18
***
Ты ещё какое-то время стоишь, пытаясь прийти в себя — всё плыло перед глазами.
Но постепенно реальность возвращается: дикое сердцебиение, горячее тело… и легкое покалывание в промежности, напоминающее о его пальцах внутри.
И вдруг понимаешь, что всё же дрожишь — то ли от страха, то ли от возбуждения.
Иди в дом... он велел.
Ты делаешь медленный вдох, пытаясь успокоить дыхание...
Но тело ещё слишком горячее. Сердце всё ещё стучит в ушах… а между ягодиц будто всё ещё чувствуешь его пальцы — горячие и твёрдые.
Глубоко вдохнув, делаешь шаг на веранду и замираешь — услышала тихие голоса из комнаты.
Голоса — Глеба и Олега.
Они что-то обсуждают, но голоса слишком тихие... не можешь услышать слова.
Постояв так пару секунд, делаешь ещё один аккуратный и медленный шаг.
Теперь уже слышишь их лучше, даже через закрытую дверь.
Ты замираешь у двери, вслушиваясь.
Различить слова все ещё трудно, но голос Глеба очень хорошо чувствуешь — хриплый, низкий, хмыкающий то и дело сквозь слова.
Олег отвечает скорее спокойно, и тебе не удаётся услышать многое.
Но вдруг ты услышала своё имя.
Ты замираешь.
Имя прозвучало — холодно, будто обсуждают сделку.
Глеб говорит:
— ...не уйдёт. Никуда. Даже если захочет.
Олег смеётся коротко:
— А если запрётся? Побежит?
Пауза.
А затем Глеб — тихо, почти ласково, но с ледяной уверенностью:
— Пусть бежит… Я всё равно найду её. И в следующий раз... не остановлюсь на пальцах.
Тишина. Только скрип стула, потом шаги по половицам.
Ты невольно делаешь шаг назад… и цепляешь ногой за порог доску на веранде.
Щёлк— маленький, но чёткий звук в тишине вечернего дома…
И голос Глеба обрывается посреди фразы.
Внутри — тишина.
Ни шагов… ни голосов.
Но ты знаешь — он слышал.
Секунда… и ты уже разворачиваешься, готова сорваться с места, бежать прочь…
В этот миг дверь резко распахивается.
Глеб стоит в проёме. Глаза прищурены... но по губам скользит ледяная усмешка.
— Идти не хотелось?..
Он делает один шаг вперёд:
— А слушать — да?
Ты пытаешься отступить, но пятка уже на краю ступеньки.
Один неверный шаг — и ты рухнешь вниз.
Глеб не торопится. Он медленно выходит на веранду...
Одна рука в кармане, другая — сжата в кулак у бедра.
— Подслушивать...
Он наклоняет голову, прищурившись:
— Это опасно, Лань.
Но в моменте иза угла выходит Артём:
— Тут ещё дело есть.
Пока есть возможность ты поворачиваешься и уходишь быстрым шагом в дом.
Глеб бросает раздражённый взгляд на Артёма.
— Что сейчас? — рычит он, но не отходит с места.
А ты уже в доме.
Дверь за спиной хлопает не слишком громко, но ты почти слышишь, как его глаза прилипают к деревянной поверхности — будто видят тебя сквозь неё.
Ты идёшь вглубь комнат… пальцы дрожат. Всё ещё чувствуешь тепло его ладони на бедре... звук его голоса где-то внутри головы: "Пусть бежит… Я всё равно найду её."
И теперь одна мысль:
— Ты уже внутри...
Но сможешь ли выйти?
Ты идёшь по тускло освещённой гостиной — пальцы всё ещё дрожат.
Останавливаешься у окна. Видишь его силуэт на веранде: Глеб говорит с Артёмом, но глаза… глаза направлены сюда. Куда-то в это окно. Прямо в тебя.
Телефон… где-то здесь должен быть телефон.
Ты начинаешь быстро, почти панически оглядываться — шкаф, стол… может быть, сумка?
И в этот миг раздаётся голос:
— Ищешь способ сбежать?
Олег стоит в дверном проёме. Скрещённые руки на груди... и лёгкая усмешка во взгляде:
— У меня новости: ты теперь даже не "может быть".
Ты — собственность.
Он делает шаг внутрь комнаты:
— И пока он не дал добро... никто тебя отсюда не выпустит.
Ты просто побежала в свою комнату, закрыла дверь и пошла в ванную, закрыла дверь тоже на замок и спустилась по двери на пол.
Ты оседаешь на пол, сползая спиной по закрытой двери.
В ушах — сердцебиение, а легкие жжёт — как будто воздух совсем недостаточно.
Ты запускаешь пальцы в волосы, пытаясь хоть как-то успокоиться... но перед глазами всё ещё стоит Глеб, его взгляд… губы… руки.
— Боже… — выдыхаешь вслух.
Спокойнее. Дыши. Рассуждай.
Ты прижимаешь ладони к лицу, пытаясь стереть воспоминания — его прикосновения, шёпот... тепло.
— Это не то… это неправильно… я не должна…
Но тело всё ещё горит. Между ног — влажно и пульсирует от каждого удара сердца.
Ты слышишь сквозь стены свою дрожь:
— Нет… нет-нет-нет…
И вдруг замолкаешь.
Потому что понимаешь одну страшную вещь:
Тебе понравилось.
И ты вспоминаешь что ты раньше делала в стрессовых ситуациях, до того как Глеб увидел тебя в клубе и всё это затянулось.
Ты роешься в ящиках комода, выдвигая один за другим — стараясь делать как можно тише. Раздражает, что руки всё ещё дрожат, но нужно успокаиваться. Вдох, выдох…
И вдруг: что-то металлическое на дне последнего ящика.
Тянущий звук, скрипит ящик... и твёрдый блеск среди вещей.
Нож.
Тонкая, острая лезвие… как раз такой, как ты любишь.
Ты медленно сжимаешь пальцы на рукоятке…
Ты сжимаешь нож.
Ты всё ещё дрожишь — от холода в воздухе и от тревоги в сердце.
Одна часть тебя… хочет ещё того, что ты увидела и почувствовала сегодня.
Другая… хочет бежать куда подальше от него.
От этого человека, который может просто приказать — и кто-то сдаст тебя.
От этого человека, руки которого всё ещё чувствуются на теле.
От этого человека, глаза которого… всё ещё смотрят.
Ты медленно подносишь лезвие к коже...
Капли тёплой крови медленно стекают по внутренней стороне руки, оставляя багровые следы на бледной коже.
Ты смотришь на них... и впервые за весь день — дышишь спокойно.
— Красиво… — шепчешь ты, проводя пальцем по коже.
Капля падает на плитку — тихо, почти музыкально.
Ты смотришь на узор: как он расползается… будто жизнь стекает по краю.
Лезвие всё ещё в руке…
Но дрожь прошла. Сердце больше не колотится в горле — оно бьётся ровно, глубоко.
И впервые за всё это время ты чувствуешь: *ты снова контролируешь хоть что-то*.
Только твой мир сейчас — это нож, боль и тишина.
А за стенами дома... кто-то ждёт тебя.
Кто-то знает.
Кто-то уже идёт.
Набрала ванную, ещё немного "поигралась с ножом", вышла с ванной, легла на кровать и заснула.
***
как вам?
— 960 слов