Семнадцать
Феникс, Аризона.
20 июня 2011 года. 19.00
Хэнк Суини, вышедший на пенсию детектив убойного отдела, положил на полированный стол руки, напоминавшие бревна, покрытые седым мехом. Золотые часы на широком браслете блеснули в зарослях белых волос на тыльной стороне ладони. На интервью он надел старый галстук, куда Дэн прицепил микрофон. На стене за крупной лысой головой висели четыре благодарности в рамке, три медали, две фотографии молодого детектива в форме «воздушной кавалерии» и еще три, на которых он, уже в полицейской форме, получал награды. На других стенах красовались два старинных винчестера, рваный и выцветший полковой флаг и скрещенные кавалерийские сабли.
Просторный кабинет Суини располагался в прохладном светлом доме размером с дворец. Разбрызгиватели трудились над невероятно зеленой лужайкой, стриженной так же идеально, как волосы полицейского в те времена, когда он еще носил форму. Под широкими окнами сияли алые, розовые и пурпурные цветы. На подъездной дорожке из розового камня стояли две машины: «лексус» и черный джип. Кайл оставил свой автомобиль, взятый напрокат, снаружи.
Где-то в глубине гигантского дома бормотал телевизор. На заднем дворе сиял синим кобальтом круглый бассейн. Жена Суини, наряженная в розовый брючный костюм, походила на бабушку из сказки. Она приготовила тарелку сэндвичей, которой целой армии хватило бы на месяц, и подала к ним кадку домашнего лимонада.
– Вы готовы, сэр? – спросил Кайл, стоявший слева от Дэна перед столом детектива.
При слове «сэр» Дэн закатил глаза.
Хэнк Суини откашлялся и посмотрел на камеру с каменным выражением лица. Кайл невольно обрадовался, что никогда не сидел напротив детектива в комнате для допросов.
– Четверо детективов под моим началом занимались убийством на медной шахте. Хотя первые три месяца делом занимались десять человек, в основном, над ним работал я вместе с детективами Эрнандесом, Райли и Салазаром. И мы работали как следует. Я не хочу, чтобы из-за вашего фильма у людей создалось впечатление, будто мы – кучка деревенщин, которая по собственной тупости запорола дело.
Дэн фыркнул и закашлялся, Кайл бросил на него грозный взгляд.
– В прошлом так многие говорили, и если вы станете повторять прежние версии, то совершите прискорбную ошибку.
Суини поднял мощную волосатую руку, чтобы остановить Кайла, попытавшегося вмешаться.
– Я думал, что навсегда завязал с делом Судных дней, и рассказывал всем, кто хотел осветить его, одно и то же. Но у меня должок перед Максом. Мы много узнали от него в семьдесят пятом, когда он прилетел сюда. Это Соломон основал эту чертову секту в Англии, так что его свидетельство было важно.
Кайл обменялся взглядами с Дэном. Потом вдруг разозлился на Макса, который не удосужился упомянуть, что участвовал в полицейском расследовании. Причем участвовал очень аккуратно, потому что о нем не узнал даже грубый и дотошный Ирвин Левин. И это умолчание показалось непростительным.
– Сэр, могу заверить вас, что как режиссер не собираюсь редактировать или направлять ваш рассказ, а хочу, напротив, показать вашу точку зрения.
– Может быть. Но, когда вы монтируете свои интервью и черт знает что еще с ними делаете, ваши киношные ребята и Господа Иисуса Христа могут выставить болваном. Я вам поверю, парни, но только потому, что кое-чем обязан Максу. Потому я хочу, чтобы в вашем фильме вы приняли во внимание кое-какие соображения. – Суини тыкал толстым пальцем в ладонь после каждой фразы. – В первом оперативном отчете о расследовании убийств было шестьдесят шесть страниц. Папка по Мэнсону и бойне в Ла-Бьянке была в два раза меньше, а парни в шестьдесят девятом знали свое дело. Все мои здешние ребята отслужили в армии. Все ветераны. У нас был опыт, и мы понимали, что к чему, – он сделал паузу и потянулся к стакану. – Мы с Райли провели там всю ночь десятого июля. Это мы накрывали тела одеялами, которые нашли в задней комнате, когда коронер разрешил. Мы закопались в это дерьмо по уши с самого начала.
Мы там сидели до трех часов, и только потом прибыли спецы, парни из отдела по выявлению скрытых отпечатков все вокруг засыпали своим порошком. Они возились четыре дня. Из четырех сотен отпечатков только тридцать четыре вышли четкими. Двадцать девять принадлежали мертвецам или живым, найденным в шахте десятого июля семьдесят пятого года.
Мы брали отпечатки у всех, кого экстрадировали из Калифорнии и Нью-Мексико. Пробили результаты из шахты по нашей картотеке, там пятнадцать тысяч человек тогда было. И ничего. Мы прогнали через полиграф пятнадцать человек, убежавших из секты в семьдесят четвертом. Изучили биографии жертв под микроскопом. Проверили самые бредовые версии. Все это есть в отчете.
– Мистер Суини, вы не могли бы рассказать нам о подозреваемых, которых вы допрашивали?
– Будете тут до Рождества торчать? Нет. Поначалу, в семьдесят третьем и семьдесят четвертом, люди постоянно приходили туда и уходили. О секте говорили даже в Сан-Франциско. В первые три месяца мы допросили больше сотни человек. Беглецы, бродяги, куча подростков с проблемами, которые бывали в шахте с семьдесят третьего года. Выгнанные из колледжа студенты, которым хотелось повеселиться, наркотиков и девочку. Хиппи, байкеры, мелкие преступники, отпущенные под залог, куча всякой шушеры, в общем. Допрашивали мы и типов из Голливуда, которые общались с сестрой Катериной в Калифорнии. Музыканты, актеры. Мы вызванивали их из Лос-Анджелеса.
– Какое впечатление у вас сложилось о секте и о жизни в шахте в семьдесят четвертом?
– Тем, кто туда приходил, там обычно не нравилось. Если они еще совсем из ума не выжили. Рассказывали одно и то же. Заправляла там всем сестра Катерина, но не лично. Большинство людей ее вообще никогда не видели – только на фотографиях, которые там везде висели. Она запугивала и подчиняла людей любыми способами и выстроила жесткую иерархию. Помогала ей группа идиотов, которые назывались Семерыми. То же самое было и во Франции, и в Англии, но тогда никто даже не пошевелился. А мы пошевелились. Отработали каждую зацепку. – Суини снова прервался и глотнул лимонада. – Летом семьдесят четвертого оттуда уходили многие. Людям не нравилось терять деньги и имущество. Другим надоели постоянные проповеди. Многих напугали те, кто слишком серьезно восприняли учение секты. Вроде этих Семерых, например. К семьдесят пятому все стало совсем худо. Главными ублюдками были Молох, Ваал, Хемос, Эреб и Белиал. Остальные оказались скорее узниками. Некоторые девушки были уже с детьми, которых не могли бросить.
– А в последние месяцы? Как по-вашему, какая обстановка сложилась в группе перед ночью Вознесения?
– Там оставалось около двадцати человек. Как сказал брат Белиал, они выводили секту «на новый уровень». Сестра Катерина к тому времени несколько утратила контроль. Кто-то говорил, что она тогда вела себя как ребенок. У нее совсем мозги поехали. Да боже мой, она приказала Белиалу убить себя! До смерти боялась полиции, ФБР и ЦРУ. Подала в суд за клевету на журналиста Левина и проиграла. Прятала деньги в Швейцарии, Коста-Рике, ЮАР. На случай если бы ей пришлось бежать. Но ее никто не преследовал. Службам было на нее наплевать. Она плотно сидела на наркотиках. К последнему году ее психоз расцвел пышным цветом. Готовилась настоящая заваруха, о которой мы не знали.
В начале семьдесят пятого люди уходили каждый месяц, пока могли. А потом там построили забор. Соседний фермер возил беглецов на автобусную станцию в Юме. Из тех, кто выбрался оттуда в числе последних, нам удалось допросить двух девушек с детьми, они сбежали за два месяца до десятого июля.
– Марта Лейк и Бриджит Кловер.
– Они самые. Надежда газетчиков. Если бы состоялся суд, то они бы стали чем-то вроде наших звездных свидетелей. Они под защитой полиции вернулись в Аризону, хотя боялись ужасно, и подтвердили, что, когда уходили, в шахте оставалось человек двадцать. Мы нашли пятнадцать. Девять мертвых, шесть живых, из них пять детей и брат Белиал. Что случилось с остальными пятью, о которых вспомнили Лейк и Кловер, мы так и не узнали. Брат Адонис, брат Ариэль, сестра Урания, сестра Ханна и сестра Присцилла. Наверное, они убежали и спрятались или их убили и закопали в пустыне, как утверждала Марта Лейк. Мы допросили по делу еще человек сто, но их показания или сразу пошли в корзину, или о них скоро забыли.
– Почему?
– Потому что эти тупые хиппи несли форменный бред: типа они слышали голоса в голове, рассказывали о злых духах и прочей хрени, которую вечно городят психи, торчки и прочие ничтожества. Одни утверждали, что были одержимы. Другие, что летали, или еще какой-то маразм в таком же духе. Они выходили из собственных тел и смотрели на себя сверху. А некоторые и вовсе заявили, что их души побывали в аду и вернулись.
Если бы рядом была стена, Кайл бы к ней прислонился.
– А у нас было все на руках: убийца, орудие убийства. Белиал более-менее признался. Баллистическая экспертиза подтвердила его показания. Мы довольно быстро поняли, что там случилось, – буквально за неделю. Главными подозреваемыми сразу стали эти Семеро. Четверых из них убили в Храме. Они звали себя Молох, Ваал, Хемос и Эреб. Еще был Белиал. Остальные две в ночь убийства находились в Сан-Франциско, и у них было серьезное алиби. Женщины, сестра Геенна и сестра Беллона. Говорили, что выполняли поручение сестры Катерины.
Кайл нахмурился и принялся тщательно подбирать слова для следующего вопроса, на котором особенно настаивал Макс:
– Всегда существовала версия, что Белиал, Молох и Ваал совершали убийства не в одиночку. Особенно это касается тел, которые нашли у забора.
– Конечно. Но остальные два стрелка погибли. Их убил Белиал. Так что их не спросишь. Мы сняли отпечатки с двух охотничьих винтовок, из которых то ли застрелили, то ли ранили жертв у забора. Они принадлежали брату Молоху и брату Ваалу, которых мы обнаружили в храме. Это было в первом отчете коронера. Никаких доказательств того, что в убийствах участвовал кто-то еще, мы не нашли. Скажем так, в первом отчете было шестьдесят шесть листов. Во втором – один, и на нем еще осталось порядочно места, если вы понимаете, о чем я.
– Но вы когда-нибудь предполагали, что в этих убийствах мог быть замешан кто-то еще?
– У нас так и не появилось ни одной зацепки, которая привела бы нас к «кусакам», как мы их прозвали. К тому же мы так и не нашли оружие, которое, по нашему предположению, использовали Белиал, Молох и Ваал, после того как застрелили тех, кто пытался перелезть через забор.
– Трупы. Как умерли четверо у забора? Какие улики вы нашли на их телах?
– Вскрытие в Фениксе проводили четыре коронера. И еще два патологоанатома из другого штата. У них ушло три дня, работу они сделали тщательно. Рентгеноскопия обнаружила в ногах двух жертв осколки пуль, что соответствовало нашей версии о том, что Белиал, Молох и Ваал стреляли в жертв, когда те пытались сбежать. Баллистическая экспертиза совпадала с винтовками, которыми пользовались той ночью. Железобетонные доказательства.
А еще вскрытие показало, что все жертвы были под наркотиками. Амфетамины. Через четыре часа после прибытия патрульных криминалист взял пробы крови в шахте и провел реакцию Оухтерлони, чтобы посмотреть, принадлежат они человеку или животному. Там везде бегали собаки. Большая часть пятен уже высохла к моменту появления эксперта, так что определить что-то было сложновато. Но он взял больше сотни образцов, и все принадлежали людям. А те, которые мы смогли исследовать, совпадали с кровью мертвецов.
– А что вы можете сказать о ранах, нанесенных зубами и когтями?
– Я как раз к этому подхожу, – Суини откашлялся.
– Простите. Продолжайте, пожалуйста.
– Мы нашли три очень грязных фрагмента зубов в ранах двух жертв и один ноготь. Они оказались человеческими, а не собачьими или там кошачьими. В газетах писали, что сектанты учили псов нападать на людей. И что тех, кто струсил и побежал к забору, сначала подстрелили, а уж потом животные завершили дело. Честно говоря, зацепка была настолько хлипкой, что мы только обрадовались, когда люди в это поверили, потому что другого варианта у нас не было.
– Полиция сама озвучила эту версию на одной из первых пресс-конференций.
– Потому что первую неделю мы были в ней уверены. Общественность требовала арестов. Новых подозреваемых. Никто не верил, что Белиал мог убить всех. Или что пять человек в храме просто встали на колени и тихо ждали, пока их зарежут. Люди во всем штате, а еще в Лос-Анджелесе и Нью-Мексико боялись, что сумасшедшая секта сатанистов ищет крови. Но судмедэксперт провел новые исследования уже после пресс-конференции и установил, что фрагменты зубов в ранах принадлежали мертвым людям, как будто их вынули у трупа, а не у живого человека. И ногти тоже. Должно быть, беглецов убили каким-то костяным оружием. В результате версия о том, что кто-то еще участвовал в убийстве, а потом убежал, накрылась. Мертвецы не ходят.
Пятеро членов секты, о которых дали показания Лейк и Кловер, тоже попали под подозрение. Брат Адонис, брат Ариэль, сестра Урания, сестра Ханна и сестра Присцилла. Но их даже не было в шахте в ту ночь. Мы пришли к выводу, что они ушли до десятого июля.
Поэтому мы направили фрагменты «мертвых» зубов и ногтей в университет Нью-Мексико. Археологи сказали, что им примерно пятьсот лет. Полное безумие, у нас на работе столько слухов по этому поводу ходило. Мы решили, что это фрагменты какого-то предмета, которым Белиал, Молох и Ваал добили своих жертв. Только мы его так и не нашли. И тогда, в семьдесят пятом, и сейчас я отвечу на ваш вопрос одинаково. Они подстрелили четверых у забора, а потом добили их каким-то орудием из костей и зубов очень старых, но хорошо сохранившихся человеческих останков. Это была часть ритуала.
– Орудием? А какое орудие подходит под такое описание?
– У Храма Судных дней были и другие вещи, которым место в музее. Мы нашли на месте преступления ряд предметов возрастом около пятисот лет. Фрагменты ткани, которые они привезли из Франции еще в семьдесят втором. Использовали их как реликвии или вроде того. Кусок митры, представляете? И еще обрывок сорочки. Башмак, который сделали в Нидерландах во время религиозных войн. Все это лежало в том помещении, где мы обнаружили обезглавленную сестру Катерину. Как по мне, это лучшее, что с ней случилось в жизни.
– Брат Белиал. Вы допрашивали его несколько раз.
– Он был чокнутый. Тут даже не сомневайтесь. Мы несколько раз, снова и снова, допрашивали его о том, что случилось десятого июля, а он повторял одно и то же. Что зубы, ногти и фрагменты одежды принадлежали то ли «старым», то ли «кровавым друзьям». Когда мы спрашивали, кто это, он отвечал «они с нами» и смотрел на потолок, как будто что-то там видел. Призывал нас «выключить свет и открыть глаза». В общем, порол свою обычную ерунду.
Кайл сглотнул и с трудом задал следующий вопрос:
– Левин включил в свою книгу текст некоторых допросов Белиала, в том числе его показания на детекторе лжи. Большинство считает, что он их подделал.
– Нет.
– Но как же орудие убийства? То, что было сделано из зубов? Кто мог спрятать его, если, кроме Белиала, живых взрослых на месте преступления не было?
– Я всегда считал, что виноваты собаки. Мы же их не нашли, одна, наверное, убежала вместе с орудием убийства в пустыню. Кровь могла привлечь падальщиков, насекомых. Может, оно до сих пор там лежит. Под песком. Поэтому на последней пресс-конференции в сентябре мы заявили, что Белиал – единственный из выживших убийц тех пятерых человек, что мы нашли в храме, и за это отправится под суд. Молох и Ваал, прежде чем принять смерть от его рук, помогли Белиалу смертельно ранить четверых членов секты, пытавшихся бежать, а потом добили их неизвестным оружием. Потом Белиал убил своих сообщников по их просьбе, а заодно Катерину и двух других, брата Хемоса и брата Эреба. Белиал никогда этого не отрицал. Он утверждал, что сестра Катерина избрала его для «пира старых друзей».
При упоминании «друзей» у Кайла задергалась левая нога.
– А собаки? Дети? Рисунки на стенах? Туман? Вам есть что сказать об этом?
– Все это не относится к самим убийствам, а просто является частью общей на хрен сдвинутой, простите меня, картины. Собаки просто убежали от страха и обратно не вернулись. Они были полудикие, и выстрелы их распугали. Патрульные, которые первыми прибыли на место преступления, и фермер с соседнего ранчо подтвердили, что слышали лай вдалеке.
– А рисунки, изображения на стенах?
– Они жрали столько наркотиков, могли что угодно нарисовать.
– А как же дым… в воздухе… изменения в атмосфере…
– Может быть, они что-то бросили в костер, серу например, чтобы получить едкий дым. Это было ритуальное убийство, в конце концов. Но мы никогда не изучали туман. Что бы это нам дало? Это же всего лишь дым, то ли от костра, то ли от сигнальной ракеты.
– А мотив? Для самоубийства? Таких масштабов. Таким способом.
– Не укладывается в голове, правда? Но у нас было несколько вариантов, которые все отлично подходили. Может, это был один из тех мотивов, что мы придумали, или сочетание всех сразу. Кого спросить теперь? Белиал сошел с ума, до самой своей смерти так и не пришел в себя, а из тех детей, которых мы вытащили, заговорил только один, насколько мне известно. Остальные онемели навсегда. «Чистое дитя», как мы его прозвали. Он провел в шахте совсем немного времени. От тех, кто бывал в особняке Катерины в Калифорнии, мы узнали, что она с «чистым» жили, в основном, там, а в шахту пришли за две ночи до убийства. Она его вроде как усыновила. А точнее, украла у матери, Присциллы, которую мы так и не нашли. Других детей тоже отнимали у родителей. Сестра Катерина вообще любила разделять семьи, пары, друзей, всех подряд, с самого основания секты. Макс рассказывал об этом. Никто во всей группе не имел права привязываться ни к кому другому, кроме Катерины. Даже младенец. Так она их контролировала. Разделяла и властвовала. Не можешь любить – будешь бояться. Классика.
Так что мы пришли к выводу, что сестра Катерина и ее веселая компашка поубивали сами себя. Не знаю уж, в результате драки, наркотического психоза или это было самоубийство по сговору. А может, и то, и другое, и третье. Писаки говорили о дьявольском ритуале и человеческом жертвоприношении. То же самое говорили и о Мэнсоне. Но времена тогда были другие. Все уже шло в тартарары, но в стране люди были гораздо невиннее, чем сейчас. Еще один журналист предположил, что это была «гонка за лидерство, которая плохо кончилась», – Суини пожал массивными плечами, – может быть. А вот за что нам стоит благодарить Господа, так это за то, что у них хватило совести сохранить жизнь детям. Всех сирот отправили в детские дома. Только дети вконец спятили. Четверо из них даже говорить не могли.
Остается одна тайна, о которой знаю и я, и все, кто знаком с деталями дела. Бьюсь об заклад, именно о ней вы меня и хотите спросить.
Кайл натужно улыбнулся, но промолчал.
– Отпечатки ног?
Кайл только кивнул. Он знал, что если сейчас заговорит, то голос у него будет хриплым и дрожащим. Суини ему подмигнул:
– Насколько мне известно, это один из двух моментов, объяснения которому мы так и не нашли. Пятнадцать лет спустя я вернулся к этому делу. В Фениксе целая комната отведена под бумаги о бойне в шахте «Блю Оук». Год ушел на то, чтобы все перечитать. Но у меня нет объяснения тем следам. Мы нашли их в двух местах. Вокруг убитых. Три набора отпечатков у забора, один в храме. Большинство стерлось, пока там суетились полицейские. Я подсчитал, там топталось восемьдесят пар ног, бегали по песку да по крови в темноте. Может, к подошвам у кого-то что-то прилипло, поэтому эти следы и выглядели как костяные. Кто скажет?
Кайл кашлянул:
– Вы сказали, что не нашли объяснения двум вещам. А какая вторая?
– По-моему, брызги крови на месте преступления были еще более странными, чем следы. Крови там было полно и у забора, и в храме. Но недостаточно. Мне показалось даже, что их убили где-то еще, а потом притащили в храм, поскольку там было очень мало крови. А вскрытие показало, что в телах жертв крови почти не осталось. Сначала мы думали, что она осталась внутри тел, когда сердца перестали биться, или что утекла под пол. Коронер и судмедэксперт изучили яремные вены. В обезглавленном теле. И предположили, что жертвы потеряли большую ее часть не на месте преступления. Но мы тогда не стали сопоставлять наши выводы с криминалистами и патологоанатомами, да и зачем?
– Так где оказалась кровь?
– Часть ее мы обнаружили на крыше храма примерно через неделю. До этого никому даже в голову не пришло там посмотреть. По виду походило на артериальные брызги. С одного угла даже казалось, что там кого-то зарезали прямо в воздухе. Бред, конечно. Это невозможно. Белиал никогда не говорил нам, как и где убил каждую из жертв. Но он был весь залит кровью. Я сейчас думаю, не пил ли он ее. Может, и пил, когда перерезал им горло. – Суини сделал паузу.
– Почему вы так думаете?
– Они делали это и раньше. Съели одну из своих. Чтобы оставить ее среди братьев и сестер. Лейк и Кловер подтвердили это, хотя сами никогда не принимали участия. Девушка по имени сестра Серафина умерла от естественных причин в конце семьдесят четвертого года, и Семеро съели по куску ее плоти. Приготовили и подали с хлебом. Так что у Белиала был пример для подражания. Он уже пробовал то, что называл «маной своего народа». Когда его убили в государственной тюрьме Флоренса, то на горле и запястьях тоже нашли следы зубов.
– Его убийцу так и не нашли. Левин предположил, что охрана позволила убить его другим заключенным.
– Чушь собачья. Его содержали по пятой категории. Высшая степень безопасности. Если бы состоялся суд, его ждала газовая камера или смертельная инъекция. В тюрьме отрубилось электричество, а потом Белиала обнаружили с перерезанными горлом и запястьями. Но следов самозащиты не было. Как по мне, он распустил язык и рассказал другим психам во Флоренсе, как пил кровь. Кто-то решил, что это хорошая идея, и сделал с ним то же самое. Его пришили в комнате отдыха. Он просто позволил себя убить.
И не забывайте о доказательствах. Дело-то было простое. У нас были орудия убийства – ну кроме одного. Были и виновники преступления: Белиал, Молох и Ваал. Для суда вполне достаточно. Да, в деле было много странностей, и многие верили, что там замешан кто-то еще. Кто-то до сих пор верит. Но это не доказать. Ни свидетелей, ни улик, кроме каких-то странных следов, исчезнувшего оружия из костей, с которым явно убежали собаки, и отсутствия крови.