11.
Глубокой ночью, когда часы показывали уже за два, Кывылджим осторожно пошевелилась. Нежный сон, в который она погрузилась, был прерван внезапным, настойчивым желанием. Она почувствовала, как её тело требует чего-то очень конкретного. Медленно открыв глаза, она обнаружила, что прижимается к телу Омера.
— Омер?, - прошептала она, её голос был сонным и чуть хриплым.
Он застонал, нехотя выходя из глубокого сна.
— Ммм? Что случилось, любимая?, - пробормотал он, притягивая её ближе, ещё не совсем понимая, что происходит.
— Омер, - чуть настойчивее произнесла она, слегка толкая его в плечо. — Я хочу абрикосов.
Омер медленно открыл глаза, пытаясь сфокусироваться в темноте. Он приподнял голову, взглянул на неё, и только что услышанное дошло до него. Сначала он нахмурился, потом его лицо расплылось в широкой, тёплой улыбке. Он тихо рассмеялся, обнимая её ещё крепче.
— Абрикосов? В два часа ночи? Кывылджим, ты уверена?, - его голос звучал забавно, с лёгкой хрипотцой от сна.
— Абсолютно уверена!; - воскликнула она, и в её голосе появилась почти детская упрямость. — И это не я! Это ребёнок требует! Он просто хочет абрикосов, прямо сейчас. Я чувствую это.
Омер посмотрел на её живот, который едва был виден под одеялом. Он нежно поцеловал её в лоб, а затем в губы, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и зародившуюся радость от этих новых, забавных моментов их совместной жизни.
— Хорошо, малыш, - прошептал он, обращаясь к животу, а затем вновь посмотрел на Кывылджим. — Жди, дорогая. Я пойду в магазин. Найду тебе эти абрикосы. Какие бы они ни были, в такое время. Только ты не двигайся.
Через двадцать минут, что показалось Кывылджим целой вечностью, входная дверь тихо щёлкнула. Омер вернулся. Он выглядел немного взъерошенным, но на его лице играла довольная улыбка. В руках он держал небольшой пакет, из которого выглядывали оранжевые бока абрикосов. Где он их нашёл в такую глухую ночь, оставалось загадкой, но это был Омер - он всегда добивался своего.
Он прошёл на кухню, аккуратно выложил абрикосы в миску и подставил их под прохладную струю воды, тщательно омывая каждый плод. Затем, взяв несколько штук, вернулся в спальню.
Кывылджим уже сидела, прислонившись к подушкам, её глаза блестели от предвкушения. Омер протянул ей миску.
— Вот, твоё ночное желание. Найдётся всё, что душе угодно, когда малыш просит, - сказал он с тёплой усмешкой.
Она взяла абрикос, поднесла его к носу, вдыхая тонкий, сладковатый аромат, и с истинным наслаждением откусила сочную мякоть. Сок стекал по её подбородку, но она этого не замечала, полностью погружённая в процесс. Глаза её закрылись от удовольствия.
Омер с нежностью наблюдал за ней, прислонившись к дверному косяку. Он видел её абсолютно счастливое, расслабленное лицо, и это зрелище наполняло его самого какой-то невероятной теплотой и полнотой. Эти простые, обыденные моменты вдруг стали самыми ценными в его жизни.
Кывылджим доела абрикосы, с блаженством протирая руки салфетками.
— Ммм, - промычала она, вытирая уголок губ тыльной стороной ладони. — Малыш..малыш очень доволен. Спасибо, Омер. Ты лучший.
Омер подошел к кровати, забрал у неё пустую миску и поставил на прикроватную тумбочку. Он наклонился и нежно поцеловал Кывылджим в губы, затем в лоб, а затем уже по привычке, ставшей такой родной за последние часы, прильнул губами к её животу, прошептав что-то неслышное.
Она улыбнулась ему, её глаза светились от счастья. Кывылджим распахнула объятия, и Омер лёг рядом с ней, притягивая её к себе. Она уютно устроилась у него на груди, слушая биение его сердца, которое сейчас казалось самым умиротворяющим звуком в мире. Его рука, такая сильная и надёжная, инстинктивно легла на её живот. Он нежно, медленно поглаживал его, ощущая под ладонью эту новую, хрупкую жизнь.
Тишина в спальне была наполнена лишь их дыханием и тихим шумом Лос-Анджелеса за окном. В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего, ни расстояний, ни былых обид. Было только настоящее: их двое, их будущий малыш и обещание начать всё сначала, с новой, непоколебимой верой друг в друга. Омер просто держал её, чувствуя, как его сердце переполняется нежностью и любовью, и знал, что ради них он готов на всё.
___
Окончательно сон отступил в 12 часов дня. Долгий перелет сделал свое дело, и Кывылджим открыла глаза лишь в это время.
Первое, что она почувствовала - непривычный холод на месте, где ещё несколько часов назад был Омер. Постель была пуста, и это ощущение одиночества, пусть и мимолётное, резануло по сердцу. Неужели он..
Она резко села, оглядываясь. Спальня была залита мягким утренним светом, но его не было. Сердце забилось чуть быстрее. В голове на секунду пронеслись тени их прошлого, когда его работа поглощала его целиком, оставляя её одну.
Но потом она прислушалась. Из кухни доносились приглушённые звуки. Лёгкий звон посуды, шипение масла на сковороде, тонкий, манящий аромат свежесваренного кофе и чего-то очень вкусного. Значит, не ушёл, - подумала она с облегчением, и на губах появилась нежная улыбка.
Она накинула шёлковый халат и осторожно, бесшумно вышла из спальни. Босые ноги скользили по прохладному мрамору. Чем ближе она подходила к кухне, тем отчётливее становились звуки и запахи.
Омер стоял у плиты, спиной к ней, сосредоточенно помешивая что-то в сковороде. На нём были только лёгкие домашние брюки, его широкая спина и мощные плечи были расслаблены. Кывылджим тихо подошла к нему, её движения были грациозными, как у кошки. Она обняла его со спины, прижавшись к нему, её руки сомкнулись на его талии.
Омер тихо вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, узнав прикосновение. Он отставил лопатку, обнял её в ответ, притягивая ещё ближе, пока она не почувствовала его тёплое дыхание на своей макушке.
— Доброе утро, соня, - прошептал он, его голос был глубок и нежен.
Кывылджим прижалась сильнее, вдыхая его запах, такой родной и любимый.
— Доброе день.Почему ты не на работе, Омер, спросила она, слегка хмурясь, но в её голосе звучала скрытая радость от его присутствия. — Я думала, ты..
Омер повернул голову, чтобы поцеловать её в макушку, затем опустил подбородок на её волосы.
— Никакой работы, Кывылджим, - сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения, только абсолютная решимость и глубокая нежность. — Сегодня весь день посвящён тебе. И нашему малышу. Только вам.
Кывылджим почувствовала, как тепло разливается по её телу. Она поцеловала его в ответ, смакуя каждую секунду этого момента, полного нежности и обещаний.
— Я скоро, - прошептала она, отстраняясь. — Душ.
Она направилась в ванную, а Омер с улыбкой вернулся к плите, чтобы продолжить приготовление завтрака. Звук воды, шум которой вскоре донёсся из ванной, наполнил кухню уютом. Кывылджим наслаждалась горячим душем, смывая остатки сна и усталость, чувствуя себя обновлённой и счастливой.
Когда она вернулась, спустя пятнадцать минут, одетая в в его рубашку, тишина на кухне сменилась напряжённым мужским голосом. Омер стоял у окна в гостиной, прижимая телефон к уху. Его поза была напряжённой, а голос - резким и требовательным, каким она не слышала его с прошлой ночи. Он говорил быстро, почти рычал, используя деловые термины, которые Кывылджим не всегда понимала, но общий тон был недвусмысленным: он ругался.
— Я же сказал, это не обсуждается! Ты должен был проследить! Нам нужны все документы сегодня!Да, я знаю, что выходной! Ты думаешь, мне это нравится?
Кывылджим замерла в дверном проёме, чувствуя, как внутри неё сжимается тревожный узел. Только что он обещал ей весь день..неужели всё вернулось? Словно почувствовав её присутствие, Омер резко обернулся. Его глаза, только что горевшие гневом, мгновенно смягчились, увидев её. Выражение его лица изменилось, но он выглядел измученным.
— Я перезвоню, - бросил он в трубку, даже не дождавшись ответа, и резко завершил звонок.
Он подошёл к ней, пытаясь улыбнуться, но уголки его губ дрожали.
— Кывылджим, милая, - он провёл рукой по волосам, явно смущённый и расстроенный. — Прости. Мне..мне нужно срочно уехать. Буквально на пару часов. Произошло кое-что на работе, я должен это решить лично. Это очень важно, и я не могу отложить.
Его взгляд был полон вины и сожаления, но в то же время в нём читалась неумолимая необходимость. Кывылджим лишь молча смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Обещание разбилось вдребезги всего за пару часов, едва не начавшись. Но она помнила свои слова о том, что готова ко всем сложностям.
Она глубоко вздохнула, стараясь успокоить себя и его. Её глаза встретились с его, и в них не было упрёка, лишь лёгкая грусть, смешанная с пониманием.
— Я понимаю, Омер, - тихо сказала она. — Иди. Дела не ждут.
Она подошла к нему, обняла, крепко прижавшись.
— Только, пожалуйста, будь осторожен. И не задерживайся. Я буду ждать тебя здесь, дома. Мы будем ждать тебя.
Он облегчённо выдохнул, обняв её в ответ так крепко, что она почувствовала каждый мускул его тела.
— Спасибо, родная. Я постараюсь как можно быстрее.
Он торопливо поцеловал её, взял ключи и стремительно вышел из пентхауса, оставляя Кывылджим одну посреди незаконченного завтрака и нарушенного обещания. Она подошла к окну, наблюдая, как его машина выезжает со стоянки и исчезает в потоке утреннего Лос-Анджелеса.
___
Омер ворвался в свой офис. Его обычно безупречно уложенные волосы были слегка растрёпаны, а в глазах горел тот самый огонь, который Кывылджим так хорошо знала - признак крайнего напряжения и неукротимой решимости. Он едва успел бросить ключи на стол, как увидел её.
Баде сидела в кресле напротив его стола. Её обычно собранные волосы были слегка растрёпаны, а на бледном лице читался неподдельный ужас. Она резко вскочила, как только он вошёл.
— Омер! Наконец-то!, - её голос дрожал. — Я ждала тебя. Мне нужна твоя помощь.
Омер нахмурился, чувствуя, как вчерашнее утро безжалостно рушится.
— Баде, что случилось? Ты вся бледная.
— За мной кто-то следит, Омер, - прошептала она, оглядываясь на дверь, будто боялась, что её услышат. — Я уверена. Вчера вечером, сегодня утром. Я постоянно чувствую чьё-то присутствие. И это не просто какой-то сталкер. Это связано с Тунджаем и Хикметом.
При упоминании Тунджая Омер напрягся. Он знал, что его попытка помочь другу, вышедшему из тюрьмы, была рискованной. Он слишком хорошо знал мир, из которого пришёл Хикмет, и понимал, что старые долги не исчезают бесследно. Но он не думал, что тень прошлого ляжет на Баде.
— Тунджай?, - голос Омера стал жёстким. — Каким образом? Он что-то натворил?
— Я не знаю, Омер!, - Баде почти плакала. — Мне оставляли записки. Угрозы. Они знают, что я знакома с ним, что я помогала ему. И теперь они пришли за мной. Я боюсь, Омер. Прошу, помоги мне.
Омер сжал челюсти. Осознание того, что его решения, его «благородные» порывы теперь плохо сказываются на чужих людях, пронзило его острой болью.
Внезапно, резкий, пронзительный звонок мобильного телефона Омера разорвал тишину кабинета. Он взглянул на экран - незнакомый номер. С нарастающим предчувствием он взял трубку.
— Слушаю, - коротко произнёс он.
На том конце провода раздался холодный, незнакомый, но отчетливо угрожающий мужской голос, без тени эмоций.
— Омер Бей. Не советую вам вмешиваться в наши дела. Мы дадим вам один шанс. Остановитесь.
Омер попытался ответить, но голос продолжил, слова прозвучали как удар под дых.
— Мы знаем, что вы снова в ожидании ребенка. От вашей любимой женщины, Кывылджим Арслан. У неё сейчас довольно деликатное положение, не так ли? Было бы жаль, если бы что-то с ней случилось, пока вы будете заняты чужими проблемами.
У Омера перехватило дыхание. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, а в висках застучала бешеная пульсация. Словно ледяной водой окатили. Они знали. Знали о Кывылджим. О ребёнке. О Кемале. Это был не просто угроза его бизнесу или ему самому. Это была прямая угроза его семье, самому дорогому, что у него было.
— Если с ними что-то случится.., - начал Омер, его голос дрожал от сдерживаемой ярости.
— Вы поняли, Омер Бей. Выбор за вами, - ровно произнёс голос, и связь оборвалась.
Омер стоял, сжимая телефон в побелевшей руке, его взгляд был прикован к Баде, потом к окну, за которым простирался огромный город. Он только что обещал Кывылджим целый день только для неё. Но теперь весь его мир рухнул, а угроза нависла над самым святым.
Баде, видя его окаменевшее лицо и внезапную перемену, с опаской подошла ближе.
— Омер? Кто это был? Что случилось? Ты выглядишь..ужасно.
Омер медленно опустил телефон, стараясь придать своему лицу невозмутимое выражение, хотя сердце бешено стучало в груди, отдаваясь болью в висках.
— Это..это просто рабочие вопросы, Баде, - отрезал он, избегая её прямого взгляда. — Очень срочные. Не переживай из-за этого.
— Но, а как же то, что я тебе сказала? Эти люди..
— Ты ни о чём не переживай. С этого момента ты в безопасности. Мой человек будет всё контролировать. Он займётся твоей защитой и выяснит, кто за этим стоит. Тебе не нужно больше ни о чём беспокоиться. Просто живи своей обычной жизнью.
Баде изумлённо посмотрела на него, потом облегчённо выдохнула. Вера в Омера всегда была непоколебимой.
— Спасибо, Омер. Огромное спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делала.
— Не нужно ничего делать, - сказал он, кивая. — Просто иди домой. Отдохни.
Баде благодарно кивнула, взяла свою сумочку и поспешила покинуть офис, чувствуя, как с её плеч упала гора.
Омер проводил её взглядом до двери, а затем вернулся к своему столу. Его рука непроизвольно легла на мобильный, он хотел позвонить Кывылджим, убедиться, что она в безопасности, но знал, что это только усилит её беспокойство. Он должен был действовать. Быстро и решительно.
Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, и схватил настольный телефон, набирая внутренний номер.
— Соедини меня с Адамом из отдела по работе с подрядчиками, - сухо приказал Омер. — Срочно.
Через пару секунд раздался голос Адама.
— Слушаю, Омер Бей?
— Адам, - голос Омера снова обрёл свою привычную, деловую жёсткость, но под ней чувствовалась стальная хватка. — Что с отчётом по проекту «Феникс»? Почему я до сих пор не видел корректировок по бюджету? Ты знаешь, сколько этот контракт значит для нас?
— Прошу прощения, Омер Бей, мы работаем над этим.., - начал Адам, пытаясь оправдаться.
— Работать нужно было вчера!, - прервал его Омер, его голос становился всё громче. — Мне нужны эти цифры в течение часа. И никаких оправданий. Если я не получу их на своём столе к моменту, когда я закончу вот это..., - он бросил взгляд на висящий в воздухе хаос угроз и незащищенности. — то я жду от тебя не отчёт, а заявление об увольнении. Ты меня понял?
На другом конце провода раздался испуганный выдох.
— Понял, Омер Бей! Будет сделано!
Омер с грохотом положил трубку, но его мысли были далеко от «Феникса» Он смотрел в окно, его взгляд был холоден и расчётлив. Речь шла не только защите Баде, потому что она слишком много знала. Это была защита Кывылджим и их ребёнка. И ради них он был готов разорвать в клочья любого, кто осмелится им угрожать.
Закончив свои дела ближе к вечеру, Омер поспешил домой. Усталость после напряжённого дня давила, но предвкушение встречи с Кывылджим гнало его вперёд. Чувство вины за то, что он нарушил своё обещание провести с ней весь день, не давало покоя. Он по пути заехал в цветочный магазин, выбирая не просто букет, а целое облако из кремовых роз и белых лилий - нежное и пышное, как он надеялся, чтобы хоть как-то загладить свою оплошность.
Он подъехал к пентхаусу, заглушил мотор. Сердце билось учащённо: от усталости, от напряжения, которое держало его весь день, и от нетерпения увидеть её. Открыть дверь было словно войти в другое измерение.
В гостиной царила невероятная атмосфера. Она преобразилась. Журнальный столик был убран, а на большом обеденном столе, который обычно использовался для сухих деловых встреч, теперь был накрыт шикарный ужин. Мягкий свет свечей мерцал, отбрасывая золотистые блики на хрустальные бокалы. Изысканные блюда, от которых исходил тонкий, манящий аромат, были расставлены с безупречным вкусом. А посреди всего этого великолепия стояла Кывылджим.
Она была в потрясающем атласном платье глубокого зеленого цвета, которое струилось по её фигуре до самого пола, подчёркивая изящные изгибы и едва заметное, но столь драгоценное округление живота. Её волосы были уложены мягкими волнами, свободно ниспадая на плечи, а глаза сияли в свете свечей и предвкушения и в её взгляде была та глубина и искренность, которую Омер любил больше всего.
Омер осторожно закрыл за собой дверь, словно боясь нарушить это волшебство. Он положил огромный букет на журнальный столик, не в силах оторвать взгляда от неё. Его губы тронула невольная улыбка, смешанная с глубоким облегчением и восхищением. Медленно, как будто ступая по тонкому льду, он подошёл вплотную к Кывылджим, его рука нежно коснулась её щеки, а большой палец очертил линию скулы.
— Что это за повод?, - спросил он, его голос был чуть хриплым от переполнявших его эмоций. Весь гнев и напряжение дня улетучились, растворившись в её присутствии.
Кывылджим улыбнулась, её взгляд был полон любви, прощения и обещаний.
— Наше воссоединение, Омер, - прошептала она, её голос был мягким, как само это обещание. — Ты обещал мне целый день. Раз уж день не получился таким, как мы планировали..пусть будет незабываемый вечер.
Омер не смог сдержаться. Он наклонился и страстно поцеловал её. В этом поцелуе была вся его благодарность за её понимание, вся тоска по ней, накопившаяся за эти долгие часы разлуки, и вся нежность, которую он так долго сдерживал. Он почувствовал, как она отвечает ему с той же силой, её губы были мягкими и жаждущими. Не отрываясь от поцелуя, он осторожно подхватил её, ощущая лёгкость её тела, и усадил на полированную поверхность барной стойки. Её платье мягко собралось вокруг её бёдер, открывая взгляду лишь гладкую кожу. Он встал между её ног, прижимаясь всем телом, чувствуя её тепло и мягкость, ощущая, как их желания сливаются воедино.
Кывылджим выдохнула, её руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе.
— Ужин ждёт, Омер, - прошептала она, но в её глазах не было ни намёка на торопливость. Наоборот, её взгляд обещал нечто гораздо более увлекательное, чем еда.
Омер посмотрел на неё, его глаза горели, отражая пламя свечей и собственную страсть. Он улыбнулся, его дыхание было прерывистым.
— Ужин подождёт, - ответил он, его голос был низким, полным предвкушения, и он вновь припал к её губам, забывая обо всём на свете, кроме её вкуса, её тепла и этого момента, который они ждали так долго. Он целовал её глубоко и жадно, и этот поцелуй был началом их нового, долгожданного воссоединения.
Его руки скользнули по её спине, чувствуя мягкий атлас платья. Медленно, с едва уловимым движением, он начал стягивать тонкие бретели с ее плеч, обнажая нежную кожу. Губы скользнули вниз, оставляя огненные следы на ключицах, затем задержались на шее, выбивая из неё тихие, захватывающие стоны. Кывылджим запрокинула голову, вплетая пальцы в его волосы, полностью отдаваясь моменту, когда весь мир сузился до их двоих, и единственное, что имело значение - это их объятия.
В тот самый момент, когда платье уже вот-вот должно было соскользнуть, резко раздался пронзительный звонок в дверь. Громкий, настойчивый, совершенно некстати, он разорвал наступившую тишину.
Омер резко выдохнул, выругавшись сквозь зубы. Он оторвался от Кывылджим, его глаза горели смесью желания и раздражения, которое нарастало с каждой секундой настойчивого звонка. Он едва успел поправить свою одежду, пока Кывылджим, чуть запыхавшись, поправляла сползшие бретели, чувствуя, как этот грубый звук рвёт на части хрупкую ткань их интимности.
— Кого там ещё принесло?, - прорычал он, хотя уже отстранялся от неё, направляясь к двери с твёрдым намерением быстро разобраться с незваным гостем.
Он быстро подошел к двери и резко распахнул её. На пороге стояла Баде. Её волосы были растрёпаны, глаза покраснели от слёз, а на лице читалось полное отчаяние и какая-то безумная, отчаянная решимость. Она выглядела так, словно пробежала марафон, и была на грани нервного срыва.
Баде не дожидаясь приглашения, буквально влетела в квартиру, её голос был громким, надломленным и дрожащим от эмоций. Она не смотрела на Омера, её взгляд был устремлён в никуда, словно она изливала свою душу всему миру.
— Омер! Я больше так не могу! Я не могу без тебя жить! Та наша совместная ночь..она изменила всё! Я постоянно думаю о тебе! Я не могу работать, не могу спать! Мне кажется, что..я люблю тебя, Омер!
Её слова, брошенные с отчаянной, обнажённой искренностью, эхом разнеслись по просторному коридору, заглушая остатки романтической атмосферы, словно грубый, фальшивый аккорд в нежной мелодии. На мгновение воцарилась оглушительная тишина. Свечи продолжали мерцать на шикарно накрытом столе, подчёркивая сюрреалистичность происходящего.
Кывылджим, слышала каждое слова Баде.Её платье бесшумно скользило по полу, словно тень, пока она двигалась в сторону коридора, где стояли Омер и Баде. Её лицо, минуту назад сиявшее от нежности и предвкушения, теперь было бледным, как мрамор. Глаза, полные только что пережитой страсти, теперь смотрели на Баде, а затем медленно поднялись, устремившись прямо на Омера, который стоял между ними, словно застигнутый врасплох диким зверем.
В её взгляде не было ярости или крика. Только глубокая, пронзительная боль, смешанная с недоверием. Вся её уверенность, вся надежда на их воссоединение, словно построенный с таким трудом замок из песка, казалось, вновь разбивалась на тысячу осколков, смываемая волной чужих признаний. Вся та эйфория от вчерашней новости о беременности, от его обещаний, от их нежного утра и страстного вечера - все это грозило рухнуть. Ощущение дежавю было невыносимым.
— Омер., - прошептала она, а затем, повысив голос, чтобы быть услышанной сквозь шок и боль. — Что..что здесь происходит?!