Глава 13
В одной центральной московской квартире звучала грустная мелодия, которую играла хрупкая девушка на скрипке. Никто не знает, что сейчас чувствует эта девушка, кроме скрипки, но и эта скрипка не может разделить её грусть и печаль.
— Ты готова?
— Да, конечно, пошли, — сказала я и отложила скрипку в сторону.
— Ты неважно выглядишь, может лучше тебе остаться дома?
— И пропустить похороны лучшей подруги?
— Если тебе станет плохо, дай знать, — сказал Лазарев, и мы отправились на кладбище.
Здесь собрались все, кого хотела бы видеть Катарина и кого не хотела бы. Я должна пройти через это, ради неё. Даже Булаткин здесь, хорошо, что один, а то Катарина восстала бы из мёртвых и выцарапала бы глаза его жёнушке. Все погребение я еле стояла на ногах, облокотившись на Сергея. Как же хочется забиться в угол, как маленькая девочка, и выплакаться, но я обещала. Когда закончилось погребение, начались поминки. Мне хотели предоставить слово, но из-за плохого самочувствия я отказалась. Катарина не хотела бы, чтобы я говорила слова, адресованные лично ей в присутствии чужих людей, которых даже я впервые вижу, а здесь таких полно. Лучше я выскажу ей все потом, наедине.
— Серёж, я пойду, подышу свежим воздухом, — сказала я и встала из-за стола.
— Я пойду с тобой!
— Нет, сиди, тебе, наверное, надоело возиться со мной.
— Перестань так говорить. Может, мне нравится ухаживать за тобой, — сказал он и отвёл взгляд в сторону.
— Мне надо побыть одной, — сказала я, и Лазарев с недовольным лицом притих.
— Если что, зови меня, я рядом.
Я вышла на крыльцо кафе, где проходили поминки. Мне надо взять себя в руки, иначе упаду прямо здесь. Как же мне тебя не хватает, подруга!
— Привет, — ко мне на крыльцо вышел Егор.
— Привет, — поздоровалась я.
— Прими мои соболезнования. Катарина была и моей подругой...
— Я знаю, не надо мне этого говорить, мне и так плохо, — перебила его.
— Нам надо поговорить, — сказал он.
— Тебе надо.
— Давай, выясним все сейчас, — предложил Егор.
— Я не хочу. Нам просто нечего выяснять, — сказала я.
— Почему ты мне не сказала?
— Не сказала что?
— Что беременна.
— А оно тебе надо? У тебя есть жена, поговаривают, что она тоже беременна. Я не хочу рушить вашу семью и не хочу, чтобы ты рушил мою, — ответила я.
Сейчас мне легко говорить об этом, наверное переболело. Раньше я не смогла бы сдержать слез. Катарина до сих пор учит меня быть сильной, поэтому она и взяла с меня это обещание.
— Я не люблю её.
— Мне от этого ни жарко, ни холодно, — улыбнулась я.
— Я хочу быть с тобой, воспитывать нашего ребёнка, — сказал он и попытался дотронуться рукой до моего живота, но я отстранилась.
— Смотрите, как мы теперь запели!
— Это, правда. Я люблю тебя и брошу даже свою жену ради тебя и нашего ребёнка.
— Нет никакого нашего, Егор. Ребёнок только мой. Не надо делать мне одолжение. У тебя тоже скоро будет ребёнок, и даже если мы будем вместе, я не хочу, чтобы мой малыш делил тебя с кем-то.
— Оставь её, Егор. Я не позволю тебе быть с ней, — сказал внезапно появившийся Игорь.
— Не знаю, что у тебя на уме, парень, но мне явно это не нравится. Сначала говоришь, что любишь её, потом бежишь и женишься на другой, потом снова клянёшься в вечной любви моей сестре и хочешь быть с ней. Исчезни из её жизни и жизни её ребёнка, прекрати причинять Анне боль! — продолжил брат.
Егор одарил его злобным взглядом, но спорить не стал.
— Потом поговорим, — сказал мне Булаткин и скрылся в помещении.
— Ты как? — спросил меня Игорь.
— Честно? Отвратительно.
— Значит, это его ребёнок. Я думал Рыбака, могла бы сказать.
— Это только мой ребёнок, и я ни о чем не жалею.
— И правильно делаешь. Кстати, где твой скрипач?
— В Норвегии, женится на модели.
— А ты? — спросил меня брат.
— А что я? Я — ничего. Пусть едет, куда хочет. У меня есть о ком думать, — сказала я и положила руки на живот.
— А у тебя как дела?
— Неплохо. Веду войну с одной рыжей бестией. Она утверждает, что знакома с тобой.
— Где она сейчас?
— Точно не здесь.
— Назначишь вскоре нам встречу?
— Как скажешь. Знай, Анна, она запала мне в душу.
— А я и не удивлена. Тебя всегда притягивали рыжие.
— Я тут говорил с Лазаревым. Хороший парень, влюблён в тебя. Ты присмотрись к нему.
— Не знаю. Я боюсь.
— Когда-нибудь, ты вновь испытаешь это чувство. Там, кстати, наша мамаша непутёвая хочет поговорить с тобой.
— Что она здесь забыла?
— Вот и спросишь. Я её даже видеть не хочу, — сказал Игорь, взял меня под руку и повёл в помещение.
Народ потихоньку начал расходиться. Я не хочу огорчать брата, но и общаться с матерью тоже.
— Игорь, мне обязательно надо с ней говорить?
— Нет.
— И ты не обижаешься, если я не поговорю с ней?
— Анна, я тебя не заставляю. Думаю вам даже не о чем говорить.
— Ты прав, — сказала я.
Мы подошли к столу и заняли свои места. Из оставшихся людей, каждый говорил о своём, уже не вспоминая Катарину. Ко мне сразу же подскочил Лазарев.
— С тобой все хорошо? Тебе не плохо?
— Мне уже лучше, — сказала я и обняла его.
Игорь, посмотрев на нас умилительным взглядом, отсел к какому-то старичку и начал с ним оживлённую беседу.
— Тут какая-то женщина проходила, расспрашивала о тебе, на тебя похожа, — вдруг сказал Серёжа.
— И что же ты ей ответил? — полюбопытствовала я.
— Отправил к твоему брату, — ответил он, а я лишь улыбнулась. — Сейчас она направляется прямо к нам, я, наверное, вас оставлю.
— Сиди!!! — воскликнула я и положила свою руку на его, отчего парень вздрогнул и застыл на месте.
Тем временем женщина, которая приходится мне биологической матерью, уселась за стол напротив нас с Сергеем.
— Какая ты у меня уже большая! — сказала она.
Я промолчала и посмотрела на неё убийственным взглядом.
— Не представишь меня своему спутнику? — спросила она.
— Сергей, это Анастасия Владимировна, Анастасия Владимировна, это Сергей, — представила я их друг другу.
Серёжа галантно пожал и поцеловал её руку, на что я закатила глаза. Видимо, он догадался, кем она мне является, ведь мы похожи, как две капли воды: чёрные, длинные волосы, голубые глаза. Единственное отличие в том, что у меня очень чётко выражены скулы.
— Она мне является никем, — добавила я, выделив последние слово.
Лазарев удивлённо посмотрел на меня.
— Почему же никем? Я её мама, — вновь открыла она свой рот.
— У меня нет ни отца, ни матери!
— Анна, так нельзя, — сказала женщина.
— А бросать своих детей можно? Я говорила отцу, скажу и тебе, я буду разговаривать и вести себя с вами так, как вы этого заслуживаете! — сказала я и посмотрела на неё.
— Я пришла наладить отношения, дочка.
— Гори в аду!!! — выплюнула я, схватила ошалевшего Лазарева, который все это время наблюдал за нашим диалогом, и потащила его к выходу.
— Не так я представляла себе её похороны, — сказала я, когда мы были уже на улице.
— Хочешь, можешь выплакаться, а я побуду твоей жилеткой, — предложил Серёжа и провёл рукой по моим волосам.
— Я устала и мне плохо. Отвези меня домой, пожалуйста.
Лазарев улыбнулся мне и выполнил мою просьбу. Уже, когда мы были у меня в квартире, я приняла его ранее предложенное предложение.