Глава 9.
—Романтично ты на "потрахаться" приехал, но хоть предупредил, я же не готов и вообще спать собирался,—бурчит Юнги, но в квартиру пропускает, принимая угощение и цветы, от которых бабочки в животе войну друг с другом начинают.
—Я не за этим,—коротко произносит, пытаясь придумать, как начать.
Он оглядывает Юнги, который сейчас такой софтовый, такой крохотулечный, такой невероятный и уютный, что пищать хочется. Мин всегда был миниатюрным, но сейчас, в большой футболке, которая велка размеров на десять, эти худые ножки, тельце привлекают не к тому, ради чего они якобы виделись последние два года, а к тому, чтобы обнять покрепче, зацеловать и не выпускать. Именно такого Юнги хочется видеть у себя дома.
—Юнги, скажи честно, мы же не просто по дружбе трахаемся?—спрашивает Сокджин, смотря как Юнги мгновенно столбенеет. Он зависает над чашками с чайником в руке, ожидая, что старший скажет дальше,—Ты же любишь меня, да?
Мин столбенеет ещё больше. Он только недавно думал об этих "отношениях", думая, что стоит отвыкнуть, стоит прекратить, стоит забыть, потому что мама была права. Безнадёжно. А сейчас, узнав о любви Мина, Джин сам хочет разорвать отношения? Так будет проще. Но, наверно, больнее.
—Вижу, что да. Я тебя, кажется, тоже.
И тут Юнги больно щипает себя за бедро. Сокджин шутит, или это Юнги спит, иного объяснения в голову не приходит. Джин перед ним стоит, в любви признаётся, руку тянет. А Мин без вопросов подаёт свою, слишком сильно любит. Они уже без слов вдвоём собирают юнгиевы вещи, только самые нужные, и не верят своему счастью.
Они приезжают домой. Именно домой, ведь именно здесь Юнги чувствовал нужность, а сейчас ощутит истинную любовь. Сокджин срывается и целует его. Юнги отвечает, отдаваясь полностью, и они не просто трахаются, они занимаются любовью.
Мин тонет в чужих объятиях и ласке, Сокджин впервые целует его так много и так часто, и Юн вовсе не чувствует себя эскортником. После любовных утех, что окончились лишь на рассвете, Юнги сразу уснул под нежные поцелуи, ласки, касания от старшего. Сокджин любил и любит рассматривать спящего Мина, он становится слишком милым, когда так смешно дует губы, посапывая на чужой груди.
Юнги спит, а Киму хочется не смыкать глаз и охранять своё счастье. Ощущение, что если его мальчика, его малыша заберут хоть на секунду, то он сам задохнётся от боли и тоски. С Юнги всегда было так комфортно, так хорошо, так расслабляюще, что Джин и не заметил, как привязался и... как полюбил.
Юнги его затерянное сокровище. Юнги тот, кто пробудил чувства одной своей милой улыбочкой, ради которой Сокджин готов весь мир бросить к ногам младшего. Юнги тот, без кого Ким не видит нормальной жизни. Нет, жить чисто теоритически можно, но вовсе не счастливо.
С Юнги, оказывается, лучше, чем с кем-либо.
~~~
Чимин впервые испуган тем, что проснулся голым в чужой постели, но больше тем, что он один. Тэхёна рядом нет, но запах его одеколона царит в комнате вперемешку с тянущимся откуда-то снизу ароматом свежезаваренного кофе и выпечки из кофейни на углу. Чимин поднимается, немного переживая, и начинает искать взглядом свои вещи, которые на удивление аккуратно сложены на стуле. Чёртов перфекционист Тэхён не собирался его бросать. По крайней мере Чимин на это надеется.
Он мельком осматривается, высунув голову из спальни, и прошмыгивает в ванную. Под потоком льющейся на тебя воды так хорошо думается. Чимин может что угодно говорить Тэхёну, задевая его или подшучивая над ним, ведь таков он сам, но отныне, с этого дня, Мин никогда не будет лгать себе.
Это, безусловно, была лучшая ночь в скромной чиминовой жизни. Он впервые почувствовал эйфорию не от самого процесса, а от того, кто был с ним в эти моменты. Тэхён опять подарил ему новые ощущения, забирая себе все миновы беспокойства и не требуя ничего взамен.
Чимин выходит из душевой кабины, оборачивается в приятное на ощупь полотенце и смотрит в зеркало. Он не видит боли или разочарования в своих глазах. Он видит удовлетворение, некое счастье и спокойствие. Он не пугается пары засосов на своих ключицах и груди. Чимин проводит по ним кончиками пальцев, лёгкая улыбка трогает его лицо. К грубому обличию этот момент не очень подходит, но Мина не смущает.
Он сталкивается с проблемой, что в доме чертовски жарко, а его одежда слишком теплая, особенно брюки. Чимин медлит, мечтая о шортах, но приходится выкручиваться. Мин надевает только белье и свою футболку, что доходит примерно до середины бедра. Он, ещё не до конца проснувшийся, выглядит как-то мило. Чимину немного боязно показаться каким-то не таким, поэтому он старательно поправляет волосы во что-то более нормальное, чем гнездо.
Чимин очень тихо спускается вниз, сразу замечая широкую обнажённую спину, которую гладил всю ночь. Мин хочет проявить нежность, поблагодарить за всё, но ничего в голову не идёт. Подавшись желанию, Чимин тихо подходит и обнимает своего парня со спины, сцепляя руки на торсе. Чувствуется, как Тэхён мгновенно чуть расслабляется, и даже заметна его улыбочка.
—Что за ласка, малыш? Ты такой нежный иногда,—мягко говорит Тэ и поворачивается в кольце рук, чтобы тоже обнять.
—Заткнись и стой,—коротко отвечает Чимин в своей духе, но сам к крепкой груди прижимается, смесь запахов с любимого вдыхает.
—Люблю тебя,—нежно произносит, гладя по спине,—Люблю.
—Придурок.
—Люблю тебя.
—Придурок.
—Кажется, ты сказал: "и я тебя",—чуть отстранившись, говорит Тэ.
—Да, сказал,—тихо произносит Чимин, надеясь, чтобы Тэхён не услышал, но по его самодовольной улыбке итак всё понятно.
Они садятся завтракать, и Чимин внутри пищит от того, насколько всё это прекрасно. Быть с любимым человеком рядом просто потрясающе, с ним даже не хочется ни ругаться, ни ворчать на что-то, хочется просто смотреть на него, слушать его и чувствовать его любовь, отдавая свою в ответ.
~~~
Сокджин до сих пор не верит в своё маленькое счастье, что сейчас мило хмурится и обнимает его все сильнее. Он тянется к Юнги и начинает целовать его, немного жадничая и будто боясь, что заберут. Мин отвечает, но потом старается отстраниться.
—Джин-и, мы на работе, тем более лифт. Давай дома...—смущённо краснеет, а Сокджин с улыбкой кивает.
Выйдя из лифта, Юнги идёт за свой стол, а Джин, подмигнув ему, уходит в свой кабинет, уже считая через сколько любимого секретаря можно позвать к себе. Сокджин удивляется, заметив в своёй рабочей зоне отца, но не успевает что-либо спросить, ведь почти сразу ему прилетает хлёсткая пощечина.