Тринадцать
Вест-Хэмпстед, Лондон.
17 июня 2011 года. 07.00
Он позвонил Дэну:
– Ты где?
– Дома. Ты сбрендил, на часы смотрел?
– Знаю, семь утра. Приезжай. Пожалуйста.
На другом конце провода слышалось тяжелое дыхание, кашель, движение огромного тела.
– Зачем? Я сплю. Пришел домой в два.
– Ты должен это увидеть. Правда должен!
– Мне уже Маус позвонил насчет пленки из Нормандии. Еще вечером. Он сразу перешел к сцене в храме. И чуть с ума не сошел. Сказал, что ты его обманываешь насчет документалки, а сам снимаешь фильм ужасов.
– Может быть. И мы в нем на главных ролях! Вот только Макс забыл нам об этом сказать.
– Че?
– Шучу. Приезжай быстрее. И «Кэнон» возьми. Оно показалось на стене кухни.
– Это что?
– Рука.
– В сторону отойди.
– Смотри, – Кайл провел пальцем по костям предплечья на стене. Запах почти пропал, но какие-то следы от него еще остались. – Предплечье. Вот это вроде похоже на ладонь. А шишка с этой стороны тогда локоть. Дай увеличение.
Дэн посмотрел на Кайла через видоискатель:
– Ты сам это сделал.
– На фиг пошел.
– Точно?
– Точно. Я тебе говорил, что мне приснился странный сон. Потом я проснулся в другом сне. Как будто я висел в воздухе, и у меня было другое тело, – Кайл поежился и взглядом поискал у Дэна поддержки. – То же самое мне снилось в Кане. Как будто я – кто-то другой. А когда проснулся, то услышал эти звуки, и…
– Кайл. Я в эту фигню не верю.
– Дэн! Я серьезно! Это все правда. Кошка хотела на улицу и скреблась в дверь, она меня и разбудила. А ее последний раз так напугал соседский фейерверк год назад.
– Отлично. Значит, это кошка. Я даже тебе поверил.
– Забудь про кошку! Во сне я слышал стук. Шаги. Именно они кошку и напугали. Я выпустил ее, а потом вернулся и посмотрел в ванной и на кухне. Тут пахло так же, как во Франции. И на Кларендон-роуд. И пахло отсюда. – Кайл ткнул в пятно на стене. – Хлопали дверцы шкафа. Их открывали изнутри. И здесь оказалось это пятно, которое воняет, как сточная труба. Ну и? Что скажешь, чувак? В отеле была такая же рука.
Дэн пожал плечами, но при этом побледнел под цвет холодильника.
– И почему именно ты? Я не вижу никаких снов. И никаких задниц на стенах у меня нет. А я ведь был на обеих съемках.
– Понятия не имею, – от слов Дэна Кайлу на секунду стало легче, но потом он вспомнил, как Макс спрашивал, не коснулось ли его что-то. – Он что-то знает. Старикан.
– Что?
– Макс. Он спрашивал, не чувствовал ли я прикосновений. Понимаешь – прикосновений! С чего бы ему такое спрашивать?
– Но ведь ничего не было?
Кайл посмотрел на Дэна:
– Я… мне кажется, кто-то был в храме. Как будто кто-то за мной бежал. В темноте. И я что-то почувствовал. Что-то на шее…
– Ты ничего мне не говорил.
– Потому что в домике Катерины было еще хуже, а потом Гавриил попал в капкан. Я сказал, что в ее домике кто-то был. Как будто… на меня смотрели. – Кайл посмотрел в стену и провел по лицу ладонью. – Бред какой-то.
– М-да. Я, пожалуй, посижу, обдумаю расклад. У тебя есть что-нибудь пожрать?
– Да ну тебя.
– И почему я не удивлен?
– Давай снимем меня сейчас. Хочу записать то, что было ночью. Типа видеодневник.
Когда они закончили черновой монтаж нормандской съемки, уже стемнело. Копии ночной работы Мауса прибыли в полдень, когда Кайл уже наговорил на камеру не предусмотренный сценарием текст о том, что случилось с Гавриилом на ферме, о смерти Сьюзан Уайт, о неизвестном доселе прошлом исполнительного продюсера, о своих собственных снах и пятнах на стене кухни. Потом он в одиночестве уселся за стол и попытался продумать сценарий аризонских сцен и свои вопросы к копам.
Он не стал опускать шторы и в пугающей тишине смотрел на свое отражение в стекле эркера. Кошка дремала на столе, время от времени опуская хвост то на клавиатуру ноутбука, то ему на руку, как будто желая убедиться, что Кайл никуда не делся из кресла. Она появилась около часа назад, съела целую банку корма и почти все анчоусы с пиццы Дэна, а потом позволила себя погладить. Не только ему требовалась компания с наступлением темноты.
Три фигуры на стенах амбара в записи выглядели совсем не так впечатляюще. И на фотографиях, загруженных в ноутбук, тоже. Они оказались размытыми, более экспрессионистскими, открытыми для толкования, но даже десяток просмотров и плохая резкость не лишили истощенные силуэты мощи и скрытой угрозы. Посмотрев на них в очередной раз, Кайл понял, что не сможет сконцентрироваться на сценарии.
В шуме, который он сам производил в храме, было почти невозможно расслышать чьи-то другие шаги. Если бы было чуть больше времени, они бы вытащили этот кусок в отдельный файл. Но в доме Катерины дверь внизу точно хлопнула, и кто-то скребся по цементу, пока Кайл прятался наверху за сгнившей постелью, мокрой и шевелящейся от тритонов, сороконожек и ужей.
За спиной догорал летний закат, бросая отсвет на потолок и плечи Кайла.
– Вот это мощно, – заявил Дэн, когда распаковывал коробки с лампами, чтобы отвлечься. Ухмыльнулся и включил настольную лампу, засиявшую тем же ярким белым светом, который Кайл видел в квартире Макса. Кайл повернулся в кресле:
– Представь себе свет раз в сто ярче, и ты получишь хату Макса.
– Тот мне вчера прислал три коробки, пока меня не было. Соседка взяла. Три лампы. Такие же. Крутой чувак.
– Макс сказал, что они очистят твою душу. Помогло?
– Чувствую, что кое-какие грязные пятна с нее правда стираются. Куда поставить остальные две? К кровати?
– Блин, нет. Тут и так будет сложновато заснуть, даже без прожектора в глаза.
Дэн внимательно обозрел плинтус:
– Да у тебя все равно розеток больше нет. Где вискарь?
– В холодильнике. Мне колы добавь. Там должно быть две банки.
– Лед?
– Морозилка сломалась сто лет назад.
Дэн вышел вместе с одной из ламп, по дороге сдирая пластик с провода и вилки. Кайл повернулся обратно к окну. Пора было признать, что у них выходит что-то невероятное. Света ни в храме, ни в коттедже почти не было, кроме небольшой светодиодной панели, что никак не добавляло ясности. Но все же материал поражал. Полуразрушенные здания, снятые Дэном, и тихий, заросший луг создавали атмосферу ожидания, которой Кайл и добивался. Гавриил казался дряхлым, полусумасшедшим, испуганным. Дэн сумел ухватить его страх и передать чувство несколькими крупными планами нервного вспотевшего лица и дрожащих губ. Старик был совершенно разбит и сидел на мели, он даже от участия в фильме отказаться не смог. Тут Кайл его понимал. Может, такую же сделку предложили Сьюзан, которая теперь уже не потратит свой гонорар. И Макс велел им обоим держать в секрете его собственное членство в секте. Сьюзан Уайт ушла в мир иной. Новый сюжетный поворот, напряжение нарастает, история злоключений при создании фильма переплетается с историей секты, и побочная линия о вероломном исполнительном продюсере. Гениально.
Второе интервью с Гавриилом, которое они снимут прямо в больнице после возвращения из Штатов, должно получиться шикарно. Печальное известие о смерти Сьюзан всего через неделю после съемок сделает его еще сильнее. Плюс все звуки с Кларендон-роуд. Врезка с репликами Сьюзан о сущностях. Кайл мысленно уже монтировал кадры, продумывал кульминацию, прикидывал, как вставить историю съемочной группы, внезапно оказавшейся внутри сюжета и столкнувшейся со сверхъестественным. Выходило очень круто.
Даже его и Дэна реакции были совершенно искренни – такой страх не подделаешь.
– Кайл! Иди сюда!
Кайл вскочил и в четыре шага подбежал к кухонной двери. Кошка обогнала его и заскреблась в дверь раньше, чем Кайл заглянул в кухню и увидел ошарашенного и испуганного Дэна.
– Смотри. – Дэн указал на дверцы шкафа, еще открытого с утра.
Кайл сглотнул, чувствуя, что ноги подкашиваются от ужаса.
– Не могу. Что там?
– Оно исчезает.
Кайл заглянул в шкаф и увидел мешанину тонких темных линий, как будто пятно втянулось обратно в штукатурку или его кто-то соскоблил.
– Это ты все стер.
– Неа, это свет. – Дэн приподнял лампу Макса левой рукой. – Я ее включил, чтобы посмотреть, как она выглядит без верхнего света. Ну правда ли так похоже на солнце. И поднял лампу вот тут, над плитой. Потом заметил эту штуку на стене. Я точно видел, как оно съежилось на свету. Стало исчезать.
Они посмотрели друг на друга слезящимися безумными глазами и надолго замолчали.
Дэн присел на край кровати и посмотрел в третий стакан виски.
– Не надо, а?
– Не начинай. Я купил билеты.
– Чувак, все как-то через задницу.
– Задницу? Да это наше будущее! Мы закончим фильм и на всю жизнь вылезем из дерьма. Мы столько об этом мечтали. Сможем делать что хотим и как хотим, с нормальным бюджетом. Подумай об этом. Я просто не смогу отработать еще одну смену на этом складе. Ну пожалуйста…
– Кайл… это уже слишком. А что, если эта дрянь появится в моей квартире? Ты об этом думал? Поверить не могу, что ты собрался туда, где они друг друга поубивали. После всего этого?
– Дэн…
– Это предупреждение! – Дэн ткнул пальцем в сторону коридора. – Ты вообще меня слышишь? Предупреждение! – Он посмотрел на свои ладони и глотнул виски. – А то существо на Кларендон-роуд? Я все время о нем думаю. Это тебе не пятно на стене и не сон.
– Какой-нибудь наркоман. Или бездомный, – быстро сказал Кайл, очень надеясь, что вышло правдоподобно.
– Откуда ты знаешь? Он местами просвечивал. И где он прятался? Ты об этом думал? Мы ведь все осмотрели.
– Антресоли мы не трогали. Он мог быть там.
– Ну может быть. Но мы бы услышали, как он спускается. Может, это голограмма? И Макс над нами издевается?
– Хрен знает. Но, если… если там правда что-то было, мы такой материал не бросим ни при каких обстоятельствах. Давай. Собирайся.
– А Макс что говорит?
– Он хочет посмотреть на американские съемки, а потом подумать. Ему пришлось ехать на похороны Сьюзан.
– Удобно. Думаешь, он врет?
– Сложно сказать.
– Почему он хотел, чтобы мы основной упор сделали именно на паранормальные явления? Может, он думал, что мы что-нибудь найдем? И вот пожалуйста – странностей столько, что голова взрывается.
Кайл видел, как Дэну страшно. Он снова поколебал хрупкую уверенность друга. Не стоило показывать ему эту штуку в шкафу или тогда, в Кане. Правда, обманывать его тоже было плохо, хотя такая мысль приходила Кайлу в голову. Он попытался разрядить обстановку:
– Ну вообще-то это же наша тема. Мы – спецы по странностям. Так что смысл есть. Если подумать.
– Так Макс мог бы сказать. А мы лезем во что-то очень стремное, и…
– Надо делать больше дневников, – перебил его Кайл. – Про то, что творится вне съемок. Про то, как мы случайно оказались внутри истории из-за того, что раскопали реально странный материал. Макс этого не увидит до финальной версии. Так безопаснее.
– Я сегодня перечитывал контракт. Он вообще не хочет упоминания своего имени. Использует псевдоним. Дорожит репутацией? Попахивает разводкой, на мой взгляд. Или подставой.
– Именно поэтому наш исполнительный продюсер тоже примет участие в фильме, но не так, как рассчитывает.
Дэн кивнул, но снова сделал нервный глоток. Кайл натужно улыбнулся:
– Круто же. Будет у нас сюжет внутри сюжета. Второй слой. Про Макса и нас.
– И о том, что мы вытаскиваем на свет божий. Ты об этом подумал?
– И это еще одна причина, по которой этот фильм слишком хорош, чтобы просто взять и слиться. Да одна сцена в Холланд-парке принесет нам кучу просмотров! Мы, может, даже в кинотеатры попадем. В кинотеатры, понимаешь?
Вернуть Дэну энтузиазм у него не получилось.
– Я закрою все долги, если мы все сделаем. А ты сможешь бросить свои свадьбы.
Друг неуверенно кивнул.
– Четыре дня. И все. Четыре жалких дня. В Америке! И все. Тридцать штук твои. Мы с Маусом доделаем фильм. А ты можешь забыть о нем до премьеры. До фестивалей. Канны. Сандэнс. Они бегать за нами будут.
Дэн упорно смотрел куда-то себе под ноги.
– Слушай… Я… я просто не смогу.
– Ну шикарно, – Кайл кивнул, – потому что без тебя не смогу я.
– Пожалуйста, Кайл. Забей ты на этот фильм.
– Ты – гениальный оператор, Дэн. Я рядом с тобой ничего не стою. И это мое будущее. Прямо сейчас. Если я упущу эту возможность, лучше мне повеситься прямо сейчас.