45.
Песня к главе «No Time To Die Billie Eilish»
Внутри особняка царила атмосфера тяжелого люкса. Хрустальные люстры, позолота, живые цветы, запах дорогих духов и шампанского. Зал был полон. Здесь собрались все: партнеры Кассиана, представители клана де Валуа, нейтральные стороны. Это был мир, который заключили хищники.
Когда мы вошли, гул голосов стих. Сотни глаз устремились на нас. На Кассиана с уважением и страхом, а на меня с любопытством. Я видела, как они шепчутся.
— Смотрите, она в белом...
— Это значит, что Сальтери объявит о помолвке?
— Дочь Ферару... Кто бы мог подумать.
Я сжала руку Кассиана крепче, посылая ему сигнал: «Я с тобой». Он не ответил на пожатие, он шел сквозь толпу, как ледокол, разрезая людское море.
— Улыбайся, — процедил он сквозь зубы, не разжимая губ. — Шире. Ты счастлива. Ты, блять, самая счастливая женщина в этом зале.
Я растянула губы в улыбке.
— Я и так счастлива, Кассиан. Мне не нужно притворяться.
Он резко остановился и повернулся ко мне. В его глазах мелькнула боль, острая, мгновенная, как укол иглы.
— Дура, — выдохнул он еле слышно. — Какая же ты дура.
К нам подошел официант с подносом. Кассиан взял два бокала шампанского, один всучил мне.
— Пей. Тебе понадобится.
— Я не хочу пить, я хочу танцевать, — игриво сказала я, чувствуя эйфорию.
— Будет тебе танец. Все будет.
Толпа расступилась, и к нам вышел хозяин вечера. Адриан. Он выглядел великолепно в темно-синем смокинге, но его лицо было серьезным, почти траурным. Он посмотрел на Кассиана, потом на меня. Его взгляд задержался на моем белом платье, и в его голубых глазах промелькнула жалость. Зачем он меня жалеет? Я выиграла, я с победителем.
— Кассиан, — кивнул Адриан. — Ты пришел. Я, честно говоря, сомневался до последней минуты.
— Я держу слово, де Валуа, — холодно ответил Кассиан. — Условия соблюдены, товар доставлен в целости и сохранности.
Товар? Меня кольнуло это слово. Опять он за свое, но я решила не портить вечер. Это его манера общения, защитная реакция.
— Добрый вечер, Адриан, — я улыбнулась ему, показывая, что не держу зла за прошлое. — Прекрасный прием.
Адриан посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.
— Илинка... Ты выглядишь... как ангел.
Он перевел взгляд на Кассиана.
— Ты уверен, Сальтери? Пути назад не будет. Как только мы подпишем бумаги...
— Я уверен, — перебил его Кассиан. Его голос был жестким, лишенным сомнений. — Я не меняю решений. Мне нужен мир и мои порты.
— Хорошо, — Адриан кивнул. — Тогда... после танца?
— После танца, — согласился Кассиан.
Заиграла музыка. Оркестр на балконе заиграл вальс, тягучий, печальный и прекрасный. Кассиан поставил свой бокал на поднос проходящего официанта и повернулся ко мне.
— Потанцуем, Цветок? — это прозвучало не как приглашение, а как приказ.
Я вложила свою руку в его. Он вывел меня в центр зала. Гости расступились, образуя круг, мы оказались одни в центре внимания. Кассиан положил руку мне на талию, притянул к себе и мы начали двигаться. Раз-два-три... Раз-два-три... Я смотрела на него снизу вверх, он был так близко. Я чувствовала тепло его тела, видела, как бьется жилка на его шее.
— Мы справились, — прошептала я, когда он закружил меня в вальсе. — Посмотри на них. Они все смотрят на нас.
Кассиан молчал. Он смотрел поверх моей головы, куда-то в пустоту, его лицо было маской.
— Кассиан? — я коснулась его плеча. — Почему ты молчишь? Скажи мне что-нибудь. Скажи, что мы победили.
Он опустил взгляд и его глаза встретились с моими. И в них я увидела бездну.
— В аду нет победителей, Илинка, — произнес он тихо. — Есть только выжившие, и те, кого принесли в жертву, чтобы выжить.
— О чем ты? — я не понимала. Мне стало страшно. Холод его слов просачивался сквозь эйфорию.
— Ты слишком живая для моего мира, — продолжал он, не сбиваясь с ритма танца. — Ты слишком... яркая. Ты как пятно краски на черном холсте. Ты мешаешь и отвлекаешь.
— Я стану темнее, — пообещала я. — Я научусь. Я уже научилась!
— Я вижу, — он сжал мою талию так сильно, что мне стало больно. — Я видел, как ты смотрела на меня, с любовью.
Он скривился, словно проглотил яд.
— А я не могу позволить себе такую роскошь. Любовь это слабость. Отец вырезал её из меня, а ты пытаешься пришить обратно гнилыми нитками.
— Это не слабость, это сила! Мы можем быть королем и королевой!
— Королева мертва! — прошипел он мне в лицо. — Она гниет в земле. А ты... ты живая. Ты дышишь, ты теплая, и каждый раз, когда я трогаю тебя, я предаю её. Я не могу, Илинка. Я больше не могу смотреть на тебя и видеть в тебе женщину. Я должен видеть в тебе врага, но я перестал. И это... это конец.
Музыка начала стихать, финальные аккорды и Кассиан остановился. Он не отпустил мою руку, он повернулся и посмотрел в сторону, где стоял Адриан в окружении своих людей.
— Идем.
Он потянул меня за собой, не к выходу, а к Адриану. Мое сердце забилось в панике.
— Кассиан, что ты делаешь? Зачем мы идем к нему?
— Завершать сделку, — бросил он.
Мы подошли к группе мужчин и Адриан вышел вперед. Музыка смолкла окончательно, в зале повисла тишина. Все ждали речи. Кассиан отпустил мою талию, но крепко держал меня за запястье. Он поднял голову, обводя взглядом зал.
— Господа! — его голос был громким, властным. Голос Босса. — Мы долго воевали, кровь лилась на улицах наших городов, бизнес страдал. Но сегодня мы ставим точку.
Я улыбнулась. Он объявляет о мире, это хорошо.
— Я возвращаю долги, — продолжил Кассиан. — Я забираю то, что принадлежит мне по праву — порты, каналы, власть. Но за мир нужно платить, и я готов заплатить самую высокую цену.
Он повернулся ко мне. На секунду, всего на долю секунды, его маска треснула и я увидела в его глазах дикую, звериную тоску, словно он отрывал от себя кусок плоти. Но потом его лицо снова окаменело.
— В знак примирения кланов Сальтери и де Валуа, — произнес он, глядя мне в глаза, — Я передаю под покровительство Адриана самое ценное, что захватил у врага.
Он дернул меня за руку, подталкивая к Адриану.
— Илинка Ферару, дочь Георге. Она гарант нашей сделки, и она плата за мир.
Я застыла. Слова долетали до меня как сквозь вату. Передаю? Плата?
— Что? — прошептала я. — Кассиан... это шутка? Ты шутишь, да?
— Я не шучу, — он смотрел на меня холодно, безжалостно. — Ты переходишь к нему, будешь жить в его доме, станешь его женой, его вещью, его проблемой. Мне все равно кем ты будешь ему. Главное, чтобы тебя не было в моей жизни.
— Нет... — я попятилась, пытаясь вырвать руку. — Нет! Ты не можешь! Мы же... вчера... ты же обещал! Ты сказал, что мы повторим! Ты спал со мной! Ты...
Кассиан шагнул ко мне. Взял мою руку и с силой вложил её в ладонь Адриана. Адриан крепко сжал мои пальцы.
— Я держу её, Кассиан, — тихо сказал Адриан.
Кассиан наклонился ко мне, его губы коснулись моего уха, в последний раз.
— Я солгал, — прошептал он и его голос был пропитан ядом. — Убийцы всегда лгут, Цветок. Ты поверила, что чудовище может стать принцем? Глупая девочка.
Он сжал мое плечо.
— Я срезал тебя для себя, я хотел тебя, но ты слишком ядовита. Ты напоминаешь мне о ней каждым своим вздохом. Ты отравляешь меня и я вырезаю эту опухоль.
Он отстранился и посмотрел мне в лицо.
— Живи с ним. Пусть он будет твоим утешением, а для меня это спасение. Прощай.
Он резко отвернулся, развернулся на каблуках и пошел к выходу. Быстро, широко шагая, словно убегая от пожара.
Меня накрыло. Реальность рухнула.
— Кассиан! — закричала я.
Я рванулась за ним, но рука Адриана держала меня стальным капканчиком.
— Пусти! — я билась, царапалась. — Пусти меня! Кассиан! Не уходи! Не бросай меня!
— Тише, Илинка, тише, — голос Адриана был спокойным, успокаивающим, но его хватка была железной.
Охрана де Валуа окружила нас, отрезая путь.
Я видела его спину. Широкую спину в черном пиджаке. Он удалялся, проходил сквозь толпу гостей, которые расступались перед ним в молчании. Он не обернулся. Ни разу. Он шел так, словно за его спиной ничего не было. Словно он не оставлял там женщину, которая надеялась стать его Королевой. Словно он просто выбросил мусор.
— Ты не можешь! — мой крик сорвался на визг. — Ты обещал, что мы все повторим! Ты говорил, что я твоя! Кассиан! Ты сукин сын! Ты чертов лжец!
Слезы застилали глаза. Я видела его силуэт сквозь мутную пелену. Он дошел до дверей, охрана распахнула их и он вышел в ночь. Двери закрылись за ним с глухим, тяжелым звуком.
Всё. Его нет. Он продал меня. Он обменял меня на порты, на спокойствие, на свою память о мертвой жене. Он использовал меня, заставил полюбить его тьму, а потом вышвырнул, как сломанную игрушку.
Ноги подкосились. Я рухнула на колени, прямо в своем белом, свадебном платье. Шелк расплескался по полу лужей молока. Адриан опустился рядом, поддерживая меня, что-то говоря, но я не слышала. В моей голове звенела только одна фраза: «Срок годности истек».
Я выла. Я кричала в пол, срывая голос, раздирая ногтями мрамор. Это была не боль. Это была агония. Моя корона не просто упала, она расплавилась и сожгла мне мозг. Я осталась одна. В чужом доме. С чужим мужчиной. А мой Дракон улетел, оставив после себя только пепел.
Конец первой книги.