Арбузный переулок.
Я пришёл со двора после футбола усталый и грязный как не знаю кто. Мне было весело,потому что мы выиграли удома номер пять со счётом 44:37. В ванной,слава богу,никого не было. Я быстро сполоснул руки,побежал в комнату и сел за стол. Я сказал:
- Я,мама,сейчас быка съесть могу.
Она улыбнулась.
- Живого быка?- сказала она.
- Ага,- сказал я,- живого,с копытами и ноздрями!
Мама сейчас же вышла и через секунду вернулась с тарелкой в руках. Тарелка так славно дымилась,и я сразу догадался,что в ней рассольник. Мама поставила тарелку передо мной.
- Ешь!- сказала мама.
Но это была лапша. Молочная. Вся в пенках. Это почти тоже самое,что манная каша. В каше обязательно комки,а в лапше обязательно пенки. Я просто умираю,как только вижу пенки,не то чтобы есть. Я сказал:
- Я не буду лапшу!
Мама сказала:
- Безо всяких разговоров!
- Там пенки!
Мама сказала:
- Ты меня вгонишь в гроб! Какие пенки? Ты на кого похож? Ты вылитый Кощей!
Я сказал:
- Лучше убей меня!
Но мама вся прямо покраснела и хлопнула ладонью по столу:
- Это ты меня убиваешь!
И тут вошёл папа. Он посмотрел на нас и спросил:
- О чём тут диспут? О чём такой жаркий спор?
Мама сказала:
- Полюбуйся! Не хочет есть. Парню скоро одиннадцать лет,а он,как девочка,капризничает.
Мне скоро девять. Но мама всегда говорит,что мне скоро одиннадцать. Когда мне было восемь лет,она говорила,что мне скоро десять.
Папа сказал:
- А почему не хочет? Что,суп пригорел или пересолен?
Я сказал:
- Это лапша,а в ней пенки...
Папа покачал головой:
- Ах вот оно что! Его высокоблагородие фон барон Кутькин-Путькин не хочет есть молочную лапшу! Ему,наверно,надо подать марципаны на серебряном подносе!
Я засмеялся,потому что я люблю,когда папа шутит. Я сказал:
- Это что такое- марципаны?
- Я не знаю,- сказал папа,-наверно,что-нибудь сладенькое и пахнет одеколоном. Специально для барона Кутькин-Путькина!.. А ну давай ешь лапшу!
- Да ведь пенки же!
- Заелся ты,братец,вот что!- сказал папа и обернулся к маме.- Возьми у него лапшу,- сказал он,- а то мне просто противно! Кашу он не ест,лапшу он не может!.. Капризы какие-то! Терпеть не могу!..
Он сел на стул и стал смотреть на меня. Лицо у него было такое,как будто я чужой. Он ничего не говорил,а только вот так смотрел- по-чужому. И я сразу перестал улыбаться- я понял,что шутки уже кончились. А папа так долго молчал,и мы все так молчали,потом он сказал,и как будто не мне,и не маме,а так кому-то,кто его друг:
- Нет,я наверно,никогда не забуду эту ужасную осень,- сказал папа,- как невесело,неуютно тогда было в Москве... Война,фашисты рвутся к городу. Холодно,голодно,взрослые все ходят нахмуренные,радио слушают ежечасно... Ну, всё понятно,не правда ли? Мне тогда лет одиннадцать-двенадцать было,и,главное,я тогда очень быстро рос,тянулся кверху,и мне всё время ужасно есть хотелось. Мне совершенно не хватало еды. Я всегда просил хлеба у родителей,но у них не было лишнего,и они мне отдавали свой,а мне и этого не хватало. И ложился спать голодный,и во сне я видел хлеб. Да что... У всех так было. История известная. Писано-переписано,читано-перечитано...
И вот однажды иду я по маленькому переулку,недалеко от нашего дома,и вдруг вижу- стоит здоровенный грузовик,доверху заваленный арбузами. Я даже не знаю,как они в Москву попали. Какие-то заблудшие арбузы. Наверно,их привезли,чтобы по карточкам выдавать. И наверху в машине стоит дядька,худой такой,небритый беззубый,что ли,- рот у него очень втянулся. И вот он берёт арбуз и кидает его своему товарищу,а тот- тот- продавщице в белом,а та- ещё кому-то четвёртому... И у них это ловко так цепочкой получается: арбуз катится по конвейеру от машины до магазина. А если со стороны посмотреть- играют люди в зелено-полосатые мячики,и это очень интересная игра. Я долго так стоял и на них смотрел,и дядька,который очень худой,тоже на меня смотрел и всё улыбался мне своим беззубым ртом,славный человек. Но потом я устал стоять и уже хотел было идти домой,как вдруг кто-то в их цепочке ошибся,загляделся,что ли,или просто промахнулся,и пожалуйте- тррах!.. Тяжеленный арбузище вдруг упал на мостовую. Прямо рядом со мной. Он треснул как-то криво,вкось,и была видна белоснежная тонкая корка,а за нею такая багровая,красная мякоть с сахарными прожилками и косо поставленными косточками,как будто лукавые глазки арбуза смотрели на меня и улыбались из середки. И вот тут,когда я увидел эту чудесную мякоть и брызги арбузного сока и когда я почуял этот запах,такой свежий и сильный,только тут я понял,как мне хочется есть. Но я отвернулся и пошёл домой. И не успел я отойти,вдруг слышу- зовут:
"Мальчик,мальчик!"
Я оглянулся,а ко мне бежит этот мой рабочий,который беззубый,и у него в руках разбитый арбуз. Он говорит:
"На-ка,милый,арбуз-то,тащи,дома поешь!"
И я не успел оглянуться,а он уже сунул мне арбуз и бежит на своё место,дальше разгружать. И я обнял арбуз и еле доволок его до дому,и позвал своего дружка Вальку,и мы с ним оба сломали этот громадный арбуз. Ах,что это была за вкуснота! Передать нельзя! Мы с Валькой отрезали большущие кусищи,во всю ширину арбуза,и когда кусали,то края арбузных ломтей задевали нас за уши,и уши у нас были мокрые,и с них капал розовый арбузный сок. И животы у нас с Валькой надулись и тоже стали похожи на арбузы. Если по такому животу щёлкнуть пальцем,звон пойдёт знаешь какой! Как от барабана. И об одном только мы жалели,что у нас нет хлеба,а то бы мы ещё лучше наелись. Да...
Папа повернулся и стал смотреть в окно.
- А потом ещё хуже- завернула осень,- сказал он,- стало совсем холодно,с неба сыпал зимний,сухой и маленький снег,и его тут же сдувало сухим и острым ветром. И еды у нас стало совсем мало,и фашисты всё шли и шли к Москве,и я всё время был голодный. И теперь мне снился не только хлеб. Мне ещё снились и арбузы. И однажды утром я увидел,что у меня совсем уже нет живота,он просто как будто прилип к позвоночнику,и я прямо уже ни о чём не мог думать,кроме еды. И я позвал Вальку и сказал ему:
"Пойдём,Валька,сходим в тот арбузный переулок,может быть,там опять арбузы разгружают,и,может быть,опять один упадёт,и,может быть,нам его опять подарят".
И мы закутались с ним в какие-то бабушкины платки,потому что холодюга был страшный,и пошли в арбузный переулок. На улице был серый день,людей было мало,и в Москве тихо было,не то что сейчас. В арбузном переулке и вовсе никого не было,и мы стали против магазинных дверей и ждём,когда же придёт грузовик с арбузами. И уже стало совсем темнеть,а он всё не приезжал. Я сказал:
"Наверно,завтра приедет..."
"Да,- сказал Валька,- наверно,завтра".
И мы пошли с ним домой. А назавтра снова пошли в переулок,и снова напрасно. И мы каждый день так ходилии ждали,но грузовик не приехал...
Папа замолчал. Он смотрел в окно,и глаза у него были такие,как будто он видит что-то такое,чего ни я,ни мама не видим. Мама подошла к нему,но папа сразу встал и вышел из комнаты. Мама пошла за ним. А я остался один. Я сидели тоже смотрел в окно,куда смотрел папа,и мне показалось,что я прямо вижу папу и его товарища,как они дрогнут и ждут. Ветер по ним бьёт,и снег тоже,а они дрогнут и ждут,и ждут,и ждут... И мне от этого просто жутко сделалось,и я прямо вцепился в свою тарелку и быстро,ложка за ложкой,выхлебал её всю,и наклонил потому к себе,и выпил остатки,и хлебом обтер донышко,и ложку облизал.