Глава 25: шум и правильность
Мероприятие незаметно перестало быть мероприятием.
Музыка стала громче, свет — мягче, разговоры — свободнее. Люди расслабились, галстуки исчезали, каблуки снимались под столами, кто-то смеялся слишком громко. Всё постепенно превращалось в вечеринку, и Доминика поймала себя на том, что ей снова хорошо.
Она стояла с девчонками у барной стойки, смеялась, жестикулировала, рассказывала какую-то историю, уже не помня, с чего начала. Музыка била в грудь, тело само двигалось в такт. Она любила это состояние — когда не думаешь, как выглядишь, а просто есть.
— Пошли танцевать! — крикнула кто-то ей на ухо.
— Конечно! — ответила она, уже двигаясь в сторону танцпола.
Доминика танцевала всегда одинаково — энергично, с отдачей, будто музыка проходила сквозь неё. Волосы путались, платье ловило свет, она смеялась, поднимала руки, закрывала глаза.
И в один момент она врезалась в кого-то.
— Ой, прости... — начала она автоматически, поднимая голову.
И замерла.
Джуниор.
Их взгляды пересеклись мгновенно. Не мягко. Не случайно. Как удар током.
Он стоял совсем близко, и на секунду весь шум вокруг будто провалился куда-то вниз. Она увидела, как он хотел что-то сказать — но не успел.
— Доминика! — её тут же дёрнули за руку. — Идём!
Она не сопротивлялась. Позволила утянуть себя обратно в круг танцующих, улыбнулась, будто ничего не произошло. Но внутри всё сжалось.
Она знала.
Он тоже.
Иногда она ловила его взгляд издалека. Он стоял у стены, разговаривал с кем-то, но взгляд снова и снова возвращался к ней. Доминика делала вид, что не замечает. Танцевала. Смеялась. Жила.
В какой-то момент рядом появился парень — высокий, симпатичный, с уверенной улыбкой.
— Привет, — сказал он. — Ты отлично танцуешь.
— Спасибо, — ответила она легко.
Они обменялись парой фраз, он предложил выпить. Она согласилась — потом ещё один раз. Потом ещё. Когда именно всё стало чуть плыть — она не заметила.
В туалете девчонки смеялись, делали селфи, кто-то делился блеском для губ. Доминика смотрела на себя в зеркало и думала, что глаза у неё блестят слишком сильно.
— Ты в порядке? — спросили её.
— Да, — ответила она. — Просто душно.
И правда было душно. Слишком.
Когда она вернулась в зал, стало хуже. Музыка давила, свет резал глаза. Она попыталась протиснуться сквозь толпу к выходу, но людей стало только больше.
— Извините... — пробормотала она, чувствуя, как кружится голова.
И вдруг чьи-то руки аккуратно легли ей на плечи.
— Доминика.
Она узнала голос сразу.
— Всё нормально, — сказала она, не оборачиваясь. — Я просто выйду.
Он не стал спорить. Просто шёл рядом, почти поддерживая. На свежем воздухе она резко вдохнула и тут же присела на ступеньки.
— Чёрт... — выдохнула она, прикрывая глаза.
Джуниор сел рядом. Не слишком близко. Но достаточно, чтобы она это чувствовала.
— Ты пила, — сказал он спокойно.
— Немного, — пожала она плечами.
— Немного — это сколько?
— Не будь папой, — фыркнула она и тут же поморщилась.
Он молчал. Потом аккуратно протянул ей бутылку воды.
— Пей.
Она подчинилась. Глоток. Ещё.
В какой-то момент она сама не заметила, как наклонилась и прижалась головой к его плечу. Тепло. Спокойно. Слишком знакомо.
Он напрягся. Она почувствовала это.
Он сглотнул и осторожно взял её за руку. Не сжал. Просто держал.
Она подняла голову. Их взгляды встретились.
И Доминика не отвела глаза.
Она рассматривала его — внимательно, медленно. Линию челюсти. Губы. Тот самый взгляд, от которого у неё всегда что-то переворачивалось внутри.
Она всё понимала.
Абсолютно.
И всё равно сделала шаг.
Наклонилась вперёд и коснулась губами его губ.
Коротко. Почти невесомо.
Он замер. Потом резко отстранился.
— Нет, — сказал он сразу.
— Что? — она нахмурилась.
— Ты пьяна, — продолжил он, голос стал твёрже. — Ты не в себе. Я не буду.
— Ой, только не начинай, — закатила она глаза. — Я всё понимаю.
— Нет, — покачал он головой. — Ты думаешь, что понимаешь. Но это не так.
— Ты всегда такой правильный? — резко спросила она, отворачиваясь.
— Когда дело касается тебя — да, — ответил он тихо.
Она встала.
— Отлично, — бросила она. — Тогда наслаждайся своей правильностью.
И пошла обратно в здание, не оборачиваясь.
Он остался сидеть. Провёл рукой по лицу. Потом коснулся губ — будто проверяя, было ли это на самом деле.
Он мог ответить.
Очень хотел.
Но не стал.
И где-то глубоко внутри Доминика знала — именно поэтому ей было так обидно.