Шляпник

Я Миша, назвали в честь деда...

И с самого рождения меня растили в тени старшей сестры. Постоянные пререкания, недосказывания, осуждения были частью моей жизни, будто мне не хватало жить с ней в одной комнате. Аня учится лучше, Аня бегает быстрее, Аня аккуратнее, Аня выше, Аня лучше, Аня то, Аня это... Ненавижу саму мысль о том, что меня сравнивают с человеком, который по ночам отмывает платье от чужой крови. С вами она может самая милая добрая душа на свете, но стоит узнать её получше, вы поймёте, что не иметь ничего с таким человеком - ваша величайшая радость. Я это знаю лучше всех.

Пять лет назад, когда нас с ней депортировали в деревню, в страшную грозу мы остались дома одни. Как вчера помню тот вечер... Мы вчетвером сидели на ковре в гостиной и играли в "Индийский покер" - мою любимую игру ещё с раннего детства. Ничем не отличающийся вечер располагал к уютным посиделкам на кухне за рассказом всяких страшилок. На стене тихо и размеренно тикали часы, телевизор показывал очередной мультфильм для малышни, Анюта иногда рубилась в игровой плеер с колечками. Мне было всего 7 лет, в день, когда я окончательно запутался в этой жизни.
Очередной раскат грома раздался за окном, в самом разгаре игры во входную дверь неожиданно постучали. Разумеется, никто этому не обрадовался.

- Уже довольно поздно, кому там не спится? - раздражённо спросила Анюта, разгоняя застоявшуюся тревогу.

- Так, вы двое останетесь здесь, а мы с Анютой проверим. - скомандовала сестра, вновь начиная крутить эту шарманку, не стоило и сомневаться.

- Нам не разреш... - я не успел договорить, как меня остановила Настя.

- Не стоит, нам лучше остаться здесь. - её спокойный и одновременно взволнованный голос заставил меня усомниться. Им не стоило открывать вот так дверь в 11 часов ночи, но Великая и могучая Аня думала иначе, а значит все вокруг должны подчиниться.
Я подорвался с места, но рука Насти успела дотянуться до меня и свалить на пол.

- Пусти! Нельзя их так отпускать, вдруг что-то случится? Мы ведь не знаем, кто там пришёл... - выпалил я и в ту же секунду пожалел об этом.

- И как ты им поможешь? Пойми же, нам стоит слушать, что говорят старшие, Аня считает, что мы должны остаться здесь, значит надо остаться здесь.

- И ты туда же? Почему вы все считаете, что она тут главная?

Настя скосила брови, тяжёлые очки скатились на нос, открывая вид на густые ресницы, скрытые до этого оправой. Как и ожидалось, она такая же, как и другие - видит в Снежке только хорошее. Но я всё равно теплил надежду, что в этом мире существовал хоть один человек, который меня поймет, который не падёт перед манипуляциями коварной девчонки. То была Анюта. Потому для меня она - авторитет.

- Почему ты так себя ведешь? Почему ты её так не любишь?

- А почему это я должен? Что она мне сделала, чтобы её любить? Снежка только и делает, что командует, да ей плевать на всех вокруг.

Настя встревоженно подняла на меня глаза, бегло осматривая с головы до ног. Мысль не заканчивалась, мне хотелось и дальше говорить, кричать, изливать душу о проблеме, которую никто кроме меня не видит.

- Могу поспорить, что, если я упаду с крыши, первым, что она сделает - это проверит свой маникюр.

Настя не стала долго терпеть мои выходки, а потому очень быстро низким голосом проговорила, игнорируя всё, мною сказанное:

- Меня ты тоже не любишь?

- Это тут при чем?

- Я тоже ничего тебе не сделала, чтобы меня любить. Получается, я её тоже не заслуживаю?

Я опешил, почему она вдруг заговорила об этом? Изначально, вселенское зло - Аня и никто другой, это она постоянно стоит у меня на пути, это из-за неё меня постоянно упрекают, из-за неё родители меня не любят. Но Настя продолжила с ещё большим рвением.

- Неужели ты действительно считаешь, что любовь надо заслужить?

Сестра всматривалась в моё детское лицо в поисках ответа. Думать над такими вещами было странно и очень смущающе, но взгляд Насти заставил меня вдуматься. Неужели доверие может быть ничем не подкреплено, мы же не можем доверять каждому незнакомцу на улице, это и есть та искренность, о которой она говорит? Мне не нужны любовь и доверие, которые ты раздаешь всем и каждому.

- Твоя проблема в том, что ты не видишь и не принимаешь искренности. Тебе нужно больше доверять близким, иначе жизнь с дивизом "ты мне - я тебе" будет несчастной. Я это говорю непросто так, твоя сестра может и не идеальна, но она не дьявол, которого ты в ней видишь.

Рука Насти дрогнула, я воспользовался этим и вылетел из комнаты, больше не выдержав напряжённого разговора. Позже я буду очень об этом сожалеть. Скатившись вниз по лестнице, я схватил дедушкин топор и встал за угол, откуда удобнее всего было наблюдать. Я старался не дышать громко, притаившись в незамысловатом укрытии, и вслушивался в каждое слово. Сестры открыли дверь и с кем-то ожесточённо беседовали, оперируя самыми разными ругательствами.

-... Слишком! Ты хоть представляешь... - кажется, это говорила Анюта, но её в моменте остановили.

- Мы лишь хотим, чтобы вы выбрали более уместное время для своих посещений. - как всегда, словно робот, не спутаешь, говорила моя старшая сестра.

Выглянув из-за угла, я чуть не встретился взглядом с ночным гостем, это был соседский мальчик Андрей - тот ещё тип. С самого первого нашего знакомства он показался мне тем самым милым парнем, который всем нравиться, но меня пугают люди, которые всем нравятся - словно неживые, такие, как моя сестра. Андрей жил с бабушкой, но, даже будучи всеобщим любимцем, не имел ни друзей, ни других родственников, напрашивается ярлык "NPS". Да так оно и было - мальчик с добрым навязчивым желанием горел идеей ухаживания за Анютой и никак не мог принять её отказы, на раз десятый это заметил даже я. Иметь с таким человеком что-то личное - самая большая ошибка из возможных, он ещё откусит руку, которую к нему тянут. Андрей очень скоро докажет им, что я прав.

По голове ударило дьявольское дежавю, будто всё это я уже видел и знал, что вскоре произойдет. Сестры выгонят этого придурка за дверь и вернутся к нам. Мы продолжим играть, будто ничего не произошло. Мне это кажется? Или я сплю? Непонятные ощущения, словно я состою из ваты, не давали покоя, стало неловко, потом некомфортно и, в конце концов, страшно, подобно крохотному жучку на фоне гигантской ноги человека. Прежде такого никогда не было, а всё новое и пугающее логично было бы связать со Шляпником - новым создателем моих тревог, потому я довольно быстро пришёл к выводу, что он в очередной раз наводит на меня дурь. И коль я нахожусь в прошлом, мне было позволено делать всё, что вздумается, поэтому я, отбросив и тень сомнений, провёл остриём по руке.

- Тц! Больно...

И почему всё осталось на своих местах, всё это явно происходило много лет назад, так может я просто сплю? И чувствую боль? Не смеши меня, всё это не с проста... Наверняка Шляпник мразь затащил нас снова в свои проклятые сны и играется, как ему вздумается. Чего он хочет на этот раз? И почему перенёс только меня, может остальные сейчас просто спят? Ну нет, такой привелегии он нас не удостоит, сестры, наверняка, тоже сейчас где-то застряли из-за него, вот подонок.
Новый удар молнии раскатом прошёлся по небу, оглушая гневным ревом всех нарушителей покоя природы. Из-за угла слишком неожиданно показалась чья-то фигура, незаметно подкараулив момент моей несобранности. Мимо меня величественно продефилировала Снежка, я сжался изнутри, как губка, которой нещадно терли сотую тарелку, и мгновенно спрятал руки за спиной. Но острый взгляд сестры не позволил утаить эту деталь, она резким движением вытянула моё запястье перед собой, обнародуя свежий порез.

- Ты что нахрен творишь? - красочно ругнувшись, сестра с одного удара выбила топор из моих рук, затем взяла за запястье и взглянула на порез.

- Я случайно... - боли уже не было, но я очень боялся того, что может сделать со мной стоящая в полушаге девочка, такие вещи просто так не проходят мимо её внимания. А она умеет злиться и ругать тоже умеет.

- Ты думаешь это шутка? Ещё чуть-чуть и ты бы вскрыл себе вены, балда! - она вскинула на меня полный ожидаемой ярости взгляд, но в серых глазах не было ничего, кроме такого же страха, как и в моих собственных. Лицо сестры было перекошено от непонятного беспокойства, чего я никак не мог ожидать от такого человека, как она.

- Это всего лишь царапина, не нервничай ты так... - она с силой дёрнула меня в сторону кухни, отлипая от холодной стены.

- Да заткнись ты... Нам срочно нужна аптечка.

Надо радоваться тому, что меня не отругали за неаккуратность, беспокойство ей ни к лицу, но почувствовать заботу было приятно, пусть даже и во сне. Стоило бы поблагодарить Анюту за то, что та ушла наверх, при ней сестра бы точно включила Снежную королеву и не упустила бы шанс отругать меня на чем свет стоит. Пока я мялся в проёме, она подставила стул к столешнице и достала с верхней полки аптечку, раза в 2 превышающую объём обычной.

- Садись за ст... - коробка с грохотом упала на пол, когда я уже направился к столу, поворачиваясь к сестре спиной. Она глубокомысленно уставилась на окно позади меня, словно только что там промелькнуло нечто, не поддающееся описанию. Я обернулся, но ночную тишину ничего не нарушало, будто сестра захотела надо мной пошутить. Подойдя ближе к открытому окну, я выглянул во двор: сверчки стрекотали в густой траве, колыхаемой лёгким летним ветерком, всё было до неузнаваемости тихо и спокойно, что удивляло куда больше, чем пролетевший в свете луны дракон.

- Что случилось? - я развернулся обратно к ней, но она спокойно сидела за столом и искала бинты.

- Что с тобой? Садись скорее! - обычное выражение лица, как будто ничего не произошло, вывело меня из спокойствия. Да что с ней, неужели она так решила меня проучить?

- Ничего... - я спокойно сел за стол и протянул руку, хотя и не хотел этого делать. Перебинтовав мне половину конечности, Аня спокойно убрала всё со стола и ткнула мне на лестницу.

- Подождите меня в комнате, мне ещё нужно кое-что доделать. - после чего поспешно скрылась за входной дверью, не давая мне шанса возразить. Что такого срочного ей нужно было сделать в комендантский час, я не обратил должного внимания, хотя знал, что ни чем хорошим это не закончится. Понадеявшись спросить старшую сестру по возвращении, я отправился наверх, как мне было велено.
Волочив нехотя ноги по высоким ступеням, я прислушался к посторонним звукам в доме, надеясь, если не увидеть, то хотя бы услышать то, чем занималась сестра на улице. Но вместо этого тишину дома нарушил пронзительный крик, раздавшийся где-то на втором этаже, как раз в комнате, где сидели Анюта и Настя. Я подорвался на месте, разгоняясь с каждой секундой, и мгновенно оказался напротив двери в нашу спальню, выбивая её с ноги. В светлой комнате на полу сидели сестры и активно играли во что-то скучное, но никак не убегали от какого-то невообразимого монстра или не прятались от ворвавшейся в открытое окно шаровой молнии. Я с максимально недовольным лицом прошёл в центр спальни и многозначительно посмотрел на обеих нарушительниц покоя.

- Что случилось? Выглядишь так, будто тебя ледяной водой окатили.

- Почему вы кричали?

- Кричали?

Сёстры удивлённо переглянулись.

- Ты с дуба рухнул что ли? Поэтому у тебя рука перевязана? Никто не кричал.

- Я порезался, но... - так ловко перевели тему. - Но зачем вы...

- С нами сыграешь?

Это уже было не смешно, сначала родная сестра симулировала испуг от непонятной вещи, увиденной в окне, теперь эти двое... Они даже не спросили, где наш четвёртый компонент банды, хотя на улице ночь - комендантский час объявили полчаса назад. С этим сном явно что-то не так, сестры не вели себя так в прошлом, тут чувствуется вмешательство чьей-то замогильнопахнущей руки. Шляпник специально искажает мои воспоминания, делая их более жуткими, непонятными и странными, словно скрывает ту часть мозаики, которую мне необходимо увидеть.

- Хорошо.

"Хорошего" здесь было максимум то, что я мог заново прожить этот день и вспомнить то, что хотел уже несколько лет. Опустившись на пол рядом с Настей, я получил свою карту, и игра началась. Затянутые раунды выливались один из другого, мы играли минут 40 и за это время Снежка так и не объявилась. Мы все делали вид, что ничего в этом страшного нет, но сидели как на иголках, верно полагая, что в туалете на такое время она бы не застряла. Особенно я. Я единственный, кто знал, куда она направляется, видел, что выходит на улицу, слышал, что та говорила мне её ждать. Как я мог отпустить её так поздно?
Хватит, пора найти её.

- Пошлите...

Хватило одного слова, прервавшего злосчастную тишину, чтобы сёстры поняли меня. Мы вышли из дома, набегу укутавшись в дождевые плащи и сапоги деда, но не успели мы выйти с участка, молния осветила дорогу, на которой стояла наша сестра. У меня отвисла челюсть, словно неопытный стоматолог вколол мне лошадиную дозу анестезии, на Снежке не было лица, до нитки промокла одежда, волосы слиплись и закрывали глаза, а в руках она держала топор и огромный чёрный мешок. С секунд 10 мы смотрели друг на друга, не моргая, а потом, как ошпаренные, подбежали к ней, заслонив от дождя.

- Господи, ты откуда вылезла? Где ты была?

Две сестры, перебивая друг друга, оттеснили меня назад и носились вокруг Снежки, как индюки. Настя схватила руками лицо двоюродной сестры и рукавом протëрла от грязи, будто это могло помочь перемазанной в дожде и земле девчонке.

- Мы так волновались, что ты делала на улице так поздно?

- Вы тут стоять собрались? Шуруйте скорее в дом!

Анюта ткнула нам на входные двери и побежала закрывать ворота. Мы зашли на участок, как в воду опущенные, и направились к дому, но перед этим Аня поставила мешок около ворот. Она молчала всё время, что мы вели её на кухню, словно язык проглотила, даже когда мы собственноручно умыли её, её лицо оставалось бледным и безжизненным, как побелка в больнице. Мне было страшно, Снежка и раньше пугала своим непостоянством, от неё нельзя было чего-то ожидать - всё равно ошибёшься - но сейчас она переступила все границы. Её как будто подменили, что такого случилось за те 40 минут, что она провела на улице, куда ходила, что делала? Мы прыгали вокруг неё, но все вопросы реакция была одна - игнорирование, она просто отрешённо смотрела в окно. Настя, не выдержав внезапно вспыхнувшей апатии старшей сестры, разревелась, умоляя ту заговорить с нами, Анюта же молчала. Я вступился, но Снежной было всё равно, она будто ушла в себя, поэтому мы оставили попытки. Воспользовавшись этим шансом, я оставил своих сестёр, бросив напоследок:

- Последите за ней, я выйду ненадолго.

После одобрительного кивка Анюты, я вышел из дома и направился к воротам, к оставленному там мешку. Что может быть там такого особенного, что сестра вышла из-за этого ночью на улицу, а по возвращении вела себя, как полуживой труп? И почему остальные даже не обратили внимание на этот объект?
Так было и тогда, в прошлом, но сейчас, я как и в то время, нервничаю, словно перешедший в другую школу второклассник. Я не видел в детстве того, что скрывает моя сестра, а Шляпник даровал мне второй шанс - возможность, которой у меня никогда не было. Подойдя к воротам, я ощутил до боли в носу ужасный запах сырости и разложения, как будто в том мешке был настоящий труп.
Как только эта мысль посетила меня, я отступил на шаг назад. Я не хочу видеть это. Аня могла быть жестокой, бросала людей, в которых не нуждалась. Аня могла добиваться своего, часами эмоционально давить на меня, пока не получит желаемое. Аня могла быть грубой, быть милой, быть сильной и разговорчивой.
Моя сестра не могла быть убийцей.
Интерес и любопытство взяло верх, я быстро открыл мешок.

- Нет...нет-нет-нет..

Я с ужасом заглянул в раскрытый мешок и отошёл на несколько шагов назад. Шляпник не скрывал часть мозаики, он открыл её для меня. Потирая глаза, я вновь решился посмотреть: эти черты лица, одежда, волосы... На выдохе я произнёс имя.

- Андрей...

У меня затряслись руки, неужели я живу в одном доме с убийцей? Нет, как такое возможно? В голове не укладывались все мысли, я не понимал, что реальность, а что бред моего воображения. Какая-то часть моего сознания говорила, что для меня это давно было очевидно, а вторая кричала, что это всё невозможно. Может это сон? Только сон и ничего больше? Сколько бы не ломал голову, не мог вспомнить, что видел в прошлом, а ответ крутился на языке - ничего. Я не видел ничего в мешке тогда в детстве, испугался и дорисовал в своём воображении то, что вероятнее всего ожидал. Сестра не убивала человека, она этого не делала, я сам навязал ей этот ярлык, считал, будто она способна. Но почему, черт возьми, тогда Андрей сейчас лежит перед моими глазами, свернувшись неестественным образом? Мои мысли оборвались, когда глаза упёрлись в кулон в его каменно сжатой руке... Он сжимал его до самого конца, словно то единственное, что было ему важно, может его подарил кто-то особенный?

- Любопытной Варе по её любопытной харе надавали, тебя этому не учили разве?

Раскат грома, и молния озарила стоящую сзади сестру, держащую окровавленный топор в руке. Я помню, как она напугала меня в тот момент до чёртиков.

- Что это?

Я указал дрожащей рукой в сторону пакета, на что Аня покосилась с весьма скучающим видом, не удосужившись даже с почтением отнестись к мёртвым.

- Пакет.

- Почему в нём человек? Ты убила его! Теперь все наконец узнают, что ты сумасшедшая! Родители поймут...

Я мог бы и дальше изливать ей свою душу, кричать и винить во всех несчастьях моей жизни, но в тот же момент она с одного удара вырубила меня, я покачнулся и упал на сырую траву.
А очнулся уже у себя в кровати на утро, сжимая в руке тот самый кулон, как до меня это делал Андрей. В комнате вокруг меня никого не было, кроме той, кого я боялся увидеть больше всего.

- Что вчера... - прошептал я, после чего попытался откусить себе язык.
Но тогда, как и сейчас, она не ответила, убедившись в моём пробуждении, она окинула меня молчаливым взглядом, встала и ушла.
С того дня мы ни разу не поднимали эту тему. Сколько бы я не пытался найти доказательств, у меня ничего не получалось, всё было так тщательно подчищено, что мне никак не удавалось обличить сестру в содеянном. Тела Андрея найти не удалось, как специально, мне сказали, что он уехал в другой город, а его дом позже сгорел - всё случилось так быстро, неожиданно и удобно, будто это было спланировано очень давно. И как бы я не хотел ошибаться, все дороги и улики вели к одному единственному человеку - человеку, спящему со мной на соседних кроватях. Рано или поздно я найду ответ и докажу всему миру, кто такая моя сестра. Я покажу родителям, кого они возвели в пример и так отчаянно пытаются сделать моим идеалом. И всё же сколько бы я не пытался, всё было тщетно. После того дня она изменилась, её будто подменили - она стала дерганной, нервной и неожиданно молчаливой. Позже врачи диагностировали ей фантомные боли и панические срывы, она стала принимать успокоительные таблетки, а когда те перестали помогать - начала вкалывать транквилизаторы себе в вену. Никто и не предполагал, чем вызвана её новая болезнь, кроме меня, я начал осторожничать рядом с сестрой, она может быть способна на все. И я с ужасом признаю, что, если и есть что-то, чего я боюсь, так это мою... Сестру Анну.

Признать это было нетрудно, всем вокруг давно известно, что мы боимся того, что нас окружает, чего мы привыкли видеть в другой форме. Я боюсь её, она пугает меня, мне страшно находиться рядом с ней. И если бы она могла прочитать мои мысли, то поняла бы, что её напускная отстранённость не выглядит уж так правдоподобно. Она наблюдает за мной, каждый день и час, ждёт, когда я побегу родителям с весомыми доказательствами. Что сделает тогда? У меня нет ответа...