. Я выйду за тебя — но ты должен соблюдать человеческие обычаи.

— Человеческие обычаи? — Король Призраков, обычно дикий и непокорный, медленно моргнул и действительно опустил его на пол. — Хорошо. Это и было его планом с самого начала — устроить своему любимому ягненку лучшую свадьбу. Вот почему он создал весь этот «город» своими руками. Если бы ягненок не убежал, он бы не появился в таком виде.

Нарушать человеческие обычаи... Люди были мелочным видом. Они могли рассердиться. Неудивительно, что его маленький ягненок только что выглядел таким злым. Король Призраков на мгновение задумался и вдруг принял немного самодовольный вид. «Но... он только что укусил меня. Значит, я ему определенно нравлюсь, верно?»

Чэнь Ли понятия не имел, какая чепуха творится в голове Фу Мояна. Он просто хотел получить больше зацепок об этом месте, поэтому осторожно спросил: — Те двое, что привели меня сюда вначале, — где они? Ну, они не были в полном смысле людьми. Скорее призраками. Фу Моян ответил ровно: — Я их убил.

Его тон был таким обыденным, словно он говорил о погоде. Но смысл сказанного мог заставить любого содрогнуться. Казалось, он даже не осознавал, насколько это может шокировать хрупкого человека. Фу Моян попытался вспомнить то немногое, что знал о человеческих свадьбах: должно быть много гостей, сваха и прочие формальности. Он просто хотел убедиться, что всё будет идеально. Поэтому он добавил: — Я могу сделать для тебя новых.

Чэнь Ли бессознательно вздохнул с облегчением. Он всё-таки угадал — всё здесь было создано Фу Мояном, даже «люди». Это объясняло, почему старуха и мужчина со странной шеей казались неразумными и ненормальными. Как и сам город, они были хаотичными и неупорядоченными продуктами этой «бессознательной» версии Фу Мояна. Если Фу Моян обладал такой мощной способностью творить, мог ли он создать и другие вещи?..

У Чэнь Ли вдруг возникла смелая идея. Он опустил голову и спокойно сказал: — Согласно человеческим обычаям, невеста и жених не должны видеться до свадьбы. Тебе нужно уйти.

Услышав это, Фу Моян заметно занервничал, но он всё равно не хотел «нарушать правила» и рисковать сорвать свадьбу. Свадьба была единственным придуманным им способом полностью заявить свои права на Чэнь Ли. Даже если небо упадет на землю, она должна состояться. Никто не мог остановить свадьбу — ни кто-то другой, ни даже он сам.

Чэнь Ли наблюдал, как на руках Фу Мояна вздулись вены. Тот тяжело дышал и мерил комнату шагами, словно был на грани взрыва, но заставлял себя сдерживаться. В конце концов, он вернулся и крепко обнял Чэнь Ли, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, как кот, учуявший кошачью мяту. Сделав несколько глубоких вдохов, он вдруг поднял голову и, стиснув зубы, прорычал: — Я понял. Я уйду.

Кто-то посторонний мог бы подумать, что его заставляют вырезать собственную плоть и вырывать сердце — хотя на самом деле ему нужно было всего лишь уйти на короткое время. Хотя эта версия Фу Мояна явно отличалась от той, которую он знал в будущем, Чэнь Ли всё равно не мог разделить их в своем сознании. Он протянул руку и мягко взъерошил волосы Фу Мояна: — Будь умницей. Это ненадолго. Этот опыт был для него странным и новым. Обычно это Фу Моян держал его и говорил нежные слова. Теперь их роли поменялись.

После того как его немного утешили, мрачное выражение лица Фу Мояна наконец смягчилось. Всё еще неохотно, он поставил «маленького ягненка» на пол, без единого слова отвернулся и вышел из комнаты. Он боялся, что если не уйдет сейчас, то не сможет уйти никогда.

Когда он ушел, в комнате снова воцарилась тишина — пока Чэнь Ли вдруг не услышал тихий, детский вздох. Его глаза загорелись, и он позвал: — Система?

Система 001 на мгновение замерла, а затем быстро ответила громким криком:

[Это я! Я здесь!]

На этот раз голос был отчетливее. Чэнь Ли повернул голову, и в воздухе начал слабо проявляться какой-то круглый объект. Он становился всё более видимым, пока наконец не обрел свою истинную форму — светящийся шар.

Система 001 возбужденно вскрикнула и бросилась вперед: [Хост! Я была с тобой всё это время, но как бы я ни звала, ты меня не слышал!]

Чэнь Ли тоже обрадовался: [Система, ты знаешь, что здесь происходит?]

После первоначального восторга Система 001 вдруг показалась немного смущенной и изо всех сил постаралась сохранить «зрелый» вид: [Это место на самом деле твоя память — события, которые произошли в прошлом.]

[В прошлом?] — Чэнь Ли был удивлен, хотя у него и были подозрения.

Система 001: [Не в том смысле, как ты себе представляешь. Если бы это было по-настоящему прошлое, любые твои действия здесь повлияли бы на будущее — и ты мог бы действительно остаться здесь запертым навсегда. Можешь считать это своего рода узлом памяти. Та твоя картина была настолько пропитана духовной энергией, что, хотя в реальном мире она была просто потрясающим произведением искусства, в Хоррор-игре она обрела сознание и затянула тебя внутрь.]

Чэнь Ли заколебался: [Так этот Фу Моян — тот самый, что был четыре года назад?] Неужели кто-то может так сильно измениться всего за четыре года?

Система 001 зашаталась в воздухе: [Конечно, нет. Даже тот, кого ты встретил четыре года назад, не был «истинным» Фу Мояном — это было его ядро.]

[Ядро?] — Чэнь Ли был озадачен. — [Я знаю, что у каждого NPC-проводника есть ядро, и что уничтожение ядра — единственный способ по-настоящему убить его. Значит, у Фу Мояна так же?] Удивительно, но он, кажется, вполне спокойно принял тот факт, что его возлюбленный не был человеком.

[Можно сказать, что все злые сущности устроены именно так,] — Система 001 задумчиво причмокнула. — [И ядро представляет их самую истинную сущность. Ты и сам видел — истинная природа Фу Мояна жестокая, иррациональная...]

Как Король Призраков, первый и единственный призрак, рожденный в реальности, он обладал колоссальной силой, и в то же время его ядро было настолько угольно-черным, что его цвет невозможно было даже различить. Он не питался негативными эмоциями — он сам был живым воплощением Ада.

Фу Моян был прирожденным хищником. Он умел маскироваться, надевая человеческую личину, чтобы обмануть добычу, — но его ядро действовало исключительно на инстинктах грабежа. Когда он увидел шестнадцатилетнего Чэнь Ли, он не колебался — он просто забрал его.

Система 001: [Можешь считать это... душой человека. Другими словами, Фу Моян четыре года назад находился в состоянии, когда его «ядро» и душа были разделены. Душа нашла шестнадцатилетнего тебя и женилась на тебе. Что касается всего остального... я не уверена.]

Это объяснение уже было на пределе возможностей системы.

Система 001 продолжила: [Хост, тебе правда стоит расстаться с ним. Его истинная натура просто ужасна. То, как он на тебя смотрит... кажется, он хочет искусать тебя на кусочки и медленно разжевать...]

Прежде чем она успела закончить, светящийся шар получил щелчок. Это был первый раз, когда Чэнь Ли ударил систему. Его тон стал серьезным: — Что за чепуху ты несешь? Этот Фу Моян тоже явно очень послушный.

Система 001:

[???]

Послушный? Он серьезно думает, что всё это жестокое изничтожение призраков из-за побега невесты было понарошку??? П-подожди минуту — почему он сказал «тоже»?!

От автора: Ли Бао: Потому что тот, другой, тоже хорошо себя ведет... (?) Ну, на данном этапе Система 001 еще не осознала, насколько серьезна ситуация. 

P.S.: Розовые очки Ли Бао в отношении одного человека становятся всё толще.