Дори

— А можно мне вот этих мышат? Два оранжевых и один серый, пожалуйста, — Хан стоял у прилавка зоомагазина и выбирал игрушки для Суни, Дуни и Дори. С момента того ужина прошло несколько дней, и ему хотелось сделать что-то приятное для нового соседа, а может, и будущего друга. Он начал с малого — с подарков для его пушистых компаньонов.

— Спасибо!

У подъезда Хан достал листок, быстро что-то написал и поднялся на нужный этаж. Повесил пакет на дверную ручку, постучал и, не дожидаясь ответа, побежал к себе. "Надеюсь, Лино дома", — мелькнуло в голове.

***

Обычный день. Хан снова писал музыку, болтал с друзьями и к вечеру договорился встретиться с Йенни — тот наконец-то был в городе, пусть и всего на пару дней. Хан предвкушал его реакцию на новость: его бывший сосед теперь живёт всего в паре этажей ниже.

Спустя полчаса телефон завибрировал. Сообщение. От Лино. Что-то кольнуло внутри. Что это было? Радость? Волнение?

Фото, где Дори играет с серой мышкой.

«Им всё понравилось. Спасибо».

Коротко и по делу. В духе Лино. А Хан поймал себя на мысли, что улыбается. «Вот же чёрт...» — подумал он, уловив свою глупую, но тёплую улыбку.

Вечером он решил приодеться — футболка, брюки, джинсовка. Просто, но со вкусом. Спускаясь по лестнице, заметил Лино, выходящего из квартиры с кошками. И опять что-то екнуло внутри.

— О, привет, — улыбнулся Хан, хотя внутри всё немного подрагивало. «Я что, волнуюсь?..» — недоумевал он.
— Привет, — мягко сказал Лино, слегка улыбнувшись.
— На прогулку идёте? Или решили устроить массовый побег?
— Первое... Хочешь с нами?
— Что? Я?.. — Хан не поверил своим ушам.
— А ты кого-то ещё тут видишь? — с легкой иронией отозвался Лино, привычно.
— Оу, я бы с удовольствием, но у меня встреча с Йенни... — Хану стало неловко за отказ, будто он упускает что-то важное. — Может, завтра?
— Ага, — Лино бесшумно спустился по лестнице с кошками и скрылся за дверью подъезда.

***

Вечер с Йенни пролетел незаметно. Тот взахлёб рассказывал про выходные с Чаном, о том, что больше не ходит на его занятия, и что... они решили жить вместе.

— ЧТО? — Хан чуть не поперхнулся.
— Ну а что такого? Я и так почти всё время у него. Разницы нет. Тем более Минхо съехал...
— О, кстати, о Минхо! Он теперь живёт со мной, — радостно сообщил Хан.
— ЧТО?! — теперь уже Йенни перегнал его по удивлению.
— Ну, не совсем со мной. Он просто живёт парой этажей ниже, в том же доме.
— Аа, ну так и говори.
— Я, кстати, как-то присматривал за его кошками и даже ужинал у него.
— Видишь? Я же говорил, что он нормальный.
— Да... есть в нём что-то...

Йенни бросил на него лукавый взгляд. Он уже понял то, чего Хан ещё не осознавал.

***

Хан вернулся домой поздно, рухнул в кровать и уставился в потолок. Что-то грызло его изнутри. Тоска? Неясность? Смущение?

— Что это со мной? — шепнул он сам себе, так и заснув, не найдя ответа.

На следующий день Хан не работал. Он просто лежал в кровати, слушал грустные песни и пытался разобраться в себе. Почему ему... тоскливо? Всё внутри было будто в тумане.

Вспоминал детство: садик, школа, универ. Всю жизнь он был активным, громким, душой компании. Но при этом — всегда один. Друзья постепенно расходились: отношения, заботы, семьи. А он... всё тот же. Только теперь одинокий не по выбору.

Но почему это чувство всплыло именно сейчас? После встречи с Лино? Что он в нём разблокировал?..

Продолжая копаться в себе, Хан набрал Чану. Он знал — тот или поддержит, или надает люлей. В любом случае — не оставит молчать.

— Ох, братишка... Ты, походу, влюбился, — раздался голос с той стороны.
— Что? Я? Пфф... — начал отнекиваться Хан, но тут же осёкся. — О боже. Я что, влюбился?.. — прошептал он, как будто сам до конца не верил. — Боже...
— Да нормально, чего ты. Будто диагноз тебе поставили.
— Я никогда не влюблялся.
— Оу... Тогда ладно, это рак.
— Что?
— Шучу я. Просто... попробуй с ним ещё раз увидеться. Если снова начнётся волнение и тупняк — скорее всего, я прав.
— Это же Лино! Ему пофиг на меня, ты не понимаешь. Это Лино!
— Я его, конечно, не знаю, но если он тебя позвал на ужин и вы там мило молчали — подозреваю, что вы оба те ещё голубки.
— Чан... Я влип?
— Всё нормально. Просто сходи к нему в гости. Попроси, не знаю... сахар. А там разберёшься.
— Ладно... подумаю.
— Держи меня в курсе. И звони, если что.
— Спасибо, хён.
— Всегда пожалуйста.

«Вот же чёрт... вот же чёрт... вот же чёрт...» — Хан ворочался в кровати, чувствуя, как всё внутри скручивается. Это же Лино. Это никогда не будет взаимно. Он обречён страдать. Всё. Игра проиграна с самого начала.

Вечерело. Хан всё ещё лежал, безвольно скролля телефон. И вдруг — наткнулся на фото Дори с серой мышкой.

«...Или не проиграна?» — вдруг мелькнуло.

Он резко набрал сообщение:
«Сегодня будет кошачий променад? Я бы к вам присоединился :)»
Отправлено.

Ответ пришёл почти сразу: «Нет. Суни хромает».

Коротко. Ясно. И... немного пусто.

Хан продолжал лежать, пытаясь придумать хоть какой-то повод увидеть Лино. Гитара! Он же обещал! Даже если его пошлют с порога — он хотя бы мельком увидит его. Сейчас ему это было нужно как воздух.

Он надел всё самое менее мятое, взял гитару и спустился к уже знакомой двери. Лицо «неподходи» вновь встретило его.

— Урок гитары! — весело сказал Хан, протягивая инструмент.
— Урок чего?
— Ну... мы же говорили. Помнишь?
— А... да, — Лино чуть смутился. — Прямо сейчас?
— Ну а чё кота за яйца тянуть? — усмехнулся Хан. — Сыграешь Суни, она сбежит от тебя, забыв, что хромает.
— Тебе самому бы не помешал курс по шуткам, — буркнул Лино, но на губах у него мелькнула улыбка. — Но ладно, давай проверим твою теорию. Заходи.

Сработало.

Они уселись на ковёр посреди комнаты. Лино устроился с гитарой в руках, а Хан сел напротив, поджав под себя ноги.

— Окей, для начала давай с самого простого. Вот аккорд Аm, смотри, вот сюда — указательный на первый лад, остальные сюда... — Хан потянулся, чтобы показать, и их пальцы соприкоснулись.

Тепло. Как ток. Короткий электрический импульс от подушечек пальцев к сердцу.

Лино на долю секунды замер, потом откашлялся и посмотрел на гриф.

— Понял, думаю, — сухо ответил он, явно пытаясь скрыть легкое смущение.

Хан не стал давить, но внутри всё клокотало.

— Теперь пробуй сам. Только не задень соседние струны, а то проснётся дух Джими Хендрикса и заберет твоих кошек.

И снова легкое касание. На этот раз Хан поправил Лино запястье, чтобы тот держал гитару удобнее. Лино выдохнул. Хан поймал этот звук — негромкий, как будто тот затаил дыхание, чтобы не выдать себя.

— И... теперь попробуй ударить по струнам, — шепнул Хан.

Лино провёл медиатором по грифу. Звук вышел глухим, но Хан восхищённо кивнул.

— Уже на 1% ближе к туру по стадионам.
— С таким успехом я скоро смогу зарабатывать себе на кофе, — пробормотал Лино, корячась над очередным аккордом.
— Я бы тебя и так угостил кофе, — ляпнул Хан, прежде чем успел подумать, и тут же застыл. — Ну... типа... если захочешь. Просто как... соседу. Или ...

Лино поднял взгляд, посмотрел на него чуть дольше обычного, будто что-то прикидывал в голове. Хан уже готов был провалиться сквозь пол.

— Сосредоточься, учитель, — наконец сказал Лино, уголки губ дрогнули. — А то я уйду с этого курса, так и не научившись G.
— Да-да! G! Конечно. Вот он, красавец G... — Хан судорожно переключился на аккорд, надеясь, что краснота спадёт хотя бы к концу года.

Они ещё немного позанимались, перекидываясь шутками и музыкальными байками. Комната была наполнена полутоном и странным, уютным напряжением. Ни один из них не хотел, чтобы это заканчивалось. Но глаза предательски слипались.

— Ты зеваешь четвёртый раз за минуту, — заметил Хан.
— Тебе кажется, — зевнул Лино в пятый раз.
— Ладно, отпускаю тебя. Я пойду. Гитару оставлю — тренируйся, будущая рок-звезда.

Хан поднялся, отряхнул колени. Он хотел сказать что-то ещё — остроумное, лёгкое, ненавязчивое. Но всё, что смог, — это посмотреть на Лино чуть дольше, чем стоило бы.

Лино поднял глаза. Их взгляды встретились. Молча.

— Спасибо, — тихо сказал Лино.
— Тебе спасибо, — так же тихо ответил Хан. — Спокойной ночи.

Он вышел в коридор, не оборачиваясь, и когда дверь мягко щёлкнула за спиной — остановился, прислонился к стене и выдохнул так, будто сдерживал дыхание весь вечер. Сердце било в грудь так, будто только что совершил преступление.

«Что ты творишь, Хан?» — промелькнуло в голове.
Но он уже знал ответ. Или догадывался.