Двадцать семь
Мэрилебон, Лондон.
25 июня 2011 года. 1.10
Водитель внимательно посмотрел на отражение пассажира в зеркале заднего вида, а потом отвел глаза. Грудь Кайла тяжело вздымалась – он невольно старался дышать как можно глубже, когда думал о том, что Дэна больше нет. К тому же не мог не представлять то, как именно он ушел. Накатывала истерика. Нужно справиться с ней. Нужно надавить на Макса, поскольку есть способ вытащить Дэна оттуда, где он теперь. «Есть. Так ли это?» Должен быть.
К шоку примешивалась ярость. Кайл рвался обратно к Максу тем сильнее, чем дольше тот не брал трубку. Кайл молча подгонял водителя ехать еще быстрее. Он хотел как можно скорее встретиться с Максом в последний раз – до того, как позвонит в полицию или убьет Соломона голыми руками. Снова и снова он воображал, как сожмет его тощую шею и будет смотреть в краснеющее лицо.
Но когда он прорвался мимо швейцара и взлетел по лестнице на этаж Макса, то увидел, что дверь в квартиру открыта. Макс предчувствовал его состояние и намерения и приготовился разоружить его. «Не удивил». Правда, некогда идеально ухоженный миллионер теперь выглядел гораздо хуже, чем Кайл вообще мог представить.
Полы пижамы исполнительного продюсера были заляпаны засохшей кровью, а на изумрудном халате виднелись длинные полосы цвета йода, как будто об него вытирали мокрые руки. В воздухе висел тяжелый запах лекарств. Макс, казалось, потерял половину веса и с трудом стоял на ногах.
Кайл вдруг представил, что Айрис неправильно сервировала ужин, после чего пала в отчаянном бою с взбешенным хозяином, и с трудом сдержал идиотский смех, испытывая какую-то омерзительную радость. Когда желание прошло, Кайл подумал, что, кажется, ему не хватает смирительной рубашки и транквилизаторов. Он с трудом мог представить, что можно чувствовать себя настолько странно и неуютно, ощущать собственную хрупкость. Горе поглотило его целиком.
Но больше всего он ужаснулся, когда увидел голову Макса, – жажда выбить из старика правду сразу поутихла – казалось, кто-то недавно уже сделал это. Череп Соломона с одной стороны покрывала густая сетка швов. От щеки ко лбу тянулись тщательно зашитые багровые полосы. Глаз рядом с ними воспалился. Одно ухо было забинтовано.
Губы Кайла онемели, рот наполнился слюной.
– Что…
Макс отошел в сторону:
– Быстро. Времени мало.
Но Кайл молчал и все смотрел на израненную голову. Макс гневно воззрился в ответ:
– Ты войдешь, наконец? Пожалуйста! Где ты был? Я тебя жду уже несколько часов. Самолет сел в шесть тридцать.
– А почему ты не брал трубку?
– Не мог. Телефон… в той комнате. Я его потерял.
– В какой комнате?
Макс повернулся на каблуках домашних туфель и похромал к стене, чтобы опереться на нее. Он опирался на трость с серебряным наконечником, царапавшим мраморный пол.
Кайлу стало еще страшнее. В холле не горел свет. Со вчерашнего утра на нескольких дверях появились новые замки: теперь были закрыты кухня и спальня. Остались только два прохода: в кабинет и ванную.
В дальнем конце коридора пыхтела и вибрировала приземистая черная машина размером с автомобильный двигатель. На боку у нее было напечатано Pro4000E. Из генератора торчали алые щупальца проводов, ведущих в кабинет. Коммутатор, созданный для больших фестивалей на открытом воздухе был совершенно не к месту в дорогом пентхаусе Вест-Энда и питал с десяток светильников на небольших подставках. Фальшивые лучи света били прямо в потолок холла.
– Как?
Макс остановился, он двигался так медленно, что скорее полз к кабинету, чем шел. Покосился на потолок, как испуганный ребенок.
– Они пришли. Сразу после твоего ухода. Я чуть не лишился уха.
– Боже мой.
– Я услышал, как один из них возится над потолком. Тварь добралась до проводов. После первого раза я их заменил, – Макс вдруг вздрогнул от внезапного приступа боли, гнездившейся где-то глубоко в теле, – выбрал те, что используются на железной дороге. Но это все равно был только вопрос времени, они опять отрубили электричество. Если они не могут перегрызть провода, то выдирают их с корнем. Когда я проснулся, во всем крыле не было света, – Соломон посмотрел на Кайла и попытался улыбнуться, но вышла жалкая гримаса, в глазах застыла жалость к самому себе. – Я уже прожил больше, чем должен был. Пришел час расплаты. Он ближе, чем ты можешь себе представить. Но я надеюсь, что расплачиваться будут они, а не мы.
– Мы?
Макс закрыл глаза:
– Извини. Впрочем, поздно извиняться. Мы должны действовать прямо сейчас.
– Дэн пропал.
– Боже мой, нет.
– Боже мой, да. Моего друга больше нет. Я только что был у него. Они оставили там полную тарелку зубов.
Макс задумался, уставившись куда-то в пустоту.
– Три нападения за ночь. Дэн. Я. И Гавриил. Я каждое утро проверял… проверял, пережил ли он ночь. Они пришли за тремя из нас ночью, когда ты уехал. А может, и за Гоналом, но про него я ничего не знаю. – Соломон покачал головой и вновь заковылял по коридору, гораздо быстрее, чем раньше.
– Макс!
Тот бубнил себе под нос:
– Это было спланированное нападение. Радуйся, что ты уехал. Полиция допросила сиделку Гавриила. Можешь в это поверить? Они хотят знать, как он истек кровью до смерти. Целый поток из культи, – Макс скривился, как будто вгрызся в гнилой фрукт. – Они его убили прямо в постели.
Кайл остановился и двумя руками взялся за голову. Он не знал, с чего начать и о чем вообще говорить. От ярости, непонимания, горя, замешательства и отвращения он будто онемел.
– Полиция.
Макс неприятно захохотал, настолько смехотворным показалось ему предложение.
– Безнадежна, я знаю.
Кайл двумя прыжками оказался рядом с ним. Прижал к стене. Старик взвизгнул от боли.
– Сволочь! – Изо рта Кайла полетели брызги слюны, Соломон даже заморгал. – Я говорю о Дэне. Дэне!
Макс попытался высвободиться из побелевших пальцев Кайла. Посмотрел на него с брезгливостью и удивлением. Как будто бы не ожидал взрыва ярости от того, кого поставил под удар ради собственных интересов.
– Мне нужен мой друг. Как его вернуть? – Кайл почти кричал, голос эхом отдавался под потолком. – Хватит врать, Макс. Никаких больше картин и намеков.
– Ты видел «Святых скверны». Поэтому я потратил столько времени, послав тебя в Антверпен. Теперь ты знаешь, с чем мы столкнулись. Сможешь понять.
– Я ничего не знаю. Я видел пару картин со средневековыми зверствами. Но то, о чем они говорят… это же невозможно. Пора звонить в полицию. Дэн…
– Невозможно? В полицию? – Макс усмехнулся. – И что ты им скажешь?
– Я могу сломать тебе шею. Отсижу срок. Оно того стоит.
– Кайл, ты умный парень. Может, не надо? Ты не можешь принять происходящее? Даже после всего, что видел? Гавриил. Марта. Сьюзан. Бедный Дэн. Мы с тобой, если не примем меры. Мой милый мальчик, пришла пора сделать невозможное.
– Что?
– Ты поймешь. Ты должен. Это единственная причина, по которой я здесь. Я ждал тебя, чтобы показать тебе все, как и обещал. Дать тебе шанс.
– Какой, к черту, шанс? О чем ты?
– Существует способ спастись.
В порыве инстинкта самосохранения, за который ему тут же стало стыдно, Кайл отпустил Макса. Только этот мерзкий сумасшедший старик знал, возможно ли сейчас хоть что-то сделать.
Макс разгладил лацканы своего грязного халата:
– Это тебе не обычная страшная история, мальчик мой. Не дом с привидениями, который можно показывать по кабельному. Не паранормальная фантазия, которую так весело снимать с друзьями для фестивалей и фанатов. Для фриков, – Макс ухмыльнулся, и Кайл с трудом удержался от того, чтобы не раздавить его голову, как спелый мандарин. – Это гораздо, гораздо больше. Это реальность и всегда было реальностью. Поэтому ты не смог бросить фильм. Почувствовал запах подлинной тайны! Так что вини только себя. И тебе лучше поверить в то, что ты видел, поскольку действовать придется целеустремленно и без сомнений.
– Ах ты сука…
Макс указал тростью на генератор.
– Давай, пока аккумулятор не сел, – он посмотрел на часы, – нам нужно уйти задолго до того, как он выключится.
В огромном кожаном кресле Кайл почувствовал, что у него кончились силы. В голове плавали обрывки мыслей. Он просто сидел, ждал и смотрел в пустой экран телевизора, стоящего на столе в кабинете. В одной руке держал графин с бренди, который он пил с Максом в лучшие времена… если можно было так их назвать. К тому же бодрствование требовало от него нечеловеческого напряжения. Сколько часов он проспал после возвращения из Америки? Около пяти, считая сон урывками в такси и пару часов на диване Макса. От постоянных потрясений Кайл был как на иголках, но, стоило ему сесть, он все равно почувствовал, как тяжелеет голова, как вязкость сменяется вялостью, а потом и вовсе превращается в летаргию. Правда, его разум был настолько пропитан страхом, что сон в любом случае не был вариантом.
Если он просто приляжет, сколько времени пройдет, прежде чем появятся они? Он представил, как его кошка нюхает черную челюсть на полу кухни. И тут же выбросил эту мысль из головы, чтобы не кричать.
Макс склонился над ноутбуком:
– Смотри внимательнее, Кайл. Я уйду, как только закончу.
– Никуда ты не уйдешь, пока я не вытрясу из тебя всю правду.
– Уверяю, тебе все станет ясно, – старик смотрел на экран и оскалился так широко, что его избитому лицу стало больно. – Я подготовил вставку в наш фильм. Чтобы придать твоим открытиям направление.
Кайл выплюнул бренди обратно в стакан:
– Вставку?!
Хотя теперь-то какая разница? Казалось бы, он слишком устал и измучался, чтобы раздражаться из-за вмешательства в его работу, однако все равно разозлился. Интересно, с кем-нибудь в истории кинематографа обошлись хуже, чем обошелся с ним Максимилиан Соломон? «Скорее всего».
На экране появились фотографии, снятые десятки лет назад, зернистые, как сканы, некоторые – черно-белые. Макс откашлялся:
– Тридцать два человека. Все мертвы или пропали. Все были членами Последнего Собора в Лондоне и Франции. Смотри, – Макс указал на одну мутную картинку, изображавшую человека с узким лицом и длинными темными волосами: – Брат Гавриил.
Кайл наклонился вперед, прищурился и уловил смутное сходство.
– А вот сестра Исида, – Макс указал на миленькую миниатюрную блондинку, – остальных ты, понятно, не знаешь. Они умерли, прежде чем ты взошел на борт.
«На борт?» Кайл хотел возразить, но Макс отмахнулся и взял перьевую ручку, словно указку:
– Брат Маркиан умер от заражения крови. Воспалилась рана, вероятно укус. В 1973 году его нашли в коммуне Брайтона, – ручка передвинулась, – сестра Юнона, сепсис, 1973-й. Сестра Афина, передозировка кокаином, 1973-й. Брата Анно нашли мертвым в университете Бирмингема в 1974-м. Когда лед на канале растаял. Смертельно ранен неизвестным. Потерял много крови, прежде чем упал в воду. Полиция предположила, что произошла драка. Анно был алкоголиком, и дело закрыли. Сестра Селена, передозировка барбитуратами в Сен-Тропе, 1975 год. Сестра Девота, убита в Ливерпуле также в семьдесят пятом, дело так и не раскрыли. Тело брата Плацида выбросило на берег в Марокко в семьдесят пятом. Оно было в ужасном состоянии, причину смерти установить не удалось.
А теперь перенесемся в настоящее. Сестра Зита покончила с собой в 2003 году. Сестра Элинида, сердечная недостаточность, 2011-й. Брат Ефан, обширный инсульт, 2011-й. И последний, брат Херон: заражение крови от укуса неизвестного животного, 2011-й. Один из моих самых старых друзей.
– Ты говорил, что он умер от рака. Во время съемок в Лондоне. Опять соврал.
– Да. Но я не лгал, когда говорил, что оставшиеся восемнадцать человек исчезли. Их так и не нашли. Я потратил на поиски немало времени и денег. Серапис, Бел, Оркус, Аид и Азазель, бывшие избранники Катерины, и бедный брат Авраам. Их никто больше не видел после раскола на ферме в Нормандии. Трое из них исчезли вместе с детьми. Катерина пыталась использовать их для чего-то отвратительного, и родители восстали. В Аризоне ее намерения были ничуть не лучше, но там она действовала куда искуснее, как ты сейчас увидишь. Остальные выжившие члены европейской секты за последние два года куда-то скрылись. Только я думаю, их забрали. Старики, куда они сами могли уйти?
– Значит, ты последний, кто остался в Европе?
Макс кивнул и поставил фильм на паузу. На экране возникли новые лица, в основном черно-белые.
– Семнадцать членов Храма Судных дней американского периода. Все они провели довольно много времени в Аризоне, – он пять раз ткнул в экран ручкой. – Про этих ты слышал: брат Адонис, брат Ариэль, сестра Урания, сестра Ханна и сестра Присцилла. Их тела так и не нашли. И у меня нет причин сомневаться в словах Марты Лейк: их убил новый избранник Катерины в семьдесят пятом.
Макс повел ручкой по экрану:
– В судьбе всех остальных видны признаки того, что я назвал бы убийствами Судных дней. Брат Самуил, заражение крови, Калифорния, 1974-й. Брата Ренуса нашли туристы в Колорадо в семьдесят пятом. Тело было съедено почти полностью. Сестра Изадора, заражение крови якобы из-за грязных игл, семьдесят пятый. Она сидела на героине, как и брат Люций, и сестра Цинния. Обоих нашли мертвыми в семьдесят пятом, причина смерти – сепсис. Их трупы частично объели крысы или собаки… так написано в полицейском отчете. Хотя тела, скорее всего, толком не обследовали. Еще шестерых, вот этих, в синих рамочках, так и не нашли. Четверо пропали в середине семидесятых, двое других – за последние двенадцать месяцев. И, конечно, Бриджит Кловер и Марта Лейк. Одно самоубийство и одно убийство из-за кражи со взломом, 2011 год.
Макс указал ручкой на парадную фотографию Ирвина Левина, которую Кайл видел на задней обложке «Судных дней».
– Пропал без вести в две тысячи десятом. Никаких следов. Ничего.
Кайл сглотнул.
– Наверное, на это ушла куча времени.
– Нет. Меньше двух лет. Я старался держаться как можно дальше от секты. Я не врал, Кайл. Ты скоро поймешь, почему я рассказывал тебе далеко не обо всем.
– Два года назад на меня вышел человек по имени Дон Перез. Ученый, он для исследования искал выживших членов сект. Он нашел брата Херона, а через него меня. Перез обнаружил, что многие члены Храма, бежавшие из шахты в Аризоне в семьдесят четвертом и семьдесят пятом, умерли при схожих обстоятельствах или пропали без вести. Среди них было много бродяг, наркоманов, алкоголиков, страдающих депрессией. Короче говоря, проблемы были у всех. Это подтвердило тезис Переза о влиянии, которое членство в секте оказывает на человека. Разумеется, многие, если не все, из тех, кто вышел из секты в мое время, были настолько искалечены жизнью в Соборе, что я захотел рассказать об их судьбах для исследования Переза. Но во время нашей короткой переписки он пропал. С февраля 2010 года его местонахождение неизвестно, – Макс устало вздохнул, – а потом я обнаружил, что с теми, кто жил на Кларендон-роуд и на ферме, случилось то же самое. Но только с теми, кто застал видения и появление того, что они называли сущностями. Кроме меня и Херона, из двух европейских храмов выжили только Исида и Гавриил. Затем я прикинул вероятность того, что со всеми, кто присутствовал при ключевых событиях истории секты, произошло одно и то же. Это не совпадение, Кайл. А потом Исиду, Херона, Гавриила и меня стали посещать неприятные сны. В этом году. Теперь я понимаю, что это было предзнаменование. Известие о том, что грядет. Очевидно, Катерина по-прежнему любит медленные пытки. Вероятно, она возвращается. Идет за теми, кто остался.
– Так, минуту. Катерина?
Макс поднял руку, прервав его:
– Всему свое время. Изучая места, где располагались храмы, я обнаружил вот это, – Макс открыл фотографию дома на Кларендон-роуд. – Я сам выбрал этот дом. Остальные были против с самого начала, потому что он был очень дорогой. Но Катерине нравились красивые жесты и статусность, и она контролировала наши финансы задолго до того, как мы попали туда. Меня привлекла его репутация. Дурная слава, которая шла за ним с викторианских времен. Но на самом деле все началось много раньше.
Фотография на экране сменилась гравюрой – портретом человека с заостренной бородкой, в широкополой шляпе.
– Шарлатан, оккультист и гипнотизер Валентин Прауд. Он же Длинный Вэл. Англичанин, входивший в число Кровавых друзей Лорхе в тот краткий период, когда они бежали в Англию, чтобы избежать преследования в Нидерландах. Около года они жили в кибитках, как странствующие актеры, за пределами города. Тогда этот район был деревней. Где-то между современной Мраморной аркой и Шепердс-Буш. Полагаю, что Кровавые друзья жили в основном на земле Прауда, прежде чем вернулись на континент без него, поскольку ему явно было не свойственно то подобострастие, которого требовал Лорхе.
Истории, которые рассказывают о Прауде, всегда считались сказками. Однако он упоминается в работах многих историков и культурологов, которые часто пишут о его занятиях черной магией. Сам Джон Ди однажды спрашивал у него совета. Ходили слухи, что он научился у Лорхе способности повелевать разумом людей. Впрочем, он плохо кончил, как и Лорхе. Прауд отправился на виселицу в Тайберне за кражу ребенка.
Макс вывел на экран страницу из газеты викторианских времен.
– Посмотри на заголовок. «Дом крови». Это 1891 год. Холланд-парк был тогда богемными трущобами на окраине быстро растущей метрополии. Ферма Прауда давно исчезла с лица земли, погребенная под кирпичной кладкой, но в этой статье написано о том самом доме, который стал нашим храмом. Здание, возведенное на земле, которая когда-то принадлежала Прауду. – Макс сделал выразительную паузу. – Когда я выбрал этот дом, я кое-что о нем знал. Но понятия не имел, к чему это может привести. Мы хотели быть опасными. Прикоснуться к чему-то мистическому. Так же поступила мадам Блаватская. В 1890-х она жила неподалеку, как и многие известные члены ордена Золотой Зари. Артур Мейчен снимал комнаты в соседнем доме. Он написал роман «Холм грез». И для него этим самым холмом стал Ноттинг-Хилл. Здание Храма стоит у самого его подножия. В викторианские времена там часто проводили спиритические сеансы, бывало множество медиумов. Дом находился рядом с чем-то сверхъестественным, экстраординарным. Всегда есть люди, способные это почувствовать.
Статья отдает «желтизной», но посвящена она исчезновению Тадеуша Пиви. Вот он, на этом рисунке. Он тоже был месмеристом и медиумом-любителем. Современник Флоренс Фарр, Сэмюэля Мазерса и Уильяма Батлера Йейтса. Настоящий мерзавец. Алкоголик и актер, помимо всего прочего, а еще медиум. Члены Золотой Зари не приняли его в свои ряды, потому что сочли мошенником. Скорее всего, он таковым и был, за ним числились огромные долги. Он заключил пари, что в одиночку проведет ночь в доме на Кларендон-роуд и выстоит против живущего там зла.
На следующее утро его не нашли. Больше Тадеуша Пиви никто никогда не видел. Считается, что он подстроил свое исчезновение, желая скрыться от кредиторов. Теперь я думаю по-другому.
Владельцы и жильцы здания все время менялись с того самого дня, как на этой земле началось строительство. Я всегда полагал, что это мы были ответственны за психологическую атмосферу, царящую в доме. Да, но лишь отчасти. Как… проводники. Я пришел к выводу, что на всей территории остались какие-то следы. Некоторые мы воскресили сами, например Тадеуша Пиви. Что-то оставили Прауд и Лорхе, возможно, они даже пробудили сами себя. Существуют места, где при определенных условиях или в присутствии подходящих людей случаются всякие неприятные вещи. И я сейчас говорю об идеях, влияниях и сущностях.
Валентин Прауд и Тадеуш Пиви невероятно походили друг на друга, несмотря на четыреста лет разницы. Оба любили грандиозность. Были нарциссами. Маниакально желали власти и богатства. Так же, как и их духовная наследница Гермиона Тиррилл, она же сестра Катерина, которая мастерски подделывала чеки и некогда держала бордель в Фицровии, – Макс посмотрел на Кайла. – Думаешь, это только слухи? Но к таким выводам и невозможным событиям ты должен был привыкнуть за время своей карьеры.
– Осторожно, Макс. Ты сейчас рискуешь.
– Совпадение? Невезение? Да, так бы и сказали любители разоблачать и ниспровергать. Вот только приглядись повнимательнее к ферме в Нормандии. Она построена на неосвященной земле, где когда-то стоял Сен-Майенн. С историей этого города ты уже знаком. Там тоже остались следы, только куда более сильные. Это место притянуло к себе наш маленький Собор, мы получили видение в Лондоне, в доме крови. Как я теперь понимаю, Сен-Майенн влек к себе Катерину с самого начала. Место нашло своего нового избранника. Человека, восприимчивого к его лжи так же, как раньше Лорхе и Прауд. Я полагаю, оно прочно завладело Катериной к тому моменту, как остатки организации переехали в Калифорнию, чтобы насытить ее тягу к славе и роскоши, а заодно избежать слишком пристального внимания со стороны властей из-за уже исчезнувших людей. Трое детей и шестеро взрослых пропали без следа в 1972 году во время ужасного шторма на ферме в Нормандии.
– Письмо Гавриила. От брата Авраама.
Макс кивнул:
– И это привело меня к последним выжившим членам Храма Судных дней, финальной инкарнации того, что я невольно создал в Лондоне. Но я говорю не о Марте, или Бриджит, или о других, которые умерли или пропали без вести.
– А о ком тогда?
– О детях, Кайл. О пятерых детях из шахты.
– Они попали в детский дом.
– Да. Совершенно верно. Именно поэтому у меня ушло столько времени и ресурсов на их поиски. Я нашел их весной.
– Нашел? Я смотрел в «Гугле», и…
– В «Гугле»! – Макс закатил глаза, но быстро собрался и включил следующий кадр. – Пришлось прибегнуть к довольно нетривиальным способам, но именно то, что я обнаружил, стало причиной столь поспешной организации съемок документального фильма.
– Иллюзии фильма.
– У тебя все еще есть шанс рассказать поразительную историю, мальчик мой. Если ты, конечно, действительно честен и целеустремлен.
На экране появилась трясущаяся видеозапись, сделанная с большого расстояния. Два человека на лужайке у богатого частного дома. Яркий свет, трава завалена собачьими игрушками: мячиками, жевательными костями, ободранными тапками. Двое мужчин около сорока одеты в одинаковые спортивные красные костюмы. Кайла поразило то, как они двигались. Стоя на четвереньках, они улыбались и нюхали друг лица, вывалив языки. Один из них издал звук, который мгновением позже уловил микрофон камеры. Лай. Хорошая имитация собачьего лая. Они притворялись собаками.
В кадре появилась пожилая женщина и кинула в их сторону белый мячик. Мужчины неуклюже побежали за ним.
– Катерина назвала их Сард и Папий, сразу же после того как отлучила от матерей в шахте. Они – сыновья сестер Реи и Лилии, которые были застрелены у забора при попытке побега в ночь Вознесения. Их детей, вот этих двух мальчиков, полиция Феникса забрала из шахты 10 июля 1975 года. Они попали в детский дом, а через полгода их усыновили. Ни Сард, ни Папий не произнесли ни единого разумного слова с того дня, как их спасли полицейские. Как видишь, они до сих пор предпочитают передвигаться на четырех ногах и чувствуют себя собаками, спасенными из приюта. Да они и есть собаки.
Кайл судорожно сглотнул три раза подряд и еле слышно спросил:
– Как ты их нашел?
– Воспользовался услугами очень дорогого и не совсем законно действующего частного детектива. – Макс перемотал фильм вперед, и Кайл подскочил в кресле.
– Это сделали дочь сестры Урании и сын сестры Ханны. После того как детей увезли из шахты, их личности и национальность установили благодаря показаниям Марты Лейк. Урания и Ханна были англичанками. Они были членами организации еще с Лондона и пожертвовали Катерине миллионы. Смотри, как она им отплатила.
В 1976 году детей репатриировали в Великобританию. Сначала их забрали родственники, но очень скоро они оказались в Бетлемской королевской больнице, в Бедламе – когда их психические расстройства стали очевидными. Там они и пребывают до сих пор, в тюремной камере. Ночь Вознесения неизлечимо их травмировала. Они стали психопатами в возрасте четырех лет. Это их рисунки, которые я сумел приобрести за значительную сумму денег. Если тебе нужны еще доказательства и если бы у нас было время, я мог бы организовать визит, – Макс, видимо, вздрогнул.
– Спасибо, не надо, – Кайл отвернулся от экрана. Он не мог больше смотреть на резкие лица, плешивые головы и худые конечности, нарисованные и раскрашенные очень грубо, но впечатляюще, – я понял.
– Правда? А ведь мы еще не закончили.
Содрогаясь от отвращения, Кайл снова посмотрел на экран. Он хотел знать все – ну так вот оно.
Но следующее изображение не показалось ему шокирующим. Более того, на него нахлынуло такое облегчение, что даже вернулась тень прежнего юмора:
– Кажется, ты слайдом ошибся.
«Ага, вставил картинку из своей коллекции порно». В лучшие времена он бы даже посмеялся.
Это был студийный снимок Чета Ригала. Когда-то он рекламировал плавки, а потом стал высокооплачиваемым голливудским актером. Настоящий плохой парень, плейбой, владелец студии «Последняя глава» и нынешний обитатель бывшего особняка Катерины в Сан-Диего.
Но Макс смотрел на Кайла победоносно, сейчас чем-то напоминая хорька.
– Чет Ригал. Давно исчез с экранов, по крайней мере по голливудским меркам. То есть около шести лет назад. А дальше только два развода и несколько громких судебных дел: за хранение наркотиков, за вождение в нетрезвом виде и за побои – в основном своих девушек и журналистов. Он ненавидит красивых женщин и вообще является бисексуалом с садистскими наклонностями. Считается, что сейчас он медленно умирает от СПИДа и гепатита Б.
– Макс, я знаю, кто это.
– Тогда, как тебе известно, он живет вот здесь.
Кайл посмотрел на фотографию роскошного дворца в стиле ар-деко. Сестра Катерина жила там, пока ее последователи убивали друг друга в заброшенной медной шахте в соседнем штате. Фотография была та же самая, что и на вклейке в «Судных днях» Левина, черно-белая. Справа на экране появился цветной снимок.
– Ты… ты же не собирался это снимать.
– Да. По крайней мере пока. Чет Ригал – пятый ребенок, спасенный из шахты 10 июля 1975 года. Полицейские звали его «чистое дитя». Хотя он какой угодно, но не чистый.
Левое веко Кайла задрожало.
– Нет, – с трудом выдавил он.
– Боюсь, что да.
– Сын Присси? Чет Ригал?
– Да. Сестра Присси, которую Катерина убила вскоре после того, как отняла у нее сына и стала ему приемной матерью. Последние десять лет он живет в бывшем доме сестры Катерины, поскольку получил его в наследство. Как ты помнишь, в ночь Вознесения погибли только четверо из Семерых. Пятый, брат Белиал, был убит в тюрьме. Но две остальные, ее любимицы, все еще живы.
– Две из Семерых?
– Две женщины, которых отправили в Сан-Франциско под предлогом возведения нового храма в 1973 году. Верные служанки, сестра Геенна и сестра Беллона. На самом деле они должны были подыскать сочувствующих родителей, которые усыновили бы чистое дитя в нужный момент. У них получилось. Родители давно мертвы. Музыкальный продюсер и его бесполезная жена, попавшие под чары Катерины в веселом Голливуде. Ты, наверное, слышал о Бретте Пирсоне. Работал с «Мамас энд Папас» и «Бич бойз». Его яхту вынесло на берег Калифорнийского залива в девяносто втором. Пустую. Супругов так и не нашли. Как только они выполнили свою функцию, от них избавились. Когда Чету было девятнадцать, чистое дитя, готовое унаследовать землю, пришло к своим новым опекунам, сестрам Геенне и Беллоне.
Кайл покачал головой, улыбаясь сам не зная чему.
– Не забывай, именно в этом доме Чет провел часть детства. У него должно было остаться не так уж много воспоминаний о жизни с сестрой Катериной, но я уверен, что помнит он немало.
Кайл повернулся в кресле, чтобы посмотреть на Макса:
– О чем ты, вообще? Чет… ну… повторяет жизнь сестры Катерины? Это он возвращает… их?
– Я боюсь, что все несколько серьезнее, мой милый Кайл. Чет Регал и есть сестра Катерина.
Здание, казалось, повернулось вокруг своей оси.
После долгого молчания Кайл усмехнулся:
– Хватит, Макс. И давай обойдемся без таких тупых конспирологических теорий. Ради меня, ладно?
Макс не улыбался.
– Деньги, восхищение, полный контроль над всеми, кто рядом. Уничтожение любого противника. Этого ей не было достаточно. Нет, даже вечной памяти о себе сестре Катерине не хватило. Она хотела жить вечно.
Кайл попытался сглотнуть слюну, но у него не вышло.
– В это так сложно поверить? После всего, что мы пережили, Кайл? Разве сама история не научила нас тому, что склонным к саморазрушению параноикам необходимо возродиться? Наделить силой своих детей…
– Нет.
– Разве не они возводят статуи, дома, даже города, которые носят их имена?
– Хватит, Макс. Заткнись.
– В ночь Вознесения Катерина полностью переселилась в тело мальчика.
– Ты глухой? Хватит.
– Во второй раз она хотела стать мужчиной и выбрала для этого самого красивого мальчика в Храме. Она заставила самого красивого парня, печально известного брата Ваала, изнасиловать самую миленькую девушку, сестру Присциллу. Та родила ей наследника. Сама Катерина хранила целомудрие. Она ненавидела свое тело. Я полагаю, что годы проституции непоправимо ее искалечили. Однажды, еще в самом начале, она призналась брату Херону, что в момент экстаза думает только о собственной смерти. Но все то время, пока она правила Храмом во Франции и в Америке, она была обручена с иными. Ты разве сам не понимаешь?
– Бред. Ты сошел с ума, Макс.
Соломон посмотрел на ближайшую лампу дневного света. Говорил он скорее сам себе, чем Кайлу. Единственный здоровый глаз горел неприятным огнем.
– Она вела беззаботную и развратную жизнь. Пока тело Чета взрослело, она поверила в то, что неуязвима. Защищена богатством, славой, властью, своим мистическим происхождением, своими поклонниками. Но это неправда. Она заболела от излишеств. Ее сексуальная месть красивым мужчинам и женщинам имела свои последствия. А любовь к кровавым видам спорта… – Он повернулся к Кайлу, и глаза его торжествующе блеснули. – Сестре Катерине пришлось искать новую возможность для трансформации. Грядет ее третье пришествие. Ты знаешь, что Чет Ригал и его последняя жена усыновили мальчика и назвали его Аварития Луксурия *?
– Не впутывай меня в это, Макс.
– Я боюсь, мальчик мой, что ты уже в деле по уши.
Кайл встал и покачнулся. Схватился за кресло.
– Мы еще не закончили, Кайл. Разве ты не видишь? Она переродилась. Уже давно. Она вселились в ребенка, которые стал Четом Ригалом. Она даже не его биологическая мать, но вся жизнь Чета несет на себе ее следы. Ее алчность. Садизм. Жестокость. Патологическая жажда власти. Это ли не доказательство?
– Он просто за ней повторяет. Это невозможно.
– Я бы хотел, чтобы все было так просто. Но дух убийства воплотился в сосуде, который она украла у двухлетнего мальчика, – Макс указал на экран. – Все недавние смерти и исчезновения – это месть. Продолжение того, что началось в семидесятых.
– Макс, пожалуйста.
– По ее воле старые друзья смогли добить самых уязвимых отступников сразу после ночи Вознесения. Даже после того, как они бежали из шахты, их жизни и сны были пыткой. Поверь мне. Они несли на себе печать. Запах. Их связь с сущностями оказалась нерасторжима. Поэтому эти несчастные не смогли жить нормально. Они травили свой разум алкоголем и наркотиками. Но наркоманов, бездомных и калек проще найти. Понимаешь? Их действительно преследовали призраки, – Макс вздохнул. – Нас использовали. В Лондоне, Франции, Штатах. Мы были заражены тем, что она наслала на нас. Тем, что сейчас ей нужно призвать снова, ведь только она знает, как это сделать. Катерина.
– Ты, Исида, Гавриил, Херон… почему вас не убили в семидесятые?
– Исиду, Херона и меня это коснулось меньше всех из европейской части секты Собора. Мы все ушли сразу после первого появления того, что звали сущностями.
– Но Гавриил…
– Гавриил прожил во Франции меньше года. Он не видел того, что предшествовало расколу. Я полагаю, что в семидесятых наша связь с ними была еле заметна на фоне множества возможных жертв. Но Катерина надеялась завершить свою месть и избавиться от всех, кто когда-то ее бросил. Всех, кто остался жив после семьдесят пятого года. Мы – жертвы для ее последнего призыва Кровавых друзей.
– А Марта? Бриджит Кловер?
– Марта Лейк и Бриджит Кловер после ночи Вознесения постоянно находились в бегах. Юные, хитрые, всегда окруженные яркими огнями вечеринок и людьми. Они скрылись от охотников, но это не могло продолжаться вечно.
Макс коснулся повязки на голове:
– Мы – плоть и кровь ее мести. Но наша смерть послужит и другой цели. Если она хочет снова вселиться в ребенка, то старые друзья хотят вселиться в нас. Катерина призвала их своим обещанием вернуть к жизни, как и много лет назад. Именно она связана с ними, и полагаю, этот союз никогда не был для нее простым. Она должна была предложить им большой куш. Это в лучшем случае опасная и ненадежная сделка с дьяволом, но именно так, наверное, она и получила возможность говорить с ними, как и Лорхе когда-то. Я думаю, что даже в теле Чета Ригала она не смогла от них освободиться. Их присутствие превратило ее жизнь в кошмар уже второй раз. И старые друзья снова хотят вернуться, через нас, прийти к свету, который они презирают, но которого жаждут.
– Я не…
– Те, кто в семидесятых годах выдержал бесчеловечное обращение и остался с Катериной до конца, были обещаны старым друзьям в качестве сосудов. Их единственное предназначение было стать вместилищами для тех, кого когда-то, после осады Сен-Майенна, назвали Кровавыми друзьями. Ангелы, которым служил Лорхе, стали известны под тем же именем, что и секта, которой они завладели. Ангелы, которые забрали с собой Лорхе и его последователей, четыре века продержали их там, где царят гнев, боль и отчаяние. Возможно, эти несчастные все еще верят в свое величие и избранность, существуя на той ужасной равнине, как верила Катерина на земле, когда находилась под их влиянием.
Кайл, пошатываясь, побрел к двери кабинета:
– Нет, Макс. Пожалуйста. Хватит.
Соломон пошел вслед за ним, его голос дрожал от волнения, а маленькие глазки горели.
– Кровавые друзья завладели Катериной с самого начала. Она была идеальна. Они почувствовали ее в доме на Кларендон-роуд и были воскрешены в правильном месте и при правильных обстоятельствах.
Кайл остановился. Он не знал, что делать или куда идти. Сел на холодный пол.
– Убийства в шахте. В ночь Вознесения. Зачем, если им нужны были тела?
Макс со стоном уселся рядом с Кайлом. Голос у него стал хриплым, но говорил он все решительнее:
– Взрослые члены Храма не годились для Кровавых друзей. Однако Катерина все равно предложила им и тех, кто бежал, и тех, кто остался верен, и тех, кого держали в плену. Если они не годились в качестве тел, их можно было принести в жертву, дабы утолить ее гнев. Их горячую живую кровь она меняла на способности Кровавых друзей. Заручившись поддержкой тех, кого призвала, она, в свою очередь, хотела прожить вторую жизнь в теле ребенка. Из тех, кто оставался в шахте в ночь Вознесения, перерождение удалось только Катерине и тем двум Кровавым друзьям, которые сейчас содержатся в Бетлемской больнице в искалеченных телах, некогда принадлежавших детям из секты.
Думаю, к ночи Вознесения Катерина знала, что Кровавые друзья не смогут укорениться во взрослых. Их попытки вселиться в зрелых людей безуспешны. Когда же они не могут вернуться, им приходится есть, чтобы остаться на этой стороне. Во время осады Сен-Майенна они питались отступниками, которых Лорхе убил, чтобы дать своим «ангелам» телесное воплощение, и нечестивым причастием, благословленным свиньей. Так что в ночь Вознесения на шахте «Блю Оук» Кровавые друзья устроили пир.
Как сосуды взрослые бесполезны для них. К той ночи 1975 года Катерина уже все понимала, поскольку пыталась. Вспомни, что рассказывала Марта Лейк о тех, кого уводили в пустыню и кто либо не возвращался, либо пытался бежать. Думаю, ранние трансформации в шахте не удавались, и тех, кто сходил с ума, убивали и хоронили в пустыне. Урания, Ханна, Адонис, Ариэль, Присцилла. Катерина экспериментировала с ними и Кровавыми друзьями. Подопытные либо страшно пугались, либо сходили с ума, либо чужое сознание поглощало их лишь временно. Наверное, это была репетиция перед ночью Вознесения. После раскола во Франции Катерине самой требовалось подтверждение того, что слова старых друзей верны, а переход в другое тело возможен. Во взрослого человека можно было вселиться только на мгновение, но даже оно служило доказательством. Потом ее подопытных кроликов убивали Молох и Ваал. Закапывали улики. Она выполняла свою часть сделки, но, думаю, уже знала, что постоянное перемещение возможно только при наличии незрелого и восприимчивого сосуда вроде собаки, свиньи или ребенка.
– Нет. Я не хочу об этом слышать, Макс.
– Все убийства она распланировала заранее. Ночь Вознесения была ловушкой. Катерина пообещала Кровавым друзьям тела других членов Храма, но на самом деле принесла их в жертву, чтобы продлить пребывание друзей на земле и их влияние, благодаря которому она смогла переселиться в ребенка. Очень много крови понадобилось, чтобы те, кого не стоило призывать, осуществили ее замысел.
Макс не отрывал взгляд от экрана:.
– Как это отвратительно. Катерина уже давно предложила своим невидимым союзникам четырех наиболее преданных последователей, которые умерли в храме рядом с ней. Она обманула их, сказав, что они смогут жить снова в телах детей. Те должны были послужить сосудами для избранных, лучших из Семерых. Изящный трюк – они согласились принять смерть от руки брата Белиала, чтобы обрести новую жизнь.
– Не складывается. Зачем так ужасно обращаться с детьми, если их тела еще понадобятся?
– Бесчеловечное обращение упрощало путь для существ настолько жестоких, как Кровавые друзья. Потому что это им она пообещала детей, а вовсе не своим верным Семерым. Только ее сосуд растили отдельно, в особняке. Его содержали в чистоте. Обучали. Остальные дети жили в хлеву, как животные. Не знаю, что хуже.
– Семеро были верны ей. Они убивали ради нее.
– Вот теперь ты начинаешь понимать истинную натуру Катерины. Брат Белиал стал ее сообщником. Она предала тех из Семерых, кто умер, стоя на коленях рядом с ней в храме, их смерть была страшнее, чем у тех, кто погиб у забора, пытаясь бежать. Она считала своих ближайших сторонников слишком амбициозными и убила за это, как уже бывало во Франции. Они стали кровавой жертвой, умаслили, смягчили ритуал, который позволил бы ей начать новую жизнь. Они больше не приносили пользы. Их отвратительные деяния, совершенные по ее воле, надо было стереть настоящей бойней. Белиал перерезал им глотки по приказу Катерины, но большая часть крови пролилась в грязные ядовитые пасти Кровавых друзей. Именно поэтому полиция ничего не нашла на месте преступления.
– Но в двоих детей вселились собаки. Это-то с какого перепугу?
– Я могу только предполагать. Но думаю, что во время пришествия Кровавых друзей, в этой буре, когда души оказались обнажены, а артерии вскрыты, две собаки влезли в это случайно. А двое Кровавых друзей вошли в детей, и те в результате превратились в безумных чудовищ. Такие ритуалы – это не точная наука. Черная магия сложна, и за нее всегда приходится платить. Возможно, среди Кровавых друзей разразилась настоящая драка, когда они пытались занять тела взрослых и детей во время краткого визита в изолированную общину.
Кайл заставил себя встать:
– Я слышал достаточно.
Макс сжал его руку:
– Тех, кто побежал к забору в ночь Вознесения, тоже предали и принесли в жертву. Они слишком поздно осознали свою судьбу. Должны были умереть во время жуткого обмена с Кровавыми друзьями, которые мечтали вернуться от старости к молодости, от вечного проклятия к благословенной смертности. Когда ничего не получилось, кровь сектантов все равно послужила пищей для старых друзей. Люди не смогли перелезть через забор и умерли, охваченные ужасом. Кровавые друзья с жадностью жрали их прямо у проволоки. Кровь поддерживает их телесность, как уже случалось во время осады Сен-Майенна. Ты разве не видишь? Им нужны огромные усилия, чтобы проникнуть на эту сторону реальности. Без живой крови они не могут остаться и исчезают, в чем ты убедился, сбежав от них в номере мотеля. Но они оставляют за собой следы. И полиция так и не нашла оружие, которым был нанесен смертельный удар, потому что его не было, – Макс вцепился в бицепс Кайла. – А теперь они пришли за нами. Ночью они пришли за мной. Снова. Я больше не могу сдерживать их. Кайл! Подожди!
Кайл снова вскочил.
– Я не желаю этого слышать.
– То, что называет себя Четом Ригалом, живет за счет старых друзей Катерины. Ты не можешь этого отрицать. Они выполняют желания друг друга. Ты знаешь, о ком я. Ты их видел. В Холланд-парке. В мотелях! Они оставляют следы. Отпечатки ног в шахте. Стены! Это они пришли в ночь Вознесения! И теперь они снова среди нас!
Кайл потянулся за бренди и отхлебнул прямо из графина. Сразу перехватило дыхание.
– Один человек не может вселиться в другого. Это невозможно.
– Это долгий процесс. И нужна помощь друзей, старых друзей, у которых есть такой опыт. Ты видел последствия. Сумасшествие. Неизлечимые психологические травмы. И детей, в которых вселились не очень сильные существа. Во время ритуала. Разве ты не видишь? Вспомни о буре, которая разразилась в ту ночь. Только это была не буря, а врата. Проход. Там исчезал разум. В ужасной суете, во время резни, вместе с детьми и собаками… подумай о Лорхе, Кайл. Подумай! О его способностях. О епископе, которого он переселил в тело свиньи. Мы думаем, что Лорхе тоже хотел обменяться телами с одним из детей Сен-Майенна в 1566 году. С ребенком, которого держал отдельно от других, чтобы выжить самому. Другие же должны были отдать свои тела духам, которым он служил. Ангелам Лорхе, для которых у нас нет имени. Но его планам помешала осада. И первая попытка ритуала, проведенная Катериной во Франции, обернулась катастрофой, из-за которой ей пришлось бежать. Это опасная и дорогостоящая процедура, которая занимает годы. Вырастить сосуд. Привести сверхъестественное в наш мир. Какие тебе еще нужны доказательства?
– Нет. Нет. Просто нет, Макс. Хорошо?
Соломон заковылял за Кайлом, направившимся к двери.
– Нужно время, что изолировать кандидата и подготовить переход. Подумай. Что лучше подойдет для этого, чем заброшенная ферма или пустыня? Город-призрак? Пустоши? Что-нибудь такое. И в мире нет полицейского или представителя власти, который поверил бы тебе. Пока ты не представишь доказательства. Доказательства, Кайл. Наш фильм и есть такое доказательство.
– Я не могу, Макс. Я тебе не верю. Я не знаю, во что верю… я видел всякое… в том числе во сне. Но переселение сознания невозможно.
– Дети еще не сформировались, они были открыты и всему верили. Их забрали у родителей. А главное, они были юными. Юные подходят лучше всего. У Лорхе получалось с собаками и свиньями. А с детьми проще, чем со взрослыми. Как ты не понимаешь… Катерина усовершенствовала процесс, начатый Лорхе. Ее вели те же сущности, с которыми он заключил сделку.
Кайл не мог говорить, но попытался протиснуться мимо Макса. Единственное, чего он хотел, – уйти из этой полузаброшенной квартиры, освещенной фальшивым светом, который скоро погаснет. Соломон прошел за ним в холл.
– Вот почему Лорхе резал глотки четыреста лет назад. Это очень важно в определенный момент ритуала. «Дружбу» необходимо поддерживать горячей живой кровью. Жертвой. Кровь обеспечивает их присутствие на какое-то время. А присутствие Кровавых друзей изменяет правила, к которым мы привыкли, которые не разрещают перейти в другое тело. Много крови было пролито для перемещения Катерины в тело ребенка, запертого в хижине. В общей панике и бойне, когда присутствие Друзей чувствовалось даже в воздухе, она добилась успеха. И двое из Кровавых друзей тоже. Они перешли. Ты тоже чувствуешь их, ощущаешь, как они исследуют тебя, пока ты спишь, как и все мы. Я полагаю, что наши ночные видения должны служить предупреждением, а заодно своеобразным упражнением для них. Подготовкой.
Кайл шел по холлу. Трость Макса стучала у него за спиной, как маленький молоточек ювелира.
– У Катерины было преимущество. Она начала готовить сына Присси у себя в особняке. Она переместилась в другого человека с чужой помощью, силой крови, силой жертвы.
– А мальчик? Сын Присси. Что случилось с его… душой? Сознанием?
– Он умер в теле Катерины, как она и планировала. Белиал зарубил жирную тушу, в которой уже находилось сознание ребенка. Голову пришлось отсечь, чтобы во время ритуала он не смог прорваться обратно. А кровь из ее тела выпили.
– Ты действительно думаешь, что я тебе поверю?
– Наверное, Катерина и мальчик уже менялись телами на короткое время. В Калифорнии, в ее особняке. Вспомни, что сказала Марта. И лейтенант Конвей. Что иногда Катерина становилась похожей на ребенка. И это были не наркотики! Свидетели видели душу сына Присси в теле Катерины. Зачем эта женщина, гуру голливудских звезд, миллионерша, успешная манипуляторша, которой подчинялись сотни людей, добровольно отдала свою жизнь в какой-то заброшенной шахте? Подумай об этом. Зачем она приказала Белиалу убить себя? Да потому что ее больше не было в этом теле! Она его покинула. Чистое дитя, которое нашли полицейские, оказалось Катериной. Она перебралась в тело ребенка и готовилась расти. Я уверен, что дитя даже командовало в шахте.
– О боже. Нет.
– Она контролировала то, что мы едва можем понять. Она получила знания и опыт от тех, кто пришел из иного мира. Еще в шестьдесят девятом она знала, к чему все идет. Ее нарциссизм родился из отвращения к себе. Она нуждалась во всеобщем восхищении, но при этом ненавидела свое тело, старение, тюрьму смертности. Она бы отдала все, лишь бы этого больше не было.
Кайл повернулся к нему перед самой дверью.
– А зачем тогда фильм? Зачем было впутывать меня и Дэна, если ты уже обо всем знал?
Макс тяжело опирался на трость, и Кайлу очень хотелось сделать ему еще больнее.
– Когда подошло мое время, я решил собрать доказательства. Узнать, как она убивает из могилы. Как она смогла продолжить свое дело уже после смерти. И когда я узнал о судьбе детей… ну, все изменилось. Я захотел избавиться от Катерины. Фильм был моей контратакой. Я хотел предложить ей сделку. Сохранить жизнь тем, кто остался. Спасти себя самого, – лицо Макса исказилось и побелело от такого страха, какого Кайл еще никогда не видел. Голос старика упал до шепота. – Я не хотел попасть туда… ты видел это место в Антверпене. Я видел сны о нем. Они забрали туда бедных обманутых жителей Сен-Майенна и искалечили их души. Они даже пытались вырвать меня из моего собственного тела, пока я спал. Я не хотел, чтобы они попали внутрь меня. Чувствовал, как они жаждали обменяться с нами телами. Жить. А если у них не выйдет, они убьют нас, как скот, лишь бы остаться здесь, пусть и ненадолго. Полностью овладеть можно только ребенком, но, кажется, взрослых можно забрать в иной мир, чтобы они стали частью паствы.
Кайл прислонился к двери. Он же все это видел, чувствовал. Какие-то твари с грязными лапами уже несколько недель пытались влезть в его жизнь. В рассказе Макса был смысл. Ужасный смысл. Он видел во сне Царство дураков и видел Святых скверны, поднятых на ножи. Он просыпался в чужом черном пространстве. На некоторое время переносился в другое уродливое тело. Они прикоснулись к нему и теперь хотели то ли убить его на месте, то ли забрать с собой. В какое-то странное место, к странной вечной жизни. К мертвым птицам, воющим собакам, тощим грязным существам.
Голос Макса слышался как во сне.
– Они снова призвала их, чтобы по запаху выйти на наш след. Они хотят жить, занять живое тело, как и она, чье будущее зависит от их присутствия. Но, потерпев неудачу, будучи так близко от цели, они из-за ненависти и гнева утолят старую жажду. Ну или они схватят нас и унесут, как сокровище.
– Ты думал, что сумеешь напугать Катерину? Раскрыв ее тайну? Кажется, твой план не сработал, приятель.
Макс схватил Кайла за плечо:
– Нет. Не сработал. Я отправил ей часть материала, но ее жажда мести стала лишь сильнее. Как и желание скрыть все то, что я выяснил. Теперь у нее есть четкие цели. Боюсь, я лишь ускорил ход событий.
– И ты по-прежнему мне врешь. Гавриил был прав. Ты использовал его и Исиду как приманку, чтобы я мог снять то, что охотилось за ними. Сам ты с камерой лезть в гущу не стал, слишком опасно, но доказательства были нужны. Так что ты послал меня, Дэна и этого несчастного урода Гонала добыть их, пока ты прятался тут, в мире света. Но нас тоже настигла эта зараза. Ты сволочь, Макс. И если ты прав, мы все в полном дерьме. Мы истечем кровью, как Гавриил прошлой ночью. Ну или нас схватят и утащат в Царство дураков. Или так, или в нас вселится собака. С удовольствием выслушаю твой план. Так что ты хочешь сделать?
Макс посмотрел Кайлу за спину, на лестничную площадку, и понизил голос. Он даже не стал оправдываться, ничего не сказал на обвинения Кайла в том, что использовал людей как приманки или что думал только о собственном выживании.
– Возможно, мы не совсем «в дерьме». Публичная демонстрация была только одним из двух методов защиты против нее и старых друзей. Но если она не отзовет своих псов, придется вспомнить про второй…
– Что? Какой?
– Убийство.
Кайл почувствовал, как у него расширяются глаза. После долгого молчания он промямлил:
– Убить Чета Ригала?
Соломон кивнул.
– Макс, ты меня удивляешь. Почему же ты до сих пор его не убил? Неужели это задело бы твою избирательную совесть?
– Ш-ш. Не ори. Говори тише.
– Нет!
– Ну это не так просто… понимаешь, я изучал этот вопрос… – Макс закашлялся.
– Короче, ты уже пытался.
– Ты станешь меня за это винить?
– О боже, – Кайл, понурившись, закрыл лицо руками, – как, как я в это все влез?
– У Чета есть вооруженная охрана. Круглосуточная прислуга. Преданные помощники. За все отвечают сестры Геенна и Беллона. Они стары, но не стоит их недооценивать.
– И как же ты до него доберешься?
– Чет разорен. Он стал банкротом после развода и выплат по судебным искам. От него уже ушли повар, тренер и врач, когда им перестали платить в начале года. В этом месяце надежный источник сообщил мне, что служба безопасности тоже не выходит на работу. Его телохранитель уволился неделю назад. Так что пришло время нанести удар. Чету недолго осталось. Не больше года. В этом году он дважды попадал в больницу с пневмонией. Его может убить любая инфекция. Пришла пора переселяться в новое тело, иначе у него не останется сил. Уверен, что последние два года Чет готовил усыновленного ребенка к переходу. Практиковался, пока его тело разрушалось. Именно поэтому он снова призвал Кровавых друзей. Ему пришлось ускориться; как только Чет узнал о том, что болен, он сразу избавился от жены, которая была необходима для усыновления. Ты, наверное, слышал про споры из-за опеки. Он выиграл, заплатив ей, к тому же заставил забрать иск, угрожая обнародовать видеосъемку с наркотиками. На которые именно Чет ее и подсадил. Он ни перед чем не остановится ради своих целей. Он хотел остаться один с ребенком.
– Значит, мы ворвемся в дом и убьем смертельно больного человека?
– Хотелось бы мне, чтобы все было так просто. Сестры Геенна и Беллона – куда более опасные враги, чем наемные охранники. А еще тигр.
– Что?
– У него живет бенгальский тигр. Остался с сытых времен. И еще змеи, как мне говорили. Смертоносные твари, – Макс улыбнулся: – Как это символично! Наше предприятие не лишено риска.
– Опять это слово, Макс. «Наше». Я почти согласился, пока не услышал про тигра. Я выхожу из игры. Кстати, а где Айрис?
Казалось, Соломона совершенно ошеломил отказ Кайла.
– Айрис?
– Женщина, которая приносит тосты и пирожные. Утром она была здесь.
– Ты меня, вообще, понял?
– Я собираюсь найти своего друга. С полицией.
– Катерина пытается переселиться в новое тело, Кайл! Сейчас она еще способна на это! Пока ее нынешнее тело не умрет. У нее есть ребенок. Мы знаем, что с ней живет ребенок. Надо его спасти!
Кайл потянулся к замку:
– Пусть этим займутся социальные службы.
– Если ты мне не поможешь, ребенок умрет. Я умру. Ты умрешь. Кайл, ты даже до утра не доживешь, кретин! – Макс стукнул тростью об пол. – У нас есть доказательства. Пора снять финальную сцену. Ты что, не понимаешь? Фильм почти готов.
Кайл вышел и потянул дверь на себя:
– Нет, нет и нет.
– Ребенок, Кайл! Ребенок!
Кайл закрыл дверь.
Из-за нее послышался крик Макса:
– Ради всего святого, не выключай свет!