ГЛАВА 10
Примерно десять лет спустя.
Николос Кристофер Барсов родился в одну из тёплых августовских ночей, не отличающейся ничем от сотни таких же. Звёзды ярко блестели на безоблачном небосводе, но его родителям, понятное дело, было не до того, чтобы любоваться ночным небом. Пожалуй, именно поэтому ни Полина, ни Дима, ни кто-либо ещё, кому в ту ночь было не до изучения созвездий, не заметил, как в момент рождения Ника с неба сорвалась звезда. Ничем не примечательная, не самая яркая и не самая крупная на небе, совершенно обыкновенная звезда, упавшая как раз в тот момент, когда заплакал новорождённый младенец.
Споров касательно имени не было. Камилла лишь предложила первое пришедшее на ум, и Дима с удивлением признался, что хотел предложить то же самое.
Ник был странно похож на обоих родителей. Точно такие же яркие изумрудно-зелёные глаза, как у матери, и такие же мягкие, пшеничные волосы, как у отца. Но при этом было в нём что-то, что порой делало его совершенно не похожим ни на кого из них. Другие черты лица, чужая форма губ. Но по каким-то причинам никто этого никогда не замечал.
Но самым странным было наличие у него родимого пятна, похожего на которое не было ни у одного из его родственников. Небольшое пятнышко на позвоночнике промеж лопаток по форме напоминало перо и первое время вызывало уйму вопросов, но вскоре на него просто перестали обращать внимание, приняв, как должное, и не видя в нём ничего паранормального. Обычное родимое пятно.
Николос был на редкость тихим ребёнком, что первое время немало удивляло родителей. Не было бессонных ночей, проведённых возле его кроватки, не было продолжительных рыданий без особых на то причин. Иногда он, правда, всё-таки просыпался с плачем посреди ночи, и тогда Полине или Диме приходилось довольно долго укачивать его на руках, словно молчаливо заверяя, что всё хорошо, ничего страшного не случилось, он в полной безопасности и может спать.
И ведь ни Дима, ни Полина, даже подумать не могли, что же порой тревожит их сына.
Они бы ни за что не догадались о том, что ему снятся кошмары о жестоких ангелах, под корень отрезающих ему крылья и изгоняющих на землю за то лишь, что он посмел нарушить один из многочисленных ангельских законов. Привязался к людям.
И если бы Ник мог помнить большую часть своей прошлой жизни, то был бы несказанно счастлив и благодарен судьбе за то, что после падения смог переродиться в сына Полины и Димы. Ведь именно они и их семьи стали для него родными за те восемнадцать лет, которые он впервые провёл на земле.
*******
Стараясь не издать ни единого лишнего звука, Полина медленно закрыла за собой дверь квартиры и, не включая свет в прихожей, осторожно сняла туфли на невысоком каблуке, поставив их в шкаф. Не поднимая ног, дабы не наступить на какую-нибудь неаккуратно брошенную на полу игрушку Ника, она впотьмах дошла до спальни, где было светлее, чем в прихожей, благодаря большим окнам, позволяющим свету уличных фонарей проникать в комнату. Представшая перед её взором картина вызвала в Полине прилив неконтролируемой нежности.
Дима, даже не переодевшись в пижаму, лежал на кровати, положив одну руку под голову, а второй обнимая посапывающего с ним в унисон Ника, распластавшегося на груди отца. Осторожно обойдя расставленные прямо на ковре баночки с пальчиковой краской, Полина, стараясь не разбудить сына, аккуратно взяла его на руки, чтобы переложить в кроватку. Почувствовав, как он заворочался у неё на руках, она чуть крепче прижала малыша к груди и нежно коснулась губами тонких волосков на его макушке.
- Тише, мой ангелочек, - нежно шепнула она, слегка покачивая Ника на руках, и он почти сразу затих, сжав в кулачке прядь длинных ярко-рыжих волос Полины и уткнувшись носом ей в плечо.
Ещё немного постояв посреди комнаты, прижимая к себе сына, она бережно опустила его в кроватку, как можно аккуратнее высвободила свои волосы из его пальчиков и, укутав Ника в одеяло, прошла на кухню. После того, как её без какого-либо предупреждения выдернули на работу посреди выходного дня, Полина чертовски сильно хотела убить своего начальника и вывесить остатки его тела на всеобщее обозрение, но ещё сильнее ей хотелось выпить чашечку чая с ромашкой и крепко уснуть, укутавшись в одеяло и прижавшись к боку Димы.
Включив только дополнительное освещение, чтобы было не слишком ярко, Полина поставила чайник на плиту и достала заварку. Ожидание грозило быть слишком долгим, и девушка вполне могла бы уснуть, сидя за столом, и проморгать момент закипания воды в чайнике, но меньше, чем через минуту, на кухне, сонно зевая, появился Дима.
Если в полумраке спальни она этого не заметила, то теперь было очевидно: тщательно отмыв от краски Ника, Димс совершенно забыл о себе. На его висках и скулах пестрели яркие цветные мазки, оставленные маленькими пальчиками сына, но первым делом Полине в глаза бросилось не это, а пробудившее старые воспоминания пятно ярко-зелёной краски на его волосах.
- А я всегда считала, что тебе невероятно идёт зелёный цвет волос, - с усталой улыбкой проговорила Полина, откинувшись на спинку стула, и во взгляде Димы мелькнуло недоумение. — Сходи в ванную и умойся, красочный мальчик, - нежно произнесла она, поднявшись со стула, и, ласково чмокнув мужа в нос, достала из верхнего шкафчика чашку.
Через пару минут Димс вернулся на кухню, и Полина, подойдя к нему, аккуратно откинула с его лба намокшие пряди светлых волос.
- Как провели время? - с улыбкой спросила она, позволяя ему заключить её в крепкие объятия.
-Весело и познавательно, ну, Нтк уж точно, - усмехнулся Дима, ласково поглаживая прижавшуюся к его груди Полину по волосам. - А ты почему ещё не спишь? Видно же, что устала, - задал он встречный вопрос, осторожно намотав на палец длинный локон.
- Решила для начала выпить чаю, ты будешь? — предложила она, чуть приподняв голову, чтобы смотреть ему в глаза.
-Нет, просто посижу с тобой, - улыбнулся он, нежно, совсем как ребёнка, поцеловав её в лоб.
Заметив, что чайник уже вскипел, Полина собралась было налить себе чай, но Дима усадил её за стол и сделал всё сам, в конце просто поставив перед ней большую кружку с чаем и упаковку её любимого овсяного печенья с шоколадной крошкой. Поблагодарив его, Полина сделала небольшой глоток горячего напитка и взяла печенье. Расправляясь с чаем, она попутно высказывала Диме всё, что она думает о своём начальстве, и в красках описывала то, что хочет с ним сделать.
- Не думал, что ты у меня такая кровожадная,-хмыкнул Дима, нежно обнимая её за талию, и уткнулся носом в веснушчатую щёку, ласково целуя в уголок губ.
- О да, я такая, так что тебе стоит меня бояться, - усмехнулась Полина, зарываясь пальцами в его мягкие волосы.
- Ты не станешь мучить отца нашего ребёнка, - заметил Дима, и она вздохнула с притворным огорчением, что заставило его улыбнуться ещё шире. - Пойдём спать, - шепнул он, ласково проведя кончиком носа по её уху, и невесомо коснулся губами нежной кожи за ним.
- Но нужно вымыть чашку, - без особого воодушевления заметила Полина.
-Она потерпит до утра, а нам обоим просто необходимо выспаться, - промурлыкал Дима, ловко подхватывая её на руки, и вышел с кухни, попутно выключив свет.
Раздевшись, Полина подошла к кроватке Ника и, ласково чмокнув сына в кончик носа, наконец приняла горизонтальное положение, нырнув под одеяло и утопая в мягком матрасе, приятно прогнувшимся под тяжестью тела лёгшего рядом с ней Димы.
Прикрыв глаза, Полина лишь сильнее прижалась к рельефному торсу парня, когда его рука приятной тяжестью легла ей на талию, едва ощутимо пробегаясь пальцами по животику и рёбрам. Его тёплое дыхание приятно щекотало макушку, а нежные объятия дарили чувство защищённости от зла любого масштаба. На её губах вновь расцвела улыбка, а солнечное сплетение окутало тягучее тепло.
Её муж ласково утыкался носом ей в волосы, а сын мирно сопел в стоящей совсем рядом кроватке, и кошмары не беспокоили его уже несколько месяцев, а всё остальное было совершенно не важно.
КОНЕЦ ❤️